Чейзер. Крутой вираж

– Пох…, – весомо отозвался Мак и рассмеялся.





* * *


Прохладная простынь, горячее плечо, стук мерно бьющегося под пальцами сердца; их обоих клонило в сон. За окном час не поздний, но они устали; в голове Лайзы по кругу скользила одна и та же мысль: «Меня не выгнали, не отправили домой». Сразу же после ванной, которую они приняли вместе, – никакого секса, лишь мягкие поглаживания и ласки, которые сказали ей больше, чем сказала бы вновь вспыхнувшая страсть, – она пересилила себя и спросила: «Я поеду?» И услышала грубоватое: «Нет».

И теперь ее душа парила от счастья. Лежат вместе, отдыхают вместе, расслабляются не по отдельности, нет, – вместе. И пусть еще не прозвучало заветное «люблю», пусть до настоящих глубоких чувств со стороны Мака далеко, но она достигла возможного к этому моменту максимума – ее не отталкивали, не гнали прочь, даже немножко «держали».

Ее пальцы ласкали его шею, касались волосков на висках, нежно массировали уши; веки слипались. Мак тоже проваливался в дрему, она чувствовала это, как чувствовала и то, что им обоим хотелось еще немного поговорить, пообщаться, и все равно, о чем именно.

– А с тобой опасно заключать пари, да? Я второй раз оказался вторым, – усмехнулся он тихо.

– Ты всегда первый.

«Ты мой герой».

Ее погладили по плечу.

– Не всегда.

– Всегда. Для меня.

Какое-то время они вновь лежали тихо. Как же знакомо пах этот дом, какой родной казалась спальня и ее синеватый полумрак; на тумбе неярко горел ночник.

– А ты уже придумала, о чем собираешься меня просить? – улыбаясь и не открывая глаз, спросил Мак.

– Придумала.

– И о чем?

– О свидании.

– Да что ты? Мы ведь еще это не закончили. Тебе меня не хватило?

– Нет, – «Никогда не хватит. Никогда-никогда-никогда». Но вслух такого не скажешь. – Хочу тебя прокатить кое-куда на «Мираже».

– О, интересно, меня никогда еще не катали дамы.

Лайза улыбнулась и поворочалась на мягком одеяле, устремила мечтательный взгляд на штору, позади которой сгущались уличные сумерки. Да-да, ей в голову пришла одна замечательная и очень романтичная идея, вот только нужно время для подготовки.

– Ты свободен завтра вечером?

– Вечером? Нет. Начальник выдал новое задание… проект; займет весь день. Но я свободен послезавтра.

«Проект», – она мысленно усмехнулась – знала все эти «проекты» наперечет.

– Тогда как насчет послезавтра в семь? Я за тобой заеду.

Мак улыбался: его улыбка находилась в нескольких сантиметрах от ее лица – теплая, расслабленная.

– Буду ждать. Но я не дополировал «Мираж»…

– И не надо, я сама.

– Но ведь это моя…

– Он мне нужен завтра, правда.

– Хорошо. Закончу позже.

«Вместе закончим. Все успеем, все сделаем, ведь у нас столько времени впереди – жизнь».

По крайней мере, так ей сейчас, прижимающейся к теплой коже губами, казалось.

У них жизнь. Все сложится, сойдется, поймется и образуется наилучшим образом.

Спустя минуту, прижавшись лбом к влажным, пахнущим шампунем коротким волосам, Лайза провалилась в глубокий спокойный сон.






Глава 10




Как будто специально для нее наступила в Нордейле в конце лета вторая весна. Ярче прежнего заиграли красками цветы, заискрились от солнечного света бульвары, плыл в воздухе бесконечный аромат любви. Им, казалось, пропиталось все: лица пешеходов, блестящие поверхности машин, колпаки продавщиц, ягоды на рынке, начинка лежащих на лотках булочек и каждый потрескавшийся булыжник мостовой. Радостно сияло небо, но еще ярче сияла радость, переполнявшая улыбающуюся Лайзу Дайкин.

У них все получится, все-все. С каждым днем радость будет расти, крепнуть, расцветать, а отношения – делаться глубже, ярче, прочнее: вот увидят, это все увидят! Между ними снова вырастет самая красивая и самая замечательная в мире любовь – пусть порадуется Элли, пусть порадуется Дрейк. А уж как сильно уже сейчас радуется этому факту она сама, Лайза, – цветет, жмурится, мысленно мурчит. И плевать, что в таком состоянии работа идет медленно – она ведь не торопится? – и неважно, что временами из-за застывшей на губах улыбки она напоминает дурочку. Дурак не тот, кто радуется жизни, – дурак тот, кто осуждает другого за счастье.

В обед позвонила Элли, пригласила подругу составить компанию на вечерних съемках передачи «Изысканный ужин», где главной и самой важной фигурой станет Антонио: покажет телезрителям, как приготовить идеальные закуски, а также легкий десерт для вечернего стола. Она ведь присоединится? Пригласительных два, а Рен занят.

Пойдет ли Лайза? Конечно пойдет – ее вечер совершенно свободен.

И для того, чтобы время до встречи протекло быстрее, пришлось, несмотря на лениво-расслабленное мечтательное состояние, занять себя делами: обзвонить отделочные фирмы, найти лучшую, договориться о стоимости и сроках начала работ.

После длительных переговоров по телефону Лайза положила трубку, поставила в рабочем блокноте галочку и удовлетворенно откинулась на спинку стула – того самого, с будущей табличкой «Мак», которую она пока не успела заказать. Глупость, а приятно.

Часы на полке показывали начало третьего; за окном, развалившись над домами и улицами, как мягкий пушистый кот, грелся теплый августовский день. Бурлил жизнью проспект: шумел тополями, чесал растянувшиеся мостовые подошвами прохожих; гудели машины, пахло листьями подорожника и созревающими сережками берез.

Лайзе вдруг впервые за целую вечность показалось, что эта временна́я ветка ничуть не хуже прежней, вот не хуже. Да, пусть в ней не было памятной погони, домашнего кинотеатра, точечного массажа и совместного похода на ралли, но в ней было совсем другое: гонка «Миража» с «Фаэлоном», визит Мака в ее маленькую квартиру, их занятие любовью в ее спальне, а после – секс в его гараже. И какой секс!

В итоге «Мираж» починен, отношения развиваются, старой работы больше нет, а через две недели в ее новый офис нагрянет профессиональная отделочная бригада, которая приведет все в порядок за два-три дня. Два-три дня, и можно будет ставить оборудование, начинать работу, приглашать людей. С ними, конечно, придется поговорить заранее, и этим она займется совсем скоро.

После очередной встречи с Маком.

На море.

Эта идея родилась внезапно: закат, волны, запах соли и мангала. Два удобных, расположенных прямо на камнях походных стула (она отыщет для них мягкие подушки), шипящее над углями мясо, плеск воды и бесконечный горизонт. Пусть будет романтично – без спешки и, возможно, даже без интима: просто неспешный разговор, много тишины, комфорт. Пусть Мак поймет, что с Лайзой можно и помолчать, что с ней можно просто «побыть», и именно для этого она увезет его в Ланвиль – туда, где он однажды выпустит на воду свою новую яхту под названием «Мечта».

Может быть.

Как неожиданно и удивительно повернулась судьба: в ту прежнюю поездку в Ланвиль Лайза была напугана напором Мака, который добивался ее, – опасалась не обнаружить в своем спутнике душевность, глубину, многогранность, – а теперь пытается доказать Чейзеру, что все вышеперечисленные качества есть у нее самой. Ирония. Плата за ошибки, но приятная плата, правильная. Все, чего ты когда-то боялся, встает прямо перед тобой, как бы говоря: «Либо ты пройдешь сквозь меня – свой страх, – либо всегда будешь прятаться и отворачиваться. Выбирай».

Она выбрала первое – идти насквозь. Не страшно, что на этот раз не мужчина, а женщина добивается взаимности, и даже не так страшно, что на пути еще встанут препятствия – встанут, она знала. По-настоящему страшно другое – никогда не попробовать. Втиснуть себя в рамки современной морали о том, как «должно» или «не должно» быть, а после сложить ручки и ждать. Ведь мужчина должен прийти сам.

Не должен. Не важно, кто придет первым, лишь бы разглядели сквозь внешность самое важное, лишь бы осознали родство души, а там любые рамки – лишь принятые кем-то далеким нормы, и пусть остаются тому, кто их создал.

А у них все будет правильно только для них и по-своему, все у них будет красиво. Будут вечер, море, тишина и разговор, будет спокойствие и комфорт, будет очарование заката, свежий ветер и жаренное на углях мясо.

И она расскажет ему о том, что Ланвильское море не имеет предела – встречного берега. О том, что по нему можно плыть и плыть без карты, без координат и расстояний вечно.

Все расскажет.

Лайза улыбнулась. Если она не будет засиживаться с мечтательной миной до шести вечера, то еще успеет составить список имен своих будущих сотрудников, а также отыскать в интернете их адреса и текущие места работы. Приятная задача, а главное – выполнимая, так почему бы не приступить?

Сказано – сделано; она потянулась так, что хрустнули позвонки; зашумел на кухне чайник, зажужжал вентилятором старенький ноутбук.





* * *


Небольшая студия была напичкана аппаратурой: короткими рельсами перед главным, ярко освещенным столом, пультами, микрофонами, прожекторами и десятками телекамер. Камеры стояли, камеры лежали на плечах видеооператоров, камеры ездили по рельсам и передвигались с помощью кранов по воздуху, протягивая за собой толстые увесистые провода.

Лайза и не знала, что для того, чтобы отснять одну передачу, требуется столько камер.

Антонио сиял оптимизмом и благодушием, как поднявшийся в печи, замешанный с любовью руками доброй хозяйки румяный пирог. Улыбался, поглаживал усы, прохаживался от одного конца стола к другому – менял миски, крынки, перебирал продукты и использовал уже, казалось, сотый по счету кухонный инструмент – на этот раз хромированный миксер.

– …Запомните: яичные белки нельзя взбивать теплыми – только холодными и только с щепоткой соли или же с капелькой лимонного сока. Хотите, чтобы пена сделалась плотной и не оседала? Добавьте в середине процесса сахар или же пудру, но только не всю сразу и не в начале взбивания, а именно в середине и по чайной ложке за раз…

Зажужжали медленно вращающиеся металлические лопатки; стоящая на рельсах камера передвинулась на полметра влево.

– И никогда не используйте для взбивания алюминиевую посуду – пена станет серой. Только керамическую, эмалированную или стеклянную, да, только так.

За Антонио наблюдали сотни глаз сидящих в студии людей и еще Бог знает сколько пар глаз телезрителей – шел прямой эфир.

Лайза радовалась, что на публику прожекторы направлялись редко – в основном они смотрели на главное действующее лицо, на Виранца, – и это позволяло не только оставаться незамеченными в полумраке, но также и перешептываться, чем они с Элли и занимались последние несколько минут.

– И что, – одетая в изящный кружевной топ с накидкой подруга была так возбуждена, только что не брызгала слюной, – вы это делали уже не один раз?