Час расплаты

Хуэйфэнь протянула руку. Предупредительное прикосновение. Опять. Легкое, но не оставшееся незамеченным.

И мгновение, когда Жак мог бы что-то сказать, прошло.

Недовольно взглянув на Хуэйфэнь, Гамаш повернулся к Натаниэлю и Амелии:

– Вы хорошо поработали.

– И что нам делать теперь? – спросил Натаниэль.

– Теперь вы поужинаете с нами, – сказал Гамаш, вставая. – Вы, наверное, проголодались.

– И мы тоже? – спросила Хуэйфэнь, поднимаясь вместе с Жаком.

Коммандер посмотрел на них и коротко кивнул, а затем отправился к стойке бара, оплатил еду кадетов за этот день и пригласил Оливье присоединиться к ним.



– Что с тобой? – спросила Анни.

Пока они сидели на диване и смотрели новости, Жан Ги растирал ее опухшие ноги. Но вид у него был отсутствующий.

– Просто задумался.

– О чем?

Он помедлил, не желая расстраивать Анни мыслями, которые казались ему безумными, а в следующий момент – вполне убедительными.

– Как ты думаешь, твой отец мог когда-нибудь…

– Oui?

Анни откусила огромный кусок эклера, который она использовала как закуску.

Бовуар посмотрел в невинные глаза жены, и эта мысль снова показалась ему безумной. Арман Гамаш никогда бы…

– Да нет, ерунда.

– Что ерунда? – Она положила эклер на тарелку. – Скажи мне. У отца неприятности? Что-то случилось?

Ну вот, он все-таки расстроил ее, и теперь она не отстанет, пока не выпытает у него все.

– Тут к нам прикрепили одного старшего офицера из КККП в качестве независимого следователя, и он, похоже, думает, что твой отец, возможно…

– Имеет какое-то отношение к убийству?

– Ну не то чтобы имеет, просто…

Она скинула ноги с его коленей и села. В дом вернулась Анни-юрист.

– Есть какие-нибудь улики?

Жан Ги вздохнул:

– В лучшем случае косвенные.

– А в худшем?

– Отпечатки пальцев.

Анни подняла брови. Этого она никак не ожидала.

– Где?

– На орудии убийства.

– Господи Исусе. И это револьвер, да?

– Твой отец говорит, он к нему не прикасался, даже не знал, что у Ледюка есть револьвер.

– Он бы не допустил, чтобы в академии находилось оружие, – произнесла Анни, задумчиво прищурившись.

– Именно это он и сказал. Отпечатки частичные. Его, одного из кадетов и Мишеля Бребёфа.

– Частичные? – Лицо Анни разгладилось. – Тогда они неприемлемы. И они наверняка не его.


– Сегодня днем он сказал мне, что его.

– Постой. – Она подалась к мужу. – Он утверждает, что никогда не прикасался к орудию убийства, но все же говорит, что отпечатки его. Это бессмысленно.

– Я знаю. Он сказал, что, по его мнению, разгадка убийства в этих отпечатках.

– Значит, он говорил про другие отпечатки. Дяди Мишеля и того кадета, – сказала Анни. – Вот что он, вероятно, имел в виду. Кто он?

– Кадет? Это девушка. Амелия Шоке.

Он посмотрел на жену, но она никак не прореагировала на имя. Жан Ги не хотел продолжать, и Анни сразу почувствовала это:

– Ну-ка выкладывай, что там еще!

– Похоже, между ними есть какая-то связь.

– Между папой и Мишелем Бребёфом? Да, конечно. Ты сам знаешь.

– Нет, между Амелией Шоке и твоим отцом.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась она.

– Не знаю. Просто подумал, говорит ли тебе что-нибудь это имя.

– А должно говорить? Ну же, Жан Ги, что у тебя на уме?

Он тяжело вздохнул, представив себе, сколько вреда принесут его слова.

– Как ты думаешь, у твоего отца мог быть роман?

Этот вопрос ударил по Анни, как наковальня по мультяшному коту. Вид у нее был ошеломленный, и Жан Ги почти видел звездочки и маленьких птичек, летающих вокруг ее головы.

Анни смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Наконец она выпалила:

– Конечно не мог.

– У многих мужчин такое случается, – мягко произнес Жан Ги. – Вдали от дома. Искушение. Момент слабости.

– Мой отец – мужчина, как и любой другой, и у него есть свои слабости, – сказала Анни. – Но не такая. Только не такая. Он бы никогда, ни за что не предал мать. Он ее любит.

– Я согласен. И все же я должен был спросить. – Он взял ее за руку и рассеянно покрутил обручальное кольцо на ее пальце. – Я тебя обидел?

– Ты меня разозлил тем, что вообще спросил об этом. А если уж ты решился задать этот вопрос, то что думают другие? Например, офицер из конной полиции. Ведь он-то папу не знает, верно?

– Не знает, но он сейчас с твоими стариками в Трех Соснах.

– Ты должен поехать туда, Жан Ги. Ты должен быть рядом с папой. Проследи, чтобы он не наделал каких-нибудь глупостей.

– Например, не убил кого-нибудь или не закрутил роман?

– Ну, ты уже все смешал в кучу, – сказала Анни со слабой улыбкой.

– Я предложил поехать с ним, но он велел мне остаться с тобой.

– Со мной все хорошо. Ребенок родится не раньше чем через несколько недель.

Жан Ги встал и поднял ее с дивана:

– Ты хочешь, чтобы я уехал, а ты бы смогла прикончить коробку с эклерами?

– Вообще-то, с минуты на минуту должен приехать развозчик пиццы. Я хочу, чтобы тебя к этому времени уже не было. Он очень ревнивый.

– Променяла меня на пепперони. Мама предупреждала, что этим кончится.

– Глория Стайнем[67] тоже предупреждала.





Глава тридцать седьмая