Блеск шелка

Глава 71




На обратном пути в Константинополь Паломбара и Виченце едва разговаривали друг с другом, и то только для того, чтобы не выглядеть глупо перед матросами. Но эта вежливость никого не обманула.

Оказавшись в городе, Паломбара отправился к единственному человеку, в чьей власти – и силах – было уничтожить Виченце. И ее нужно было убедить в необходимости этого шага.

Зоя встретила Паломбару с интересом, подогреваемым любопытством. Однако от легата не укрылась ненависть, мелькающая в ее глазах, и острое желание причинить ему боль, ведь он был одним из тех, кто убедил Михаила отдать икону Богородицы Риму.

Вместо того чтобы убеждать Зою в том, что его тоже заботит выживание Византии, а также сохранность ее ценностей и культуры, Паломбара поведал ей историю с иконой. Он описал ярость, которую испытал, когда увидел, как Виченце стоит на корме уплывающего корабля и машет ему на прощание. Вкратце поведал о своем, казалось, бесконечном преследовании – но лишь для того, чтобы привнести в повествование драматизм. Потом легат в деталях изобразил момент, когда с иконы сняли покров, тот миг, когда никто не мог поверить своим глазам. Он весьма подробно описал открывшуюся их взору картину – с большим количеством деталей, к которым вряд ли решился бы прибегнуть в присутствии любой другой женщины. Потом живописал ужас кардиналов, смех его святейшества и ослепляющую ярость Виченце.

Зоя смеялась до слез. В этот момент Паломбара мог бы протянуть руку и коснуться ее, и она наверняка не отстранилась бы. Между ними возникла незримая, тоненькая, как паутинка, но прочная, нерушимая связь, о которой ни один из них никогда не забудет.

– Я не знаю, где сейчас икона, – сказал Паломбара тихо. – Вероятно, в Венеции. Думаю, Дандоло украл ее. Лишь у него была такая возможность. Но я приложу все усилия, чтобы эту икону получил папа римский и, возможно, прислал назад в Константинополь.

– А каким образом ты намерен это осуществить, Энрико Паломбара? Тебе ведь придется иметь дело с Венецией.

– О, я знаю! – уверил Зою легат с горькой улыбкой. – Сегодня понтифик может меня защитить. Но что будет завтра? – Он пожал плечами. – Последние несколько лет папы меняются чаще, чем погода осенью. Их обещания ничего не значат, потому что преемники не обязаны их выполнять.

Зоя не ответила, но в ее глазах зажглось понимание. Паломбаре понадобилось всего мгновение, чтобы догадаться: она простилась с мечтой бороться против союза с Римом и увидела реальное положение вещей, со всеми его пороками и недостатками. Это был первый шаг к победе. Он сможет убедить Зою, но действовать нужно осторожно. Малейшая попытка обмануть эту женщину – и он потеряет ее навсегда.

Зоя с откровенным любопытством разглядывала его лицо.

– Ты хочешь сказать, что союз с Римом может оказаться не таким плохим, как я его себе представляю, потому что соблюдать его условия на практике не представляется возможным? Слово папы мало что значит, поэтому и своим клятвам мы можем не придавать особого значения. Пока мы осторожны, осмотрительны, не привлекаем к себе внимания, мы можем потихоньку делать то же, что и раньше. Так?

Епископ улыбнулся, подтверждая ее мысль.

Хотя Зоя все прекрасно понимала, ей нравилось играть с ним.

– А чего же ты хочешь от меня, Паломбара?

– Мне весьма неприятно, что все время приходится оглядываться, – ответил он.

– То есть ты хочешь… избавиться от Виченце? И думаешь, что я смогу это сделать? Что я на это соглашусь?

– Я абсолютно уверен, что сможете, – ответил Паломбара. – Но я не хочу, чтобы Виченце был убит. В таком случае я непременно попаду под подозрение. И, что гораздо важнее, ему на смену пришлют кого-то, кого я не знаю, а значит, мне будет сложнее предсказать поведение нового напарника.

Зоя кивнула:

– Да, ты пробыл в Византии достаточно долго, чтобы усвоить немного нашей мудрости.

Легат с улыбкой склонил голову:

– Я хочу, чтобы внимание Виченце было поглощено каким-нибудь делом и у него не оставалось времени на мысли о том, чтобы меня уничтожить.

Зоя задумалась.

– Ты не можешь позволить себе оставлять в живых того, кто убил бы тебя, если бы смог. Рано или поздно у него появится такая возможность. Нельзя все время сохранять бдительность. Однажды ты забудешь об осторожности, когда слишком устанешь или отвлечешься. Лови момент, Паломбара, – или это сделает Виченце.

Легат внезапно осознал, что она говорит, основываясь на личном опыте, и вдруг у него с глаз спала пелена. Зоя горевала по Григорию Вататзесу, но сама же убила его. У нее не было выбора, если она хотела выжить. А смерть Арсения Вататзеса тоже ее рук дело? Была ли это кровная месть?

– Важно, чтобы об этом знали только вы и я. – Легат осторожно подбирал слова. – Я высоко ценю вашу помощь, но не хочу оказаться у вас в долгу.

– Не окажешься, – пообещала Зоя. – Ты открыл мне планы папы, что дает мне возможность… пересмотреть свою позицию в отношении союза с Римом. Для меня это крайне важно.

Паломбара встал, хозяйка дома тоже поднялась. Она стояла достаточно близко, и итальянец ощутил запах ее благовоний, ее волос, ее кожи. Если бы баланс в отношениях между ними был чуть иным, он бы прикоснулся к ней – и даже более того. Сейчас их связывало глубокое внутреннее взаимопонимание. Зоя непременно обуздает для него Виченце, наверное, ее это даже позабавит. Но если сам Паломбара когда-нибудь станет представлять угрозу для этой женщины, она убьет его, хоть и с сожалением. Они оба знали и об этом тоже. Разница между ними была только в том, что, хоть Паломбара и восхищался Зоей, его интерес шел от разума, холодного рассудка. Волна эмоций не поднималась из самой глубины его души, не захлестывала его, сбивая с ног, не накрывала с головой, не уносила с собой неизвестно куда. Зоя же жила страстями.

И Паломбара искренне завидовал этой византийке.





Глава 72




Хватая воздух руками, Константин метался по комнате, на стене которой висели прекрасные иконы.


– Пожалуйста, помоги ей, Анастасий! Ее так глубоко ранило предательство! С горя она слегла. Мне кажется, ей все равно, будет она жить или нет. Я сделал все что мог, но безрезультатно. Феодосия – прекрасная женщина, пожалуй, лучшая из всех, кого я знаю. Как мог мужчина бросить жену, с которой прожил столько лет, ради какой-то… мерзкой срамницы со смазливым личиком, только потому что она может родить ему ребенка?

– Да, конечно, я пойду к ней, – ответила Анна. – Но у меня нет лекарства от горя. Все, что я могу сделать, это посидеть с ней… уговорить поесть, помочь заснуть. Но, когда Феодосия проснется, ее боль вернется.

Константин глубоко вздохнул.

– Спасибо, – вдруг улыбнулся он. – Я знал, что ты мне не откажешь.



Феодосия Склерос действительно погрузилась в бездну отчаяния. Эта темноволосая женщина обычно держалась с огромным достоинством. Теперь же она сидела на стуле, уставившись в окно невидящим взглядом.

Анна принесла второй стул и села рядом. Долгое время она не произносила ни звука.

Наконец Феодосия повернулась к Анне.

– Я не знаю, кто ты, – вежливо произнесла она, – и зачем пришел. Я не посылала за тобой и не нуждаюсь в твоих советах. Единственная цель, которую ты преследуешь, находясь здесь, – исполнение своего долга. Я освобождаю тебя от этой обязанности. Можешь идти. Наверное, где-нибудь в другом месте ты принесешь больше пользы.

– Я лекарь, – пояснила Анна, – Анастасий Заридес. Я пришел, потому что епископ Константин очень за вас переживает. Он сказал, что вы – самая замечательная женщина из всех, кого он знает.

– Что проку быть «замечательной»? – горько возразила Феодосия.

– В этом действительно нет никакого проку, – согласилась Анна. – Я и не думал, что вы ищите в этом какой-то прок. Из того, что рассказал епископ Константин, я решил, что вы бескорыстны.

Феодосия медленно повернулась и посмотрела на Анну с легким удивлением, но в ее взгляде по-прежнему не было даже проблеска надежды.

– И что же, это должно меня вылечить? – спросила она насмешливо. – Я не собираюсь быть святой.

– Может быть, вы хотели бы умереть, но в вас недостает гнева, чтобы совершить этот грех, ведь он имеет необратимые последствия. Или же вы просто боитесь физической боли, предшествующей смерти?

– Пожалуйста, перестань оскорблять меня и уходи, – решительно сказала Феодосия. – Я не нуждаюсь в твоих услугах.

И она снова уставилась в окно.

– А вы приняли бы мужа, если бы он вернулся? – спросила Анна.

– Нет! – Феодосия резко втянула в себя воздух и снова повернулась лицом к Анне. – Я горюю не по нему. Я скорблю по тому человеку, каким я его себе представляла. Наверное, ты не сможешь этого понять…

– Думаете, вы – единственный человек, вкусивший горечь разочарования?

– Ты не услышал, когда я попросила тебя уйти?

– Услышал и понял. Слова достаточно просты. Вы сплели руки. Глаза у вас впалые, цвет лица нездоровый. У вас болит голова?

– У меня все болит, – ответила Феодосия.

– Вы пьете слишком мало жидкости. Вскоре начнет увядать ваша кожа, потом, думаю, заболит желудок… Впрочем, вы, наверное, уже испытываете боль. А затем у вас появятся запоры.

– Это слишком личное и тебя не касается, – поморщилась Феодосия.

– Я лекарь. Вы хотите наказать кого-то, нанося вред своему организму? Вы что же, думаете, вашему мужу есть до этого дело?

– Боже мой, как ты несправедливо жесток! Просто бессердечен! – с упреком воскликнула Феодосия.

– Вашему телу нет дела до того, что справедливо, а что – нет, – заметила Анна. – Я не могу избавить вас от сердечной боли, как не могу избавить от нее самого себя. Но могу излечить ваше тело, если вы мне поможете.

– О, так дай мне травы и уходи, оставь наконец меня в покое! – с нетерпением выпалила хозяйка дома.

Но Анна оставалась рядом с Феодосией до тех пор, пока та не уснула. А потом пришла на следующий день. Целую неделю она являлась к Феодосии ежедневно. Потом – через день-два. Боль в душе пациентки никуда не делась, но немного притупилась. Они говорили на разные темы – редко на личные. Обсуждали искусство, философию, пристрастия в еде, литературу и делились мыслями.



– Спасибо тебе, – сказал Константин Анне месяц спустя. – Твоя доброта и кротость помогли душевной ране Феодосии затянуться. Возможно, со временем Господь окончательно ее излечит. Я искренне тебе признателен.

Анна видела, как глубоко было горе Феодосии: она была унижена и раздавлена. Анна прекрасно понимала, почему этой женщине не хочется продолжать общение с ней. Это было все равно что снимать повязку с раны, чтобы посмотреть на ее состояние. Разумнее дать ей возможность зажить под повязкой.

Молча выслушав благодарности Константина, Анна сменила тему.





Глава 73