Апокалипсис

– Это может прозвучать странно, но я бы хотел помыться.

– Не понял.

– Поможешь мне натопить снега в ванную?

– Корней, ты в своем уме?

– Поможешь?

Старик напрягся, потом вдруг улыбнулся.

– А давай, – сказал он, – я тоже помоюсь.

Несколько часов набирали и топили снег в камине. Вода в ванной успевала остыть, пока таяла следующая порция снега. В итоге набрали треть ванны. Вода была комнатной температуры, этого вполне достаточно. Корней зажег свечи и прикрыл дверь, оставив небольшую щель. Закрыться в слабо освещенной комнате ему было страшно. С трудом снял с себя все вещи и залез в ванну. Вода тут же стала мутной. Корней радовался и не верил тому, что происходит. Хоть что-то приятное за последнее время. Было прохладно, но вылезать не хотелось. Лежал и смотрел на свои ноги.

Как мало теперь мне надо для счастья. В прежней жизни, чтобы почувствовать себя счастливым, должно было произойти что-то грандиозное, а сейчас любая приятная мелочь – уже великая победа.

– Ну как там?! – раздался голос Старика из гостиной.

– Удивительное ощущение, так и лежал бы тут!

– Не холодно?!

– Нормально!

Корней полежал еще минут десять и вылез. Вытерся грязной водолазкой и кинул ее в ванную. Следом закинул и остальные вещи. Оставил только кофту. Завязал ее на пояснице и начал полоскать одежду.

– Ты чего там плещешься?! – крикнул Старик.

– Вещи стираю, сейчас выйду!

Вскоре вышел из ванны в ботинках, обутых на босу ногу, в кофте на поясе и в куртке. В руке был комок мокрой одежды. Разложил вещи сохнуть возле камина. Старик с удивлением и улыбкой смотрел на Корнея.

– Теперь моя очередь, – сказал Старик, – ты грейся, я сам наберу себе воду.

– Может, еще и Почтальона помоем, – предложил Корней и рассмеялся.

Старик посмеялся в ответ и пошел набирать снега.





* * *


Радость быстро прошла. На смену ей вернулось осознание приближающейся смерти. Настроение быстро испортилось, и вновь все стало по-прежнему. Серое, мрачное, молчаливое, тоскливое. Наверно, так и должно быть.

Корней сидел на кровати и рассматривал свои пальцы.

Неужели все это будет скоро гнить? Нет, не гнить, очень холодно. Скорее мое тело замерзнет и останется навечно в том положении, в котором я умру. Этот самый я, который сейчас тут сидит и размышляет. Как же страшно задумываться о смерти. Я боюсь умирать и боюсь жить вечно. Поистине безвыходная ситуация. А ведь меня когда-то не было на этом свете, и я не сильно сожалел о том, что меня нет. Может, и после смерти все будет точно так же? Но сейчас-то я есть.

Размышления Корнея прервал Почтальон, дергая дверь за ручку.

– Отпустите меня! Я не могу больше тут!

– Успокойся! Думаешь, нам хорошо?! – крикнул Корней.

– Дайте еды, я ничего не ел уже столько дней! И вода закончилась! Пить! Пить!

Почтальон начал стучать в дверь, выдерживая ровный ритм. Казалось, он бьется головой.

– Перестань стучать! – сказал Старик, подойдя к двери.

Почтальон не слушал его и продолжал биться.

– Если не успокоишься, я клянусь, я зайду и вскрою тебе живот! – кричал Старик.

Почтальон никак не реагировал. Удары в дверь продолжались, не сменяя ритма.

– Мы будем поить тебя и давать свет, только если ты будешь вести себя спокойно, – сказал Корней, – если хочешь воды, тебе придется встать к стене и начать считать, как раньше.

Почтальон затих.


– Еды он захотел, – возмущался Старик, – нет, ты слышал? Еды ему дайте. Подождите, схожу в магазин и куплю.

– Сейчас я принесу тебе воду и свечку, – сказал Корней. – А если ты продолжишь себя плохо вести, ничего не получишь, ясно?

– Ясно, – прозвучало из-за двери.

Через минуту Корней стоял с бутылкой воды и с несколькими свечами в руке. Услышав счет Почтальона в конце комнаты, Старик открыл дверь, держа копье наготове. Корней положил вещи возле двери и забрал пустую бутылку.

– Вас накажут, – сказал Почтальон, прекратив считать.

– Кто нас накажет? – спросил Корней, глядя ему в глаза.

– Хорошие люди придут, и вы ответите за то, что держите меня тут.

– Кто такие эти хорошие люди? – спросил Старик.

– Вот придут, и узнаете!





* * *


Пели ночные насекомые, небо чистое, ни облачка. Тысячи звезд можно разглядеть, подняв голову. Для кого все это создано? Вся эта невообразимая пустота…

– Я знаю, ты пришел сюда, в это место, а может, в это время, чтобы проверить людей.

– Да.

– Ты наблюдаешь за нами уже давно. До меня были и другие люди.

– Достаточно много людей.

– Ты хотел понять, насколько мы гуманны, есть ли в нас что-то светлое.

– И вы оказались типичными представителями цивилизации вашего уровня.

– А есть и другие цивилизации? Другого уровня?

– Есть.

– И где же они живут?

– Везде. Космос кишит жизнью. Она повсюду. Только в вашей системе четыре небесных тела обитаемы.

– Что?

– На других планетах возле вашей звезды есть жизнь.

– Ты с ними общался?

– Нет, они неразумны. В вашей системе вы самый развитый вид.

– Значит, Земля все же вращается вокруг Солнца.

– Конечно, но у вас пока до этого никому нет дела.

– Ты тоже пришел из космоса?

– Не совсем.

– А откуда?

– Я не из вашего пространства. Я не такой, каким кажусь внешне. Я не смогу это объяснить, у вас еще не придумали слова, описывающие законы моего мира и тех, кто его наполняет.

– Ты можешь попробовать. Я достаточно образован, я прочитал много трудов наших философов о космосе, я открыт новым знаниям даже сейчас.

– То, что ты видишь, глядя на меня, это всего лишь проекция меня в ваше трехмерное пространство. Я же вижу все вокруг как бы со стороны и в целом. Как, например, ты видишь что-либо из своего трехмерного мира, глядя на рисунок на плоском двухмерном листе бумаги.

– Трехмерное – это значит три измерения?

– Да, высота, длина и ширина.