Абсолют в моём сердце

— Эти самки уже выбрали своих самцов, — снова усмехается, указывая кивком головы в сторону бассейна.

Изображаю мину недоверия, но моя собеседница никак не реагирует на проявленное неуважение.

Вдруг она резко вскидывается, хватает кисть моей руки и буквально ударяет меня своим взглядом. Но я не отскакиваю — Эмма держит мои глаза так крепко, что я буквально чувствую, как её горячий взор сканирует моё сознание, выворачивая всё сокровенное, неприглядное, постыдное наружу… Колючий холод ползёт по моей спине, я хочу вырваться, но не могу даже пошевелиться…

Спустя время, которое я почему-то не могу осознать и измерить, цепкая смуглая рука отпускает меня так же, как и миндалевидные зелёные глаза. Эмма продолжает меня рассматривать, но теперь её взгляд ничем не отличается от обычного человеческого.

— Легко заметить очевидное, но самое интересное глубоко спрятано от посторонних глаз.

— Что, например?

— Всё то же.

— Уточни! — прошу.

— У нас тут неплохая компания подобралась: интересные девушки, достойные парни. Роскошное место, приятный совместный отдых…

Ага, ну да, в доме моих родителей, на их террасе, куда они никогда не пускают посторонних!

— Каждый из присутствующих меньше всего заинтересован в судьбе несчастных наркоманов, ежедневно помирающих на грязных улицах Сиэтла, вдали от нежных глаз обеспеченной прослойки. Для всех нас эта тема — лишь повод проявить себя и привлечь своим огнём мотылька… Каждый, независимо от глубины ума и своего содержания, в первую очередь жаждет одного — обрести пару. И не важно, на одну только ночь или на весь свой жизненный путь, но это — первое, что нас заботит.

— Это нормально. Такова природа человека…

— В природе человека — заблуждаться, совершать тысячи больших и маленьких ошибок, большую часть которых кому-то придётся прощать, но есть и такие, простить которые нельзя, невозможно…

Она опять затягивается… И вот не знаю почему, но почему-то мне это кажется странным. Затянулась — выдала мысль, затянулась — высказала суждение, и так по кругу, словно ритуал какой-то!

— Никто из девяти пребывающих в добром сознании людей не отдаёт себе отчёта в том, что среди них уже есть целых две истинные пары.

Мои брови взлетают:

— Серьёзно? Кто?

— Алекс и Марго.

Меня сотрясает внезапный нервный смешок:

— Мой бабник-брат не сводит своих глаз с тебя! Так что, это всё полная чушь.

— Алексу нужна сильная женщина, намного сильнее его. Издеваясь над незваными гостями, ты и сама не знала, как метко обозначила мужскую суть своего брата. Он в поиске и уже давно, но его цель не так проста в достижении: образ матери.

— Что?!

— Он ищет женщину, похожую на свою мать. Уникальную женщину, такую, которая станет его колыбелью мягкости и нежности, но при этом будет достаточно сильной, чтобы взять первенство в их паре.

Холод теперь уже растекается у меня внутри.

— Марго — такая женщина, и он это уже ощущает, чувствует притяжение, но стереотипы держат его слишком крепко, чтобы отпустить. Но Марго будет его женщиной. Не скоро, примерно через два года. Два года ему потребуется, чтобы осознать и принять свой выбор, неожиданный для него — это и будет тот момент, который мы называем влюблённостью.

— А вторая пара кто? — и на этот раз в моём голосе нет и тени иронии.

— Ты и Эштон.

Я чуть со стула не упала.

— С чего ты это взяла? Он даже не смотрит в мою сторону!

Теперь её очередь рассмеяться.

— Вот и ты тоже в плену своих стереотипов, а от этого слепа! Смотрит! Ещё как смотрит! И не только глазами, сердцем смотрит и видит своё отражение!

— На тебя он смотрит… — мне кажется, или мой голос дрогнул?

— И на меня смотрит, но только своим членом. Да все они, все четверо видят меня через него. Я привыкла, это даже льстит, в каком-то смысле! — снова смеётся.

Ещё раз её глаза ловят мои, несколько мгновений я нахожусь в состоянии, похожем на транс, и она выдаёт:

— Вы переживёте боль… Он сделает нечто, что заставит тебя очень страдать, но ещё больше пострадает сам… Ваша кровь сольётся в один поток, гены соединятся, будет новая жизнь, много новых жизней, но это лишь в одном из путей, а выбирать его будешь ты. В твоих руках перо судьбы, только в твоих… — она приподнимается, вглядываясь в мои глаза, лицо её вытягивается, словно в ужасе. — Он отдаст всю свою власть тебе, всю силу и весь свой смысл вложит в твою ладонь, и будет у тебя всего два пути: его смерть или много новых жизней…

Боюсь пошевелиться, произнести хоть слово, Эмма пугает своим глазами и голосом, словно и не она вовсе говорит всё это:

— И он будет любить тебя всю свою жизнь… как отверженный… как неразумный, медленно умирая… Боже! Впервые вижу так много боли и отчаяния в одном человеке!


— Ты что? Грёбаный экстрасенс? — подпрыгиваю, переполненная эмоциями.

Эмма тут же откидывается в шезлонге:

— Я — нет, моя бабка была шаманкой, людей лечила, будущее предсказывала, сны толковала, — всё это сказано таким обыденным тоном, словно мы маникюр её обсуждаем, а не экстрасенсорные способности. — А я только когда обкурюсь, начинаю нести всякую чушь, — улыбается. — Ему, кстати, — тычет пальцем в приближающегося с коктейлями в руках Эштона, — всё время сны снятся. Весьма и весьма интересные! — снова смеётся.

Внезапно делается серьёзной:

— У тебя будет хороший мужчина, намного лучше этого сгустка злобы, ревности и ненависти, и тебе придётся выбирать между ними.

— Кого я выберу?

— Не знаю. Не вижу. Это то, что можно изменить, что будет определено исключительно твоим решением. А от него, от этого решения, будет зависеть твоё счастье. Абсолют твоего счастья.

— Абсолют?

— Да. Степень счастья, достижимая лишь в том случае, если две предназначенные друг другу души соединятся!

— Эштон? Это он мне предназначен?

— А это, моя дорогая, можешь знать одна ты и никто более. Ни один шаман не скажет это лучше тебя, — улыбается.

Эштон уже близко, но я должна успеть:

— Кого из них ты бы выбрала?

— Его, — кивает на мою ненаглядную звезду.

Он подходит к нам, в каждой руке зажато по два наполненных бокала. Эмма тянется, чтобы помочь ему, и они соединяют свои взгляды. Я, как истинный мазохист, ищу в его глазах то, что может ранить меня, но … не нахожу. Взгляд Эштона пустой и холодный: ни одной эмоции, ни единой частички своей души он не собирается дарить королеве бала, и она это отмечает своим протяжным выдохом.

Эштон ставит один из бокалов передо мной, даже не взглянув, затем неторопливо раздевается, аккуратно сложив футболку и джинсы на своём шезлонге. Я любуюсь его плечами, сохранившими остатки бронзового испанского загара, гордыми линиями мужской спины, и память заполняют сладкие воспоминания…

— Мне не положено алкоголь! — заявляю, не столько из вредности, сколько желая обратить на себя хоть пару секунд его внимания.

— Твой безалкогольный, — отвечает, всё так же не глядя.

— А может ты перепутал бокалы, и мне попался с алкоголем! Напоишь меня и в тюрьму сядешь!

— Только в твоём есть чёрная оливка, в остальных — зелёные, — ну наконец-то, взглянул на меня, но лучше б не смотрел…

Почему он так ненавидит меня? За что?

Так больно, что скрывать эмоции получается с слишком большим усилием.

— Я какао хочу, а не эту бурду с оливками…

— Так иди и сделай!

С этими словами разбегается и ныряет в бассейн так изящно, что даже не создаёт брызг…

Эштон плавает так же, как и водит: уверенно, мягко, никуда не торопясь, предпочитая плавные и точные движения резким и хаотичным. Эштон — мистер благоразумие, порядок и тотальный контроль.

— Почему его? — спрашиваю я у Эммы, не отрывая взгляда от грациозных взмахов сильных рук.

— У него одна из самых мощных мужских энергий, какие я встречала. Бурлящий поток, необузданный, дикий. Это неизменно отражается в сексе — с таким мужчиной забываешь дышать…

Спустя время добавляет:

— Он один из тех, кого называют «альфа-самец». Люди идут за ним по собственной воле. Но, ему нужна любовь. Много мягкой, окутывающей теплом любви, очень много, тогда он, возможно, успокоится… Ему нужна женщина, способная усмирить его гнев, укротить необузданный нрав, унять его боль, но не силой, а женственной понимающей и прощающей любовью. Мало кто на это способен… — сообщает задумчиво.

— А я бы тоже от такой дамочки не отказался! — признаётся мой улыбчивый брат, незаметно нарисовавшийся с остальными бокалами в руках.

— Много любви ещё никому не мешало! — поддерживаю я его мысль, стараясь скрыть улыбкой ту пробоину, которую разворотили в моей душе предсказания этой зеленоглазой экстрасенсши…

В тот вечер не образовалось ни одной пары. Ни единой. Маргарита уехала первой, за ней последовали и все остальные гости, расходясь не романтичными парами, а так же, как и пришли: девочки с девочками, мальчики сами по себе.

Эштон и Алёша останутся на ночь в родительском доме, потому что пили алкоголь, и оба приехали на своих машинах. А утром в доме не будет уже обоих, и я даже в какое-то мгновение решу, что вечеринка и вовсе мне приснилась. Особенно учитывая идеальную чистоту на террасе и в доме! Но лишь один взгляд в мусорный бак, полный пивных банок и стеклянных бутылок из-под рома, которые вчера мешали в коктейлях, подтвердит мою полную вменяемость.





Глава 20. Abuse