Вырвавшийся (ЛП)

— Что ж, прощайте. Надеюсь, это имеет для вас значение, потому что вы никогда не увидите меня снова.
Мать Трэ сделала глубокий вдох, ее губы задрожали, вышивка заколебалась в руке. Она встала, потянулась за Трэ тонкими пальцами, словно хотела остановить его. Затем взглянула на своего съежившегося, истекающего кровью мужа, опустила голову и снова села. Я смотрела в апатическом ужасе, как она взяла иглу в теперь уже спокойные пальцы и вонзила ее в белое полотно. Она больше не подняла взгляда, не двинулась с места, чтобы помочь мужу остановить кровь. Она так и не сказала ни слова.
Отец Трэ, пастор МакНэбб, встал, когда Трэ вышел, а я плелась за ним, держа его за руку. Я остановилась, а Трэ резко дернул руку, разжав наши пальцы, и продолжил путь к моей машине.
— Вы дурак, пастор, — сказала я. — Трэ — хороший человек. Запомните мои слова: однажды вы пожалеете об этом. Вы поймете, что потеряли, и захотите его вернуть, но он уже будет для вас потерян.
Потом я тоже развернулась и пошла к машине. Трэ оставил ключи от своего грузовика в замке зажигания, так как автомобиль был подарком его родителей.
В его сумке была одежда на месяц, туалетные принадлежности и потертая Библия из потрепанной черной кожи с позолоченными листами, его имя было написано в нижнем углу: Тимоти Роберт Эван МакНэбб. Он не взял больше ничего. Ни фотографий, ни сотового, ни памятных вещей из своей жизни в Язу. Лишь предметы первой необходимости и Библию.
Трэ сидел на пассажирском сидении и смотрел вперед, держа руки на бедрах. Единственное, что выдавало его эмоции, это пульсирующая вена на шее, одна пульсирующая синяя вена.
Я скользнула на водительское сидение, перевела коробку передач на первую скорость, но потом заколебалась, не отпуская сцепления.
— Трэ, ты уверен...?
— Просто поехали.
Я кивнула и медленно тронулась, направляясь к шоссе.
— Можешь остановиться у Джимми? Я хочу попрощаться, — попросил Трэ, не глядя на меня и оставаясь неподвижным и спокойным.
Я могла сказать, что он кипел внутри, скрывал водоворот эмоций под притворным фасадом спокойствия. Я направилась в сторону дома его друга. Попыталась взять его за руку, но он убрал ее.
— Мне нужно немного времени, Шия, — сказал он. — Прости. Я слишком зол сейчас.
Я просто кивнула и вела машину в тишине.
Джимми смотрел на нас с крыльца, засунув руки в карманы. Трэ вышел из машины и поднялся по ступенькам на крыльцо, чтобы пожать ему руку, я же осталась в машине. Несколько минут двое мужчин и вовсе не говорили, просто обменялись взглядами друзей, которым не нужны были слова, чтобы понять друг друга.
— Я ударил его, Джимми. Сломал ему нос и сбил с ног.
Джимми кивнул:
— Думаю, он сам напросился.
Трэ посмотрел на свою руку, которой ударил отца, будто на ней были ответы на жизненно важные вопросы.
— Я уезжаю, Джимми. И ни за что не вернусь назад.
Акцент Трэ неожиданно стал сильнее, и я поняла, что он старался сдержать эмоции.
Джимми снова кивнул.
— Я знал, что однажды так случится. Особенно после того, как ты встретил ее, — сказал он, указав пальцем на меня. — Она подходит тебе. Я всегда знал, что ты слишком особенный для места вроде этого. Я буду скучать по тебе, приятель, но ты не можешь оставаться здесь. Я это знаю. Теперь иди, убирайся отсюда. Напиши мне письмо или еще что-нибудь, ладно?
Трэ кивнул и, слегка поколебавшись, обнял Джимми. Они обнялись как настоящие мужчины: похлопывая друг друга по спине и стоя на расстоянии фута с гордо поднятыми головами.
— Увидимся, Джимми, — сказал Трэ, отступая назад и спускаясь по четырем громадным деревянным ступеням.
— Нет, — сказал Джимми.
Он полез в задний карман, вытащил складной нож и бросил его Трэ, который тот поймал, посмотрел на него и поднял взгляд на Джимми, будучи шокированным.
— Ты уверен? Это ведь...
— Знаю. Да, думаю, если ты не вернешься, лучше чтобы у тебя было что-то на память обо мне.
Трэ кивнул, отдал честь ножом и скользнул в машину, кивнув, чтобы я трогалась. Я вырулила на грязную проселочную дорогу, и Трэ еще раз помахал рукой, прежде чем мы скрылись из виду. Он уставился на нож, который Джимми дал ему. Это был охотничий складной клинок, длинный и широкий, сделанный из рога и нержавеющей стали. Он выглядел старым, потрепанным, изношенным, но ухоженным.
 
— Он принадлежал его прадеду, — сказал Трэ после нескольких миль в тишине. — Он хотел отдать его своему ребенку, когда женится.
Он открыл его, пробежался большим пальцем по краю лезвия, кивнул, закрыл и положил в боковой карман.
Мы доехали до трассы US-49, прежде чем его эмоции вышли наружу. Сначала дернулась голова, словно он пытался отогнать надоедливую муху, затем Трэ провел запястьем по щеке. Я взглянула на него, но он отвернулся к окну рассматривать, как мелькали хлопковые поля, прячась в такой способ от меня. Его плечи затряслись, и он прижал к глазам запястья, словно мог физическим усилием заставить слезы исчезнуть.
Я съехала на обочину и взяла его за руку, переплетя наши пальцы. Трэ старался отстраниться, и я понимала, что он отворачивался от меня из-за стыда.
Я держала его за руку, когда сказала:
— Это нормально — быть расстроенным. Ты оставляешь все, что знал. Не думаю, что расплакаться будет чем-то постыдным. Ты все еще будешь мужчиной, даже если немного поплачешь.
Он отважился посмотреть на меня покрасневшими и блестящими от слез глазами. Я улыбнулась ему в ответ и поцеловала, ощущая вкус слез. Он вздрогнул, задрожал у моих губ и сорвался. Я отстегнула свой ремень безопасности и притянула его к себе, позволяя излить всю горечь. Несколько минут спустя он громко шмыгнул носом, потер глаза и вышел из машины, направившись к хлопковому полю. Я позволила ему уйти. Когда он вернулся, я вылезла из машины и опустила крышу, а сев обратно опять притянула его к себе, но в этот раз прижалась к нему всем телом и жадно поцеловала.
Он ответил на поцелуй, сильнее прижимаясь ко мне и крепко обнимая. Мы оторвались друг от друга только через минуту, не обращая внимания на гудки проезжавших мимо машин, затем Трэ передвинулся на пассажирское сидение.
— Почему бы тебе не сесть за руль? — спросила я.
Улыбнувшись, он кивнул. Я не думала, что он когда-либо водил что-нибудь, кроме грузовика. Он скользнул на водительское сиденье, отрегулировал его и зеркала, перевел коробку передач на первую скорость и машина заглохла.
Я засмеялась:
— Здесь более тугое сцепление, чем на твоем грузовике. Нужно нажать его слегка сильнее.
Он кивнул, завел мотор и попробовал опять, в это раз нажал на газ сильнее и маленькая, но мощная машина сорвалась с места по обочине, пока не набрала достаточной скорости, чтобы влиться в поток машин.
Мы ехали в дружественной тишине: Трэ был погружен в свои мысли, а я — в свои. Примерно через полчаса поток транспорта поредел. Моя рука лежала на ноге Трэ, и я передвинула ее к его паху, пройдясь пальцами по ширинке джинсов. Он посмотрел на меня, на его губах играла вопросительная улыбка.
— Просто езжай, — сказала я ему, улыбаясь. — Переведи в режим круиз контроля.
Он сделал так, как я ему сказала, и наблюдал за дорогой, всего раз взглянув на меня, а потом снова перевел взгляд на трассу.
Я продолжала касаться его, чувствуя, как член под джинсами становился все тверже и упирался в ткань. Теперь мы ехали по пустому шоссе, я расстегнула его джинсы и запустила руку в боксеры. Его наполовину эрегированный пенис удобно расположился в моей руке, затем я провела рукою верх и вниз, от чего член увеличился еще больше. Я отстегнула ремень безопасности, наклонилась и облизнула его, лаская языком головку, словно пробуя его на вкус. Губами я прикоснулась к его члену сбоку и провела ими по всей длине, увлажняя его и одновременно лаская головку круговыми движениями большого пальца. Трэ вцепился руками в руль, пытаясь не двигать бедрами.
Он был твердым, словно камень, в качестве смазки я использовала слюну, после чего принялась ласкать его член, обхватив рукою, а языком облизывала головку. Когда он застонал и начал двигать бедрами, несмотря на все свои попытки держать все под контролем, я заглотила его член полностью, не прекращая при этом движения рукой.