Караул под «ёлочкой»

- Дактилоскопия, Вадим Алексеевич, пока не дала конкретных результатов. На кабеле, розетке и кислотном приборе поверх многочисленных отпечатков пальцев нами обнаружены свежие смазанные следы. Такое впечатление, что со всеми тремя предметами не далее, как сегодня утром работал кто-то в легких матерчатых перчатках. С поверхности прибора мы даже сняли микроворсинки материала этих перчаток...
- О, а вот это очень интересно! - на лице Контрразведчика впервые за все время разговора мелькнуло подобие легкой улыбки. - Если я вас правильно понял, товарищ капитан, нынче утром чьи-то руки в перчатках касались и электрокабеля, и розетки, и списанного прибора на балконе второго этажа? Так?
- Так, Вадим Алексеевич, - кивком подтвердил Никитенко. - Более того, у меня есть основания полагать, что оплетка кабеля, перед тем как на нее была пролита кислота, все-таки была механически повреждена. Разрез на оплетке был замаскирован разлитой позднее кислотой.
- Вот даже как... - Контрразведчик задумался. - Гм, а ведь любопытная вырисовывается картина... Некто в матерчатых перчатках берет со свалки кислотный прибор и заносит его на второй этаж балкона в зале испытаний. Вскрывает прибор... Так вскрывает, чтобы из раскуроченного корпуса натекла лужица кислоты. Потом в какую-то емкость сливает остатки кислотного раствора и спускается вниз, в зал. Ножом разрезает пластиковую оплетку электрокабеля и поливает разрез кислотой. Вот и все - готовы все предпосылки для несчастного случая!
- Именно так, Вадим Алексеевич, - поддакнул Никитенко. - Экспертиза в Москве, конечно, скажет последнее слово, но, по-моему, имитация несчастного случая очевидна.
- Хорошо, Николай, присаживайся, - взгляд Контрразведчика еще более потеплел.
«Ну, если шеф начинает обращаться по имени, значит, буря точно миновала», - с облегчением подумал Чекмаев.
- Если лейтенанта Макарьева с помощью имитации несчастного случая пытались вывести из игры, -Контрразведчик ухмыльнулся, - значит, он где-то наступил на мозоль человеку, которого мы с вами ищем.
Он повернул голову к капитану Чекмаеву:
- Костя, а что это за девушка была около Макарьева сегодня в зале? Черноволосая, худенькая...
- Телефонистка узла связи командного пункта ефрейтор Ульяна Соронина. В ночь перед стартом она дежурила на смотровой площадке, откуда на КПП стартовой позиции якобы звонил майор Бехтерев.
- Гм, смотровая площадка, говоришь? Вот, значит, куда наш Макарьев уже добрался. Я так понимаю, Константин, что с этой девицей они раньше знакомы не были?
- Не были, Вадим Алексеевич. Скорее всего, поводом для их знакомства и послужило присутствие Сорониной на смотровой площадке. Но в последние двое суток Макарьев с Сорониной почти все свободное время проводят вместе. По-моему, у них роман...
- Павел Викторович, - взор Контрразведчика обратился к майору Казинцеву, - ты сопровождал Макарьева в госпиталь? Что говорят врачи?
- В общем-то, ничего страшного с Макарьевым не случилось, - с едва заметным пренебрежением взмахнул рукой сухощавый и длинный, как жердь, майор. - У нашего героя легкий ушиб головы и большая ссадина на затылке. Вечером его отпустят из госпиталя. Пару дней побудет дома, полежит, отдохнет.
- Так... И чем он сейчас занимается?
- Развлекается, - Чекмаев ухмыльнулся. - Тайком выбрался из палаты и вместе с Сорониной гуляет по городу. Наши ребята его по-прежнему ведут.
- Глаз с Макарьева не спускать, - распорядился Контрразведчик. - Ни днем, ни ночью. Возможно, вражеский агент попытается повторить покушение. И вот что, Константин...
Лед в словах Контрразведчика окончательно растаял, бесследно сгинул и холод в строгих серых глазах:
- Подготовь-ка мне подробную сводку обо всех происшествиях, которые произошли на космодроме двадцать девятого августа.
Контрразведчик замолчал, замер, о чем-то размышляя, и поднял взгляд на сидевших перед ним офицеров:
- Подведем некоторые итоги. Конечно, подготовку покушения на Макарьева мы с вами проворонили. Это очень плохо. Но нет худа без добра. Где-то наш лейтенант зацепил важную ниточку и затаившийся на площадке враг задергался. Наша с вами задача, товарищи офицеры, чтобы он продолжал нервничать. Чем больше он будет терять над собой контроль, тем скорее начнет ошибаться по-крупному и обнаружит себя. Что нам сейчас и нужно!
 
 29. 
 
4 сентября 1988 года,
Космодром Байконур, Ленинск.
Корпус женского общежития.
Все получилось как-то само собой.
Они снова долго бродили по городу. Прошлись вдоль Сырдарьи от кинотеатра «Сатурн», мимо стадиона к обзорной беседке на берегу реки - той самой, в которой любил бывать академик Сергей Павлович Королев и космонавты перед полетами. Прокатились на «чертовом колесе» в парке отдыха, дошли по бульвару имени Гагарина до самой городской окраины и снова вернулись в центр Ленинска.
Говорили и целовались. Обнимая хрупкие плечики Ульяны, касаясь пальцами ее нежной кожи, Макарьев чувствовал, как что-то невидимое, теплое, ласковое и бесконечно доброе входит в его тело, добирается до каждой клеточки, сладко останавливает и снова заставляет биться сердце.
«Ульяна, Уля, Уленька... Каким плоским и серым был мир до нашей встречи! Господи, как же я мог жить без нее? Нет, не жить. Существовать! Как же я мог?»
Уже совсем стемнело, когда они оказались у порога женского общежития.
- До завтра? - Ульяна вопросительно взглянула в глаза Макарьеву.
- Тебя опять караулит твоя дуэнья Зинаида? -Антон вздохнул.
- Зинка сегодня на работе, - усмехнулась Ульяна. -Ладно, заходи. Давай выпьем чаю. Ты не против?
- Я по д-д-дороге с-с-страшно з-з-замерз! - Антон шутливо задрожал. - Очень хочется горяченького чайку!
- Шут гороховый! - весело фыркнула Ульяна и поцеловала его в губы. - Пойдем, бедный странничек!
Они поднялись в Ульянину комнату. Девушка сунула Макарьеву в руки чайник и спички:
- Вперед на кухню. А я сейчас что-нибудь сооружу перекусить.
Антон задержал ее пальцы в своей ладони, властно притянул к себе и поцеловал. Ульяна, чуть откинув назад голову, ответила на его поцелуй.
- Уля, я тебя люблю, - прошептал Макарьев, заглядывая в бесконечную голубизну ее глаз.
- Антошка, - Ульяна провела пальцами по его лицу. - Милый мой Антошка. Боже мой, да поставь же, наконец, куда-нибудь этот чайник!
.Они любили друг друга. Не существовало больше комнаты, здания общежития, города за окном.
Вокруг была только огромная, усеянная золотыми булавками звезд и планет Вселенная, необозримая и бесконечная. И все это Мироздание, состоящее из несчетного количества галактик, туманностей и планетных систем, в ту летнюю жаркую ночь вращалось вокруг оси, образованной двумя слившимися в единое целое страстными телами...
 30. 
 
5 - 6 сентября 1988 года.
Околоземная орбита, орбитальный комплекс «Мир» - космический корабль «СоюзТМ-5»
- Присядем, что ли, «на дорожку»? - Лахов пристроился в небольшой нише рядом с люком стыковочного узла. Пакет с почтой и бортжурналами он положил к себе на колени.
- Сейчас бы по бокальчику пива, а? - мечтательно вздохнул Тутов, висевший под потолком. - Да еще если с тараночкой!
- Автоинспекция не поймет, - прыснул в кулак Полинов. - Представляете картину, ребята? Афанасьич собирается включить двигатель, но вдруг слышит стук в люк. Открывает, а там - инспектор ГАИ. С полосатым жезлом и в скафандре. «Товарищ Лахов? Предъявите водительские права и дыхните в трубочку!»
 
Все дружно захохотали.
- Ладно, мужики, - Лахов пальцем вытер навернувшуюся от смеха на глаза слезу. - Посидели - и хватит. Нам пора отчаливать.
Они по очереди с Моумандом обнялись с остающимися на орбите космонавтами и пожали им руки.
- До встречи! - Абдул помахал рукой на прощание и нырнул в орбитальный отсек «Союза».