Кара Господа (СИ)
Я понимала его. Самой идея играть в догонялки с Глебом уже не казалась хорошей. Скорее, наоборот.
Может быть, этим бы все и закончилось, но таксист, сам того не желая, дал мне надежду.
— Там… Sadece özel bir hastane[9], клиника. Дорого. Чужим нет вход.
— Onun ne kadar uzakta?[10] — я навострила уши.
— Нет.
Мужчина вытащил из бардачка бумажные лохмотья и бережно расправил на коленях. Оказалось, это карта.
— Сюда… поворот, — он быстро прочертил пальцем извилистую линию по истершейся поверхности. — Увидишь, большой она, красивый.
— Teşekkür ederim[11]. — Я расплатилась, вышла из теплого нутра машины в промозглый холод и ахнула. Ветер сразу же набросился на меня со всех сторон, как стая бешеных собак. А может послать все к шайтану и вернуться в машину? Там печечка есть, и никто не льет за шиворот воду пополам с грязью.
Я обернулась, но таксист уже успел отъехать на порядочное расстояние. Радуется, наверное, что избавился от русской идиотки. Ну, а кто я после всего этого? Вариант один — дура. Хорошо, если клиника близко, до темноты дойду. И накостыляю Глебу по полной! А завтра с утра стану умной и перестану вот так косячить!
Кивая самой себе, я намотала на шею подарок деда-вязальщика, мысленно поблагодарив, и подошла к размытому рекой асфальту. Автомобиль здесь, конечно, не проехал бы, но чтобы хрупкая не сильно умная девушка смогла пройти, места достаточно. Особенно, если прижаться к скале, не смотреть на бушующую справа, мать ее, Ниагару и быстренько пройти на трясущихся ногах опасный участок. Что я и сделала.
До поворота оставался десяток метров, когда река сделала ход конем, с оглушительным грохотом одновременно разрушив асфальт впереди и позади меня, словно от полотна дороги две огромные акулы откусили по жирному куску. А еще говорят, что турки одни из лучших строителей в мире!
[1] Что? Что ты хочешь? (тур.)
[2] Возьми, дочка, возьми! (тур.)
[3] Бери! (тур.)
[4] Бери, кому говорят! Непутевая! (тур.)
[5] За той машиной, быстрее! (тур.)
[6] О, Аллах! (тур.)
[7] Есть другая дорога? (тур.)
[8] Дальше не поеду, не проси (тур.)
[9] Только больница частная (тур.)
[10] Далеко до нее? (тур.)
[11] Спасибо (тур.)
Глава 7 Ангел-хранитель
Сияющий ангел! Я верила -
Ты мой спаситель в самый черный час.
Ослепленная верой, я не смогла услышать
Тихий шепот, так ясно предупреждающий меня.
Within Temptation "Ангелы"
Горан
Погода портилась, но после нескольких лет жизни в Лондоне мне было не привыкать к тому, что безмятежно голубое небо вдруг хмурилось, словно капризная женщина, и сверху начинала сыпаться морось, колко летящая в лицо благодаря порывам ветра, что были тут как тут. А потом кругом лужи, люди зябко ежатся, мусорные урны полны растерзанных непогодой зонтиков китайского производства — они в Англии долго не живут.
Однако в Стамбуле имелась более грозная сила, которую нельзя было не принимать во внимание — Босфор. Он правит местной погодой, меняя ее под свое настроение в мгновение ока. Как сейчас, например. Водные плети хлестали по лобовому стеклу, заставляя вспоминать неистовство Катрины, в которое она впадала в последнее время все чаще, круша все вокруг с такими криками, что кровь стыла в жилах даже у меня.
Это и стало причиной нашего отъезда из Лондона — я решил положить сестру в клинику здесь, в Стамбуле. Ее врачи считались лучшими в мире и, что было немаловажно, специализировались именно на санклитском безумии. Не особо надеялся на успех, но сутками находиться рядом с Катриной и осознавать, что ничем не могу помочь единственному дорогому мне существу на земле, оказалось выше моих сил.
Но никак не рассчитывал, что в первую же неделю в Стамбуле в нашу с сестрой жизнь ворвется прошлое. Конечно, за почти триста лет я успел обзавестись врагами, с этим не поспоришь. Многие мне достались "в наследство" от отца, Великого Антуна Драгана, который ныне полностью отошел от дел и заперся в нашем имении в Хорватии. Да и бесконечные интриги между санклитскими семьями спокойно спать не дают.
Сейчас, ко всему прочему, все усугубляется борьбой за свободное место главы нашего клана, на которое может претендовать только чистокровный санклит — оба родителя должны быть бессмертными, а он сам не моложе двух с половиной сотен лет. Возглавить свой клан я мечтал с детства, и теперь, заручившись поддержкой подавляющего большинства глав семей, был близок к этому, как никогда ранее.
Может, ослепленный перспективами, я не заметил, не почувствовал, что прошлое дышит мне в затылок, позволил себе расслабиться, забыть, что в мире, кроме санклитов, есть и Охотники, многие из которых, несмотря на заключенное Перемирие, жаждут убивать бессмертных. Упустил из виду привычку семьи Соболевых возвращаться в мою жизнь с каждым новым поколением и приносить с собой беду.
Джип несся вперед, как и мои мысли. Дождь закончился так же быстро, как и начался — машина словно вынырнула из-под сплошной стены воды. Небо пламенело закатом. Сколько уже раз видел эту красоту, но никогда не устану ею восхищаться! Раньше мы с Катриной любили провожать уходящий день, обсуждая все на свете, но потом она все чаще просто молчала, глядя в окно пустым взглядом.
Я выжал из джипа максимум и так стиснул зубы, что они заскрипели. В клочья разорву того ублюдка, что пытался убить ее! Иного подонок, напавший на душевнобольную девушку, не заслуживает! Ведь он пытался подобраться через нее ко мне, укусил в самое больное место, надеясь нанести сокрушительный удар. Но ничего не вышло, ведь я обеспечил Катрине лучшую охрану в три уровня. Которой все-таки придется ответить за то, что младший Соболев сумел прорваться к домику, в котором живет сестра!
Уже немного осталось, скоро приеду. Я выехал на прямой отрезок дороги, что несся к скале, темнеющей впереди острым клыком. Что там такое? Показалось? Пришлось напрячь зрение. Нет, на самом деле! Что она творит? С ума сошла?!
Саяна
Я прижалась спиной к скале. Из груди вырвался нервный смешок. И что теперь делать? Ни до того выступа, что впереди, ни до того, что сзади, не допрыгнуть. Наверх — вертикальная стена. На расстоянии буквально вытянутой руки рычит коричневая река, которая перемелет на корм рыбам за считанные секунды. И в довершение всех бед скоро совсем стемнеет. Молодец, Саяна, сделала сюрприз брату!
Так, спокойно, все будет хорошо. Наверное. Я сделала глубокий вдох. От края асфальта в мою сторону тонкими змейками поползли новые трещинки. В голове всплыла детская мысль: может быть, если не шевелиться и закрыть глаза, они меня попросту не заметят? От соседнего выступа отломился большой кусок, громко булькнулся в воду и быстро пронесся мимо, крутясь, как юла. Поняла, глаза лучше раскрыть пошире.
Вот она, та самая ситуация, когда хочется себя ущипнуть и проснуться. Жизнь, кстати, перед глазами не пролетает. Значит, есть еще надежда, так ведь? Слабое утешение, не спорю. Но тут не то что за соломинку, за былинку, песчинку, волосинку ухватишься.
Я огляделась. Право, лево, вперед — без вариантов. Назад. Осторожно, не дыша, я развернулась лицом к отвесной скале и ощупала ее замерзшими руками. Ледяная, скользкая. Уцепиться не за что, не говоря уж о том, чтобы залезть наверх. Я запрокинула голову.
Выступ. Большой, поросший травой. На краю несколько деревьев примерно в мой рост сбились 8 кучу. Слабая надежда робко затеплилась в душе. Сердце забилось учащеннее, хотя казалось, что быстрее уже некуда. Голова лихорадочно заработала. Я уже знала, что есть шанс туда добраться, но еще не понимала, как это сделать.
Так, что у меня есть? Куртка, кофта, белье, резинка для волос, ботинки. Ботинки! В них шнурки. Этого мало. В рюкзачке телефон — связи нет, кто бы сомневался, тампоны, жвачка, лекарства первой необходимости, как всегда — куча конфет для детей, кошелек, плеер — с наушниками, расческа, документы — ну, хоть тело быстро опознают.