Смутное время (СИ)
— Командир?
— Все нормально, Родригес. Лишних два ствола не помешают, да и боекомплекты у нас полные. — Иван повернул голову и посмотрел на лежащего рядом с Балаболом Ван И, у которого отсутствовала нога и виднелась герметизирующая пена в районе живота. — Как он? — спросил Иван, хотя и так видел показания системы жизнеобеспечения.
— А что Парадоксу станется. Живой, — с присущей ему бесшабашностью ответил Родригес. — Вот сейчас размажем эти железки и залатаем его. Верно, Парадокс? — Он слегка пнул Ван И ногой, нот тот, будучи без сознания, так и остался лежать неподвижно.
Иван что-то хотел сказать, но его мысли прервал писк системы оповещения.
— Приготовились! Сейчас снова пойдут. — Выдав это в гарнитуру, он обернулся и посмотрел вглубь тоннеля, словно пытаясь что-то разглядеть, и совсем тихо, но со злобой произнес: — Да где же эти десантники? — А затем повернулся обратно и крепче прижал оружие к плечу, готовясь дать последний и решительный.
* * *Гиперпространство, где-то в окрестностях системы Хадар. Борт трофейной орбитальной станции
— Костя, подожди.
Туров обернулся и увидел, как его догоняет Лукашевич.
— Куда путь держишь? — спросил Лукашевич, когда подошел к товарищу, и жестом предложил продолжить движение.
— В информационный центр.
Лукашевич посмотрел на Турова, ожидая более развернутого ответа, но его не последовало. Со стороны Туров выглядел угрюмым и явно не располагал к разговору. Так и не дождавшись продолжения, Лукашевич перевел взгляд вперед — и вовремя, он резко ушел за спину товарищу, чтобы пропустить двух людей, тащивших кофр, после чего снова пристроился сбоку.
— Нам по пути, — буркнул Лукашевич и продолжил молча идти рядом, то и дело уходя в сторону, уступая дорогу встречному потоку людей.
Захваченная вражеская станция уже не выглядела как сплошное поле битвы: поврежденные участки были заделаны, гарь и обломки убраны, ничто не напоминало о недавних событиях, разве что необычная внутренняя архитектура, выполненная неизвестными инженерами сотню лет назад. Но чем больше проходило времени, тем больше станция, можно сказать, очеловечивалась. Постепенно появлялись уже привычные людям участки живых тканей на стенах и потолке, через которые прорастали глазки системы наблюдения. Все чаще видны пробегающие сервисные пауки. Вообще, очень удобно — после захвата объекта не нужно заниматься переборкой всех управляющих контуров, а достаточно лишь принести зерно и подкармливать его, и оно со временем прорастет через все уровни и создаст дублирующие контуры, систему управления и наблюдения. Правда, непосредственно у исполняющих механизмов приходится ставить свое оборудование, с которым живая ткань может взаимодействовать, но это уже мелочи. И все же больше всего станцию преображали сами люди. Их количество росло с поразительной скоростью, что даже довольно просторные коридоры станции пришлось разделять на пешеходные и грузовые зоны. Но это внутри, а снаружи творилось форменное столпотворение из военных и грузовых кораблей, и чуть ли не каждый день из Солнечной системы прибывали новые конвои. Человечество пришло в звездную систему Хадар всерьез и надолго.
Лукашевич и Туров дошли до дверей лифта, которые тут же распахнулись, как только распознали рядом стоящего человека, и, войдя внутрь, оба повернулись лицом к выходу, уставившись на закрывшуюся створку, которая тут же отсекла звуки человеческой суеты. Подняв голову, Туров куда-то в потолок произнес:
— Нулевой уровень.
На экране внутри кабины отобразилась информация о пункте назначения, и лифт плавно стал набирать скорость. Лукашевич еще раз посмотрел на товарища и, не выдержав, спросил:
— Как прошла операция?
Туров, казалось, еще больше нахмурился, а затем махнул рукой:
— Уолтерс в ярости. Разведка ошиблась, и на занятых противником уровнях комплекса боевых единиц оказалось больше, чем предполагалось ранее. — Он выдержал секундную паузу и, покачав головой, с болью произнес: — Столько народу положили. Да, теперь он полностью наш, и инженеры технической службы флота бегают с округлившимися глазами, рассказывая на каждом углу, какие перспективы нам сулит запуск производственных мощностей этого гигантского завода. Но это Пирова победа, мы полностью утратили наступательный потенциал. Я уже не говорю о потери лучшего тактического подразделения Стальных Волков.
Туров замолчал, погрузившись в свои мысли, но Лукашевичу захотелось узнать подробности, и он продолжил спрашивать:
— Так что там произошло?
— Противник как будто знал, что мы задумали, и скрывал большую часть сил в герметичных хранилищах, куда не могли проникнуть насекомые-разведчики. А когда планетарный десант начал штурм, все это повылазило наружу, и мы умылись кровью. В это время рота ССО Стальных Волков захватила транспортный узел и должна была удерживать его, пока не подойдут основные силы. Когда все же десант смог пробиться к тоннелям и прийти на помощь, то на ногах оставались лишь один Дровосек и два Волка, но по их внешнему виду можно сказать, что держались они на морально-волевых. А увидев, что к ним подошел авангард основных сил, Волки просто отключились, перейдя в спящий режим. Дровосек еще пытался объяснить ситуацию подошедшим бойцам…
Лукашевич удивленно поднял брови. Заметив это, Туров добавил:
— Да, да, ты не ослышался. С ходу подключиться к хранилищу данных не получилось, и этот Дровосек, жестами пытался рассказать текущую ситуацию. После чего ушел вглубь тоннеля, где лежал его командир, впрочем, как и весь отряд, и только там отключился.
— Меня это настораживает, — вдруг заметил Лукашевич, — чем дольше живут эти творения Михаила, тем более, — он замялся на мгновение, — становятся одушевленными, что ли. Во флоте был случай, когда фрегат двести четвертого проекта отказывался подчиняться приказам новой команды, когда предыдущая почти вся погибла.
— И как решили эту проблему? — без какого-либо интереса спросил Туров.
— Жестко и решительно, — выпалил Лукашевич. — Говоря простым языком, выскребли мозги и вырастили новые, так как времени разбираться с этим не было.
— Понятно, — уже с нотками неодобрения сказал Туров и, взглянув на индикатор уровней, пройденных лифтом, решил поддержать разговор: — Я выпал из реальности, полностью погрузившись в ход операции, и многое пропустил, может, расскажешь, что происходит в системе?
— Да особо нечего рассказывать, — пожал плечами Лукашевич. — Земля только наращивает поставки сюда кораблей и боеприпасов. Вчера прибыла очередная партия Громовержцев, и сегодня они отправятся под щит.
Туров уже успел оценить эти орбитальные артиллерийские платформы. Их дешевизна и точность позволила им полностью взять на себя функции фронтовой авиации. Единственное уязвимое звено в их работе — это носители, висящие над планетарным щитом, к которому Громовержцы должны периодически возвращаться для обслуживания, заправки топливом и пополнения боеприпасов. Командам носителей приходится работать вахтовым методом, так как покрытие Громовержцами поверхности планеты только возрастает, но это того стоит. Уже сейчас под постоянным контролем находится более сорока процентов поверхности, и передвижение противника по ней крайне затруднительно. А функцию защиты носителей исполняет флот, чего вполне достаточно.
— Создается впечатление, — продолжил Лукашевич, — что сюда гонят все, что успевают произвести. И я даже не представляю, каким образом Нечаев это организовал и чего это ему стоило. Также полным ходом идет накопление десантных сил здесь на станции, и по последней информации их уже порядка десяти корпусов.
— Да, я знаю, — заверил Туров. — Правда, в основном они состоят из Волков, Дровосеков, а также тяжелых жуков — наконец-то смогли наладить их серийное производство. А вот человеческого контингента не хватает. Хотя это правильное решение, нечего здесь шататься без дела паре десятков тысяч народу, пожирая при этом ресурсы и отвлекая силы на поддержание порядка. — Туров умолк на пару секунд, а затем повернул голову в сторону Лукашевича и произнес: — Думаю, что как только сюда прибудет десант из людей, то вскоре поступит приказ на новый штурм.