Ферзевый гамбит. 1942-1943 (СИ)
Таким образом получалось, что США уже воевали с Германией, а Германия с США — нет. Дипломатическая нота в такой ситуации стала лишь логичным закреплением уже сложившейся на практике ситуации.
Вообще зима 1941–1942 годов на Западном фронте во многом отличалась от предыдущей. Боевые действия — на земле, конечно, в воздухе они и в прошлую зиму были активными — не замерли насовсем. Вместо этого ОКХ смогло удивить французов парой наступлений локального характера на южном участке фронта в районе Швейцарской границы. В результате, после долгих и упорных боев, по своему ожесточению напомнивших ветеранам прошлую войну, немцам удалось взять город Безансон. Вернее то, что от него осталось после двух месяцев ожесточенных боев.
Никакой тактической или стратегической надобности в наступательной операции, которая стоила немцам почти тридцать тысяч человек убитыми и раненными — впрочем французы потеряли не меньше — не было. Зато в политическом плане это был не то, чтобы звоночек для Дуче — скорее настоящий колокольный звон.
От Безансона до границы с Италией — сто километров, если по прямой. Если учесть наличие на пути такой помехи, как нейтральная Швейцария — чуть больше. Таким образом, продвижение вермахта на юг стало вполне очевидным намеком для итальянцев о том, что они могут не успеть к разделу французского пирога, если еще немного промедлят.
В какой-то момент Муссолини уже был близок к тому, чтобы поучаствовать в предстоящей летней наступательной кампании, однако в начале февраля Рузвельт объявил об отправке во Францию экспедиционного корпуса для помощи союзническим войскам в борьбе с Гитлером.
На первом этапе предполагалась отправка всего двух пехотных и одной танковой дивизии плюс части бомбардировочной авиации. Стратегическую авиацию, что характерно американцы предпочли расположить в Британии, что для стороннего наблюдателя отлично характеризовало все отношение янки к стратегическим перспективам галлов.
Первые транспорты с войсками начали прибывать в Европу в середине марта, как раз в момент оперативной паузы, когда все планы на зиму уже были выполнены и стороны во всю готовились к летней кампании. Ждали только установления хорошей погоды.
Появление на шахматной доске мгновенно изменило расстановку сил. Теперь немцам приходилось торопиться и, по сути, идти ва-банк, ставя все на самый первый, самый мощный удар, который позволил бы закончить войну, скинув союзников в океан. ОКХ не могло позволить американцам нарастить контингент до миллиона штыков — как это было в Первую Мировую — такого подкрепления вермахт мог и не «переварить».
У французов же наоборот забрезжил свет в конце тоннеля, появился стимул держаться, тянуть время и пытаться не проиграть войну до прибытия американской армии.
Ну а Итальянцы вновь уселись на забор поудобнее, все мысли о вступлении в войну мгновенно оказались отложены на неопределенный срок.
В Малой Азии подписание мирного договора не вернуло спокойствие на полуостров. Далеко не все были согласны с установлением марионеточного правительства и территориальными потерями вследствие проигранной войны. Как только советские войска были выведены с основной территории ТНР, а контроль над границами был передан туркам, мгновенно начали то тут то там появляться разного рода борцы за величие и независимость родной земли. Часть из них просто кричали на площадях, некоторые попытались интегрировался в новую вертикаль власти, чтобы бороться с ней изнутри, но большинство — брали оружие и выходили на большую дорогу.
Как это часто бывает, большая часть народных мстителей, ратовавших за все хорошее и против всего плохого на практике ничем, не отличались от обычных бандитов. Действительно, жизнь революционера и подпольщика зачастую коротка, так зачем отказывать себе в простых земных радостях.
Меньшая же часть — действительно «политические» — открыли для себя такой источник средств и оружия как иностранная помощь. Благо граница с Сирией, то есть, по сути, с дружественной Францией была под боком. Ну и конечно ни англичане не французы не испытывали ни капли мук совести снабжая турецких патриотов всем необходимым для продолжения борьбы. В общем — покой в Малой Азии людям только снился.
В Эфиопии также продолжалась активная партизанская война. После захвата этой территории Итальянским королевством, римлянам приходилось тратить огромные средства на поддержание хоть какого-то порядка на оккупированной территории. И чем дальше, тем ситуация становилась печальнее: колония вместо того, чтобы приносить деньги в казну, высасывала их оттуда со скоростью пылесоса. Конечно и здесь не обошлось без заграничной помощи. В России считают, что «англичанка гадит» это только по отношению к одной шестой части суши. На самом деле, этого самого «гадит» у британцев всегда хватало на всех. С другой стороны, кто сказал, что политика — благородное дело?
А возле небольшого польского городка Освенцим, переименованного на немецкий манер в Аушвиц, зимой 1942 года был введен в действие концентрационный лагерь Аушвиц II Биркенау. Теперь каждый день прямо на территорию лагеря заезжали поезда с вывозимыми с территории Рейха евреями, цыганами и прочими неполноценными людьми, чтобы прямо на перроне отсортировать: кому умереть сразу, а кому еще придется поработать на благо Рейха.
70 % людей — старики, маленькие дети и их матери, больные, слабые, слишком толстые/худые/высокие/низкие и просто те, кто не понравится СС-овцу на сортировке сразу отправлялись в газовые камеры. Средний срок жизни остальных в лагере — два-три месяца. Большинство умирали от тяжелой изматывающей работы, скудной пищи и постоянных издевательств. Кого-то убивали надсмотрщики, а кто-то сам предпочитал «уйти на проволоку» — броситься на находящееся под высоким напряжением проволочное ограждение. Из тех, кто попал в этот лагерь в 1942 году, до освобождения его Красной Армией не дожил ни один человек.
Мир продолжал уверенно катиться в светлое будущее.
Глава 5
Шампань, Франция, май 1942 год.
Всеми ожидаемое немецкое наступление на западном фронте началось 10 мая. Не известно, видели ли боши в этом какой-то символизм — закончить не слишком удачно складывающееся для них мероприятие ударом в ту же дату — или просто так совпало, однако в этот раз никакого оголтелого наступления без оглядки на отставшие тылы не было и в помине.
Рано утром, еще до рассвета на центральном участке фронта в двадцати километрах к северо-востоку от Реймса, части группы армий «А» начали массированную артиллерийскую подготовку в стиле Первой Мировой. Здесь немцам удалось достаточно незаметно сосредоточить мощный артиллерийский кулак, включающий в себя крупные калибры ствольной артиллерии, вытащенные из небытия осадные мортиры и даже новейшие реактивные 210-мм Небельверферы, которые до этого на фронте еще не применялись.
В половину четвертого утра на передовых позициях 4 североафриканской колониальной дивизии, входящей во вторую группу армий Франции, начали рваться снаряды, превращая в труху и пепел укрепления, которые галлы выстраивали тут с осени прошлого года. Нужно сказать, окопались тут французы с душой — четыре полноценных линии обороны с долговременными огневыми точками, отсечными позициями и даже вкопанными по башню танками. Часть довоенного парка техники, окончательно выработавшая свой моторесурс, было принято решение не восстанавливать, а использовать в качестве неподвижных огневых точек. Более того тут на ряду с французскими танками не мало было и немецких, захваченных во время прошедших осенью боев под Жарни и западнее Реймса в качестве трофеев. Понятное дело, большая часть из них тоже были в сомнительном состоянии, однако, с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок — все полезнее чем просто в переплавку отправлять.
Кроме артиллерии в активную работу включилась и авиация, хотя тут сюрприза у немцев не получилось. Англичане хоть и со скрипом но все же продали союзникам свои "секретные" локаторы, впрочем, и тут умудрившись показать свое отношение к заклятым друзьям: французам отдали только устаревшие на пару лет AMES Type 2 которые на островах как раз меняли на модели следующего поколения. В итоге для того, чтобы запеленговать множественные цели в воздухе хватило и этого: в небе развернулась очередная грандиозная рубка, в которой, как говорят шахматисты, игра шла на три результата.