Госпожа зельевар

На галерке разочарованно заныли. Видно, там уже строили хитрые планы по поимке промертвий и их родственников. Я обернулась к полковнику и спросила:
– Считаете меня порождением тьмы?
Стенли улыбнулся. Только сейчас я заметила тщательно запудренный шрам, который шел от его правой брови и утекал под волосы.
– Считаю вас интересным объектом для исследования, – ответил он. – И очень опасным. Заклятие Паучьей вдовы в носителе, которое спало много лет и теперь пробудилось…
Ощущение было таким, словно Стенли вынул лупу и начал меня рассматривать. Я почувствовала себя маленькой и жалкой – мошкой, которую он может раздавить. Дуновение ледяного ветра сделалось сильнее.
– И что собираетесь делать?
– Для начала – дослушать вашего ректора, – ответил полковник с той же доброжелательной улыбкой, за которой скалился монстр. – А потом побеседуем. Все вместе.
Торжественное собрание закончилось через полчаса – к тому времени я была настолько взволнована, что пришла в ректорат, не чувствуя пола под ногами. Бен, который шел рядом, словно верный паж с королевой, выглядел встревоженным, но готовым сражаться, а Берта заверила с совершенно непробиваемым спокойствием:
– Вас тут не дадут в обиду, Делла, не сомневайтесь.
Ох, если бы я только могла в это поверить!
Вскоре в ректорат вошли Робин и полковник Стенли, и одного взгляда на ректора хватило, чтобы понять: он в гневе и не собирается скрывать этот гнев. Все мы перешли из приемной в кабинет Робина и, когда закрылась дверь, он произнес:
– Нет, это ни в какие ворота не лезет. Откуда у вас информация о Заклятии Паучьей вдовы?
Полковник ослепительно улыбнулся. Сел в одно из кресел для посетителей.
– Госпожа Сноу сообщила в министерство, они сочли нужным привлечь мой отдел.
– Делла Хайсс не представляет угрозу национальной безопасности.
– А вот это уже позвольте решать мне, – в голосе Стенли звякнул металл. – Как специалисту. Я же не оспариваю ваш профессионализм в образовании.
– Еще бы вы посмели, – пробормотал Робин. – Как вы планируете проводить оценку?
– Для начала изучу ваш отчет по делу, – улыбка Стенли сделалась еще слаще. – Затем возьму анализирующие кристаллы и посмотрю, что они покажут. Начну с этого.
– Я обязан предупредить, что откат заклинания ее уничтожит. Вызовет кровоизлияние в мозг, – произнес Робин. Полковник понимающе кивнул, и ректор продолжал: – И не могу не сообщить, что уже начал работу над устранением заклятия.
Мы с Робином обменялись теми взглядами, которые, должно быть, в ходу у заговорщиков. Полковник рассмеялся – так смеются люди, которые ведут спокойную жизнь без нужды и забот, но от его смеха повеяло ночным ветром.
– Устранить заклятие? Ну что вы, как можно уничтожить настолько ценный объект! Нет, я здесь не за этим. Мне приказано найти способ стабилизировать заклятие, чтобы подопытная смогла покинуть замок, и забрать госпожу Хайсс с собой в интересах государственной безопасности.
Тут я села. Хотя и так сидела рядом с Бертой на диване. Лицо Робина дрогнуло, каменея – сейчас он был похож на античную статую.
– Вы так уверены, что я позволю вам это сделать? – поинтересовался он, а во мне все так и закричало: “Не отдавай меня ему! Пожалуйста, не отдавай!”
– Уверен, – кивнул Стенли. – У вас ведь есть определенные проблемы с министерством магии? Шварцкар вас не любит, а после появления промертвия вы так и напрашиваетесь на отставку. Академию, конечно, не закроют – просто поставят на ваше место кого-то из фаворитов министерства. Поглупее вас, не такого способного боевого мага, но хорошего друга старины Отто.
Кажется, он прекрасно осведомлен в здешних делах. Робин смотрел на полковника, не сводя с него глаз.
– Но я избавлю вас от всех проблем, если мы поладим, – припечатал Стенли. – Подумайте об этом, пожалуйста. Дружить со мной намного лучше, чем спорить.
 6.2 
 Робин
Да, министр Отто Шварцкар не любил меня. Можно было сказать точно: у министра магии случалось разлитие желчи, когда он слышал мое имя. Возможно, я слишком преувеличивал значение академии как печати для магического провала. Возможно, министерство нашло способ запечатать его и сократить финансирование, закрыв академию и отправив студентов по другим учебным заведениям. И уж точно Стенли был прав: с ним лучше сотрудничать и дружить, а не ссориться.
 
Но я не собирался отдавать Деллу этому хлыщу со шрамом. В том числе, и потому, что видел – шрам остался от крепкого сабельного удара, который убил молодого полковника на месте. А потом совместными усилиями двух министерств, обороны и магии, его подняли из мертвых: если он снимет мундир и рубашку, то на спине обнаружится вытатуированная печать Соломона, возвращающая мертвое к живым.
Наверно, поэтому Делла так ежится: у нее не хватает магических сил, чтобы определить живого мертвеца рядом с собой, но она чувствует, что здесь что-то не так. Возвращенный нарушает законы природы, и Делле это не нравится.
Она смотрела на меня с печалью и мольбой, а меня разрывало на части.
– Начнем с того, что госпожа Хайсс не предмет и не вещь, чтобы брать ее и забирать куда-то, – произнес я. – Согласен с вами, Делла – феномен, и его надлежит исследовать, но не думаю, что вы обладаете полномочиями похитить девушку.
Стенли улыбнулся. Должно быть, при жизни он был балагуром и весельчаком, любителем женщин и хорошего вина, славным воякой, который не прятался за спинами своих солдат, а шел в бой – и сейчас отыгрывал себя прошлого, уже не чувствуя ни желания сражаться, ни потребности любить и дорожить.
– Вы даже не представляете, Робин, какие именно у меня полномочия, – ласково, словно разговаривая с ребенком, ответил полковник. Делла сидела, прямая, словно натянутая струнка. На ее лице, кажется, остались одни только глаза: широко распахнутые, умоляющие.
– Вам что-нибудь говорит имя Шеймуса Локсли?
– Разумеется. Его высочество Шеймус, третий сын государя. Он здесь при чем?
У меня в ящике стола лежала визитка принца: однажды он вручил ее мне и сказал, что будет рад помочь всем, чем угодно. Я берег ее, каким-то глубинным чутьем понимая, что еще не пришло время прибегать к помощи его высочества. Но теперь это время подошло.
А Стенли теперь выглядел удивленным. Возможно, он не ожидал, что у меня, ректора провинциальной академии, есть какие-то связи при дворе.
– Я написал ему сегодня утром, чтобы он приехал в академию на свадьбу лучшего друга, – сказал я. Напишу принцу вечером, и утром он действительно будет здесь: принц никогда не пропускал праздники. В голове вдруг сделалось легко и звонко, словно там была опухоль, которая неожиданно исчезла сама собой. – Да, вы можете забрать, как вы выразились, подопытную, но сомневаюсь, что вы сможете куда-то тащить мою невесту, у которой его высочество будет свидетелем на свадьбе.
Делла уставилась на меня так, словно это я тут был ходячим мертвецом, а не Стенли. Бен, который все это время тихонько сидел в углу, поднял глаза от сцепленных на колене рук и посмотрел так беспомощно и жалко, словно я надавал ему пощечин при всем честном народе. Берта же осталась совершенно невозмутимой, словно ничего другого и не ожидала.
– Кстати, платье невесты привезли, – небрежно заметила она. – Я расписалась в бумагах курьера, вы к тому времени уже ушли в Большой зал.
Делла поморгала, стараясь опомниться. Взяла себя в руки, сделалась уверенной и независимой. Да, она была невестой ректора, и горе тому, кто решит в этом усомниться. Стенли покосился в ее сторону, словно что-то прикидывал, и поинтересовался:
– А разве это соответствует правилам поведения в академии?
– Что именно? – ответил я вопросом на вопрос. – Могут ли супруги работать вместе? В исключительных обстоятельствах могут, а то, что министерство магии так и не дало мне зельевара, это как раз и есть такие обстоятельства. Одним словом, никаких противоправных отношений и злоупотреблений, если вы об этом.