Бороться, чтобы дышать (ЛП)

— Хорошо, — тихо говорит он, переводя взгляд на мои губы, а затем обратно к глазам.
Не задумываясь, я двигаюсь вперед и касаюсь губами его губ, ощущая их нежное тепло. Его рука обвивается вокруг моей шеи, притягивая ближе, язык скользит по моим губам. Они приоткрываются, и из горла вырывается стон. Как только он его слышит, напрягается всем телом, и так быстро отстраняется, что я чуть не падаю со ступеньки.
— Не надо, — единственное, что Остин произносит, в то время как его глаза вспыхивают гневом и смятением, прежде чем он отворачивается.
Наблюдая, как он исчезает за углом дома, мои глаза наполняют слезы унижения, а сердце падает вниз. После пары минут борьбы я встаю и отряхиваю зад, размышляя о том, сколько людей заметят, если я просто уйду.
— Эй, — говорит Ронда, открывая дверь. Она выходит наружу, и при взгляде на мое лицо, уголки ее губ опускаются. — Ты в порядке? Я только что видела, как Остин умчался прочь.
— Я все испортила, — говорю ей, и меня охватывает ужас. Я только что потеряла человека, вновь ставшего мне хорошим другом, и сделала это, не задумываясь. Даже толком не знаю, что произошло.
— Каким образом?
— Я поцеловала Остина, — говорю я, но все еще чувствую, как его язык скользит по моей плоти, как рука обвивается вокруг моей шеи, прижимая ближе.
— Ты поцеловала Остина? — шипит она, становясь рядом со мной на траве.
— Не то чтобы поцеловала. — Качаю головой. — Слегка коснулась, но это я к нему наклонилась и… о боже.
Закрываю лицо руками и смотрю на нее сквозь пальцы.
— Он оттолкнул меня и убежал.
— Вот дерьмо, — шепчет она.
— Даже не знаю, зачем я это сделала.
— Все в порядке. — Ронда берет меня за руки и отводит их от лица.
— Ничего не в порядке, — хнычу я. — Ты не видела выражения его лица, когда он осознал, что мы делаем.
— Лея, все в порядке. У тебя эмоции сейчас зашкаливают, и я уверена, Остин все понимает.
Может, она и права, но после этого я ни за что не смогу встретиться с ним лицом к лицу. Знаю, что запуталась, но я, правда, думала, что между нами что-то происходит. По мелькавшим в его глазах эмоциям, должна была догадаться, что он не чувствует того же.
— Ты права, — лгу я, вытирая слезы. — Мне просто ненавистна мысль о том, что я могу потерять кого-то из вас.
— Лея, больше ты никого не потеряешь, — твердо заявляет она.
Я подхожу к ней и обнимаю, осторожно прислоняясь к животу, затем шепчу ей на ухо: «спасибо» и отстраняюсь.
— Для этого друзья и существуют, — она улыбается и берет меня за руку. — А теперь давай вернемся в дом.
Я киваю и следую за ней в дом, где провожу следующие два часа, слушая, как люди говорят о маме. Улыбаюсь, когда должна, и отвечаю на объятия, когда это необходимо, но, по большей части, стою в окружении людей, чувствуя себя безумно одинокой.
Глава 8
Остин
Глотнув виски, позволяю жидкости выжечь вкус Леи, который по-прежнему ощущается на языке. Блядь, я не должен был ее целовать. Должен был сопротивляться порыву, но ее аромат, нежное тело и то, как она на меня смотрела, подтолкнули меня к действию. Ее взгляд, говоривший, будто я возвращаю ей нечто потерянное, ударил мне в голову.
Мне он нравился. Мне нравилось смотреть в ее глаза и видеть в них свет, этот взгляд предназначался только мне, им она одаривала меня каждый раз, когда наши глаза встречались, он заставлял меня желать подойти к ней, подхватить на руки и сказать, что все будет хорошо. И так бы оно и было. Я бы позаботился об этом, но мне нужно знать, что она в этом надолго, что ее подтолкнула ко мне не смерть матери, что Лея действует по доброй воле, и это то, чего она хочет.
— Приятель, я думал, ты хочешь ее вернуть? — спрашивает Бен, ступая на мою лодку. Я знал, что он скоро появится, ведь Ронда видела, как я уходил.
— Не так, брат. — Я снова делаю глоток. — Не сейчас, когда все еще вижу в ее глазах боль от потери матери.
— Ты облажался. Сейчас она нуждается в тебе и то, как ты ушел… — Бен качает головой. — Она борется. Я это вижу, но еще я видел, как в комнате, полной людей, она просто исчезла. Она запуталась, чувак.
 
— Я не в силах вернуть ее прежнюю, — напоминаю я ему. — Как бы мне этого ни хотелось. Я могу помочь; могу быть с ней рядом, но не в силах ее исправить, брат, потому что при первой же проблеме она уйдет, а это неприемлемо. Не в этот раз, не тогда, когда любовь, которую я испытывал к ней в прошлом, — ничто по сравнению с тем, что чувствую сейчас. Поэтому не думай, что я ее не хочу, или же не хочу вернуть наши украденные годы, потому что это не так. Я желал ее пятнадцать лет назад, и все еще чертовски желаю сейчас. Во мне нет ни одной частички, которая бы не знала, что она — мое будущее, но у нас куча дерьма, с которым нужно разобраться, прежде чем мы даже подумаем о том, чтобы отправиться по этому пути, потому что, лишь начав, дороги назад уже не будет. Мне нужно, чтобы Лея была достаточно сильной, чтобы бороться за нас, а оплакивая потерю матери, ей ни за что это не удастся.
— Ну, не знаю. — Бен садится на борт лодки и проводит рукой по волосам.
— То есть, хочешь сказать, ты не стал бы дожидаться, пока Ронда покончит со своим бывшим, прежде чем начать за ней ухаживать? — спрашиваю я, уже зная ответ.
Бен захотел ее в тот же миг, как увидел, но он знал, что не сможет начать действовать, когда она все еще разгребала дерьмо после своего бывшего. И речь не шла о том, что она все еще его любила, а о том, что он выносил ей мозги, оскорблял, пока ее самооценка почти не сошла на нет.
— Ладно, насчет этого ты прав, — говорит он, затем из его кармана раздается телефонный звонок, достав его, он хмурит брови. — Привет, детка, — говорит он, и я вижу, как его глаза встречаются с моими, затем он качает головой, проводя пальцами по волосам. — Черт, в котором часу он приехал? — Бен вздыхает, снова смотрит на меня и встает. — Мы уже едем.
— Что случилось? — спрашиваю я, следуя за ним.
— Не поверишь, кто только что заявился в дом мамы Леи, — рычит он.
— Бывший Ронды? — спрашиваю, думая, что мы каким-то образом накликали появление этого куска дерьма.
— Нет. Леи.
— Серьезно? — Теперь настала моя очередь рычать. — Какого хрена он там забыл?
— Не знаю. Ронда только сказала, что он приехал. Она сразу поняла, кто он такой, потому что Джози рассказывала о нем и показывала ей их фотографии. — Бен замолкает, смотрит на меня через плечо и ухмыляется. — Хорошо, что ты немного выпил; это поможет тебе собраться с мыслями, когда мы туда доберемся.
— Или нет.
Гул в крови от алкоголя, что я чувствовал несколько минут назад, давно прошел, сменившись гулом другого рода, от которого мышцы напряжены в ожидании. Я не знаю бывшего Леи. Но тот факт, что Лея к нему прикасалась, любила, носила на пальце подаренное им кольцо — вызывает у меня к этому парню чувство, близкое к ненависти.
Дорога от пристани до дома Леи занимает меньше пятнадцати минут, и когда мы прибываем туда, я вижу, что на подъездной дорожке стоит «Тойота Камри». Ссразу понимаю, что она взята на прокат в аэропорту. Сломя голову, открываю дверцу грузовика Бена и спрыгиваю вниз. Не дожидаясь его, вхожу в дом и осматриваю гостиную. Лея сидит на диване рядом с Рондой и худощавым парнем в темных джинсах, которые выглядят совершенно новыми, флисовом пуловере и кроссовках. Темные волосы разделены сбоку на пробор. Он выглядит так, будто сошел со страниц каталога «Эдди Бауэр», но никогда в жизни не носил джинсы и отправился в магазин, чтобы их там на него одели.
— Что происходит? — спрашиваю я, Лея поворачивает ко мне голову и ее лицо бледнеет.
— Остин, — шепчет она.
— Остин? — повторяет парень в кресле, и на его челюсти дергается мускул. — Надо думать, он будет здесь. — Он смотрит на Лею так, словно только что доказал свою правоту.
— А ты кто? — спрашиваю я его, хоть и знаю ответ.
Он стискивает челюсть, а затем на его лице появляется ухмылка.