Прогрессор поневоле (СИ)
— Царь Менхеперра, — при виде меня его лицо осталось спокойным и он низко мне поклонился, — рад видеть Его величество в добром здравии.
— Благодарю, мои пленители были так добры, что даровали мне относительную свободу, — я показал свои свободные руки, а также десять стражников, которые всюду меня сопровождали.
— Я закончил переговоры с главами Гнауи Шема, — оповестил меня он, — они готовы отпустить Твоё величество со мной за выкуп и гарантии, предоставленные царём Хатшепсут.
— Какой размер выкупа и какие гарантии? — полюбопытствовал я.
— Товара стоимостью на пятьдесят тысяч шетит, — назвал он гигантскую сумму, — и обещание, что Гнауи Шема не коснётся гнев царя.
— И снижение налогов на треть, — добавил один из глав города, тревожно посматривая при этом на меня, как я восприму его слова. Я не отреагировал, позволяя ему импровизировать и дальше, так что он успокоился и продолжил.
— И разумеется, прежде чем мы отпустим царя, его войско должно уйти обратно в Фивы, для этого мы отрядим сопровождающих, которые убедятся, что египетских солдат не будет на нашей земле, когда мы его отпустим.
— Конечно уважаемый, — жрец склонил голову, — мы всё выполним, безопасность царя для нас важнее всего.
Дальше они составили договор, подписали его, я поставил оттиск своего пальца и меня «освободили». Жрец сразу повёл меня за собой и нам даже предоставили носилки прямо до лагеря.
— Уважаемый, не знаю вашего имени, — произнёс я, когда нас вынесли за ворота города, — но я вам благодарен за спасение.
— Жрец Небуави, моё имя, Твоё величество, — сидя на соседних носилках, он умудрился ещё и поклониться мне при этом.
— Отчего имени ты прибыл, Небуави? — стал я расспрашивать его.
— Мой царь, немного терпения, — он ответил извиняющим тоном, — нас ждёт лодка, которая отвезёт тебя в место, где Твоему величеству ответят на все вопросы.
— Да? — крайне сильно удивился я такой таинственности, — а убить меня там не собираются случайно?
— Конечно нет! — вроде бы искренне возмутился он, — как это возможно⁈
— Здесь я так понял, всё возможно, — хмыкнул я и видя, что он не хочет объяснять большего, тоже замолчал.
Прибыв в лагерь, где воины устроили мне радостное приветствие, колотя копьями о щиты и когда я произнёс благодарственную речь, жрец стал собирать своих людей и просить меня следовать за ним. Мой вопрос, что мешает мне теперь, когда я в лагере забить на все договоры и захватить город, поставил его в тупик. Он открыл рот, показывая мне договор, где стояли все подписи, в том числе и моя, где я давал слово незамедлительно последовать в Фивы и сказал.
— Мой царь, это совершенно невозможно! Ты дал слово перед богами!
— Ладно, мне надоел этот спектакль, — я махнул рукой и на его глазах, лже-меджаи сопровождающие нас из города, якобы для охраны, нацелили на него и его людей копья.
— Что случилось? Что происходит? — он удивлённо крутил головой.
— Боюсь жрец, что Его величество не нуждается в посредниках, — со мной рядом встал Ментуиуи, — нам было интересно, что за интриги крутятся вокруг его плена.
— А поскольку ты не хочешь мне ничего рассказывать сам, то придётся тебя и твоих людей пытать, — заверил его я, — чтобы ты наконец поведал мне, кто так сильно в столице беспокоится о моём здоровье.
Жрец побелел от страха, поняв, что происходит что-то странное.
— Но договор, плен, свобода, — бормотал он, потрясая никому не нужной бумажкой.
— Прошлые власти, которые с вами договаривались об этом, — сжалился над ним Ментуиуи, — преждевременно умерли, новые же были так любезны, что согласились помочь нам узнать, что привезёт посланник от царя Хатшепсут.
Небуави упал на колени и стал кланяться мне, до него наконец дошло.
— Мой царь, молю тебя! Не затевалось ничего, что грозило бы тебе опасностью! Мы хотели лишь договориться с тобой, а чтобы эти переговоры были успешными, решили сделать так, чтобы ты был нам благодарен за своё освобождение.
— Хм, — я почесал подбородок, — хочешь сказать, ты сам всё расскажешь? Пытать тебя не обязательно?
Он яростно закивал, ударяясь при этом лбом о землю.
— Ладно, пойдём поговорим, — я показал рукой в сторону своей палатки, — а твои люди пока подержатся под охраной.
Жрец быстро согласился, пока я не передумал и мы вошли в моё весьма скромное жилище, которое после отъезда наложниц ещё больше стало казаться нежилым.
— Слушаю, — сказал я, сев на раскладной деревянный стул.
— Мой царь, — он склонил голову, — до верховного жреца бога Осириса дошли слухи, что Твоё величество встречалось с нашим богом.
Тут он внимательно на меня посмотрел, но я спокойно кивнул, для ответа мне даже врать не пришлось.
— Да, это так.
Его глаза расшились, он просто впился взглядом в моё спокойное лицо.
— А может никчёмный раб Его величества узнать суть этой беседы?
— Разумеется нет, — хмыкнул я, но затем почесал подбородок, — хотя кое-что думаю вам будет интересно услышать.
— Я весь во внимании Твоё величество, — он даже ближе подвинулся, чтобы лучше меня слышать.
— Осирис недоволен размерами своего храма, сказал он в два раза меньше, чем главный храм у Сета, — ответил я, — я пообещал ему, когда стану единоличным царём, обязательно исправить этот недостаток.
Рот жреца открылся, он стал бормотать молитвы, так сильно проняли его мои слова. Я не стал его торопить и просто ждал. Он закончил произносить хвалу своему богу и снова обратился ко мне.
— Бог имеет право на нас гневаться мой царь, — печально склонил он голову, — культ Владыки, которому я поклоняюсь последние десятилетия не столь популярен, как у остальных богов.
— Ладно с этим понятно, но мы отвлеклись, — напомнил я о причине, по которой мы здесь оказались.
— Мой царь, — снова поклонился жрец, — это взаимосвязанные вещи. Прошу выслушать меня полностью. Я происхожу из известной семьи номархов восьмого нома Верхнего Египта, которые много столетий отвечали за столицу нома — город Абидос, а также за совершение всех обрядов богу, которому мы поклоняемся больше остальных — Осирису.
Я кивнул, поощряя его продолжать.
— К сожалению внимание царей к нашему городу с каждым годом только ослабевало и семья стала терять своё влияние, — трагическим голосом сообщил он, — последние три года нам из храма верховного бога Амон-Ра делают весьма непрозрачные намёки о том, что должности как самого номарха, так и верховного жреца нам нужно продать другой семьи, за которую хлопочут эти жрецы, объясняя своё желание тем, что они более достойные, чем мы и принесут в восьмой ном процветание, какое не смогла привнести наша семья.
— Пока я вижу просто подковёрные игры двух семей, я тут при чём? — я зевнул, не видя для себя ничего интересного в его рассказе, поскольку меня мелкие разборки семей вообще никак не касались.
Видя, что мой интерес падает, он зачастил.
— Мой царь, я просто хочу рассказать, что послужило причиной нашего конфликта с фиванскими жрецами бога Амон-Ра.
— А я повторю, какое мне до этого всего дело?
— Глава моей семьи решил объединиться с ещё несколькими главами семейств, — тихо сказал он, посматривая при этом на вход в шатёр, — которые также не очень довольные политикой, которую ведут жрецы из столицы нашего царства.
Вот тут я уже заинтересовался.
— А зная, что у меня не очень хорошие отношения с ними, вы подумали заручиться моей поддержкой? — уточнил я, поняв этот нехитрый замысел.
Жрец кивнул.
— Мы заплатили весьма большое количество золота, чтобы заполучить этот документ с печатью царя Хатшепсут, в котором нам разрешалось в случае опасности Его величества, помочь ему. Поскольку сама она не собиралась ничего делать в случае пленения Его величества.
— А, то есть Хатшепсут не знает об этой вашей инициативе, поскольку ей неинтересно было моё освобождение? — поинтересовался я.
Он отрицательно покачал головой.