Избранная для северного дракона (СИ)

В коридорах даже ночью повсюду горят свечи. Прекрасное освещение позволяет прочитать в его темных глазах отторжение. Колючий. Неприступный. Мрачный. Злой.
Похоже, рассердился на меня всерьез и надолго.
Что бы я ни сказала, все мимо. Каждое мое слово лишь оборачивает против меня.
Даже странно, но мне вдруг становится проще. Отпадает необходимость перед лебезить или заискивать.
Распрямив спину, заявляю:
— Я исцелила ваш подарок и теперь ломаю голову, как раздобыть для него мясо. Вы вольны мне отказать, но ваша помощь с кормлением была бы для меня бесценной.
— Ты об этом говорила с магом?
— Нет. Я помню ваше условие. Никто не знает о собаке, кроме вас и меня. Маг заметил, что я вела себя с вами непростительно дерзко. Когда я попросила его совет, велел самой разбираться со своим истинным.
После недолгой паузы он кивает:
— Я прикажу доставить тебе в комнату мясо, но убирать за псом будешь сама…
— Спасибо, — мой голос дрогнул.
Даже не верится, что он вдруг согласился помочь.
— Зачем тебе эти проблемы? — вдруг бросает мужчина. — Не лучше ли сделать из пса ковер? Будешь гладить красивый мех, но при этом не придется марать свои нежные пальчики о всякую гадость.
Его бездушное предложение вызывает внутри такую бурю протеста, что приходится опустить взгляд и с минуту помолчать, чтобы ответить спокойно.
— Пес нравится мне только живым.
— Дело твое.
Когда мы останавливаемся перед знакомой двустворчатой дверью, я сгораю от желания перемотать вперед неловкий момент прощания. Формально он мой жених и без пяти минут король, которого нельзя послать в дальнее пешее. Но его прикосновения и раньше-то были мне неприятны, а сейчас при одной мысли о них внутри вздымается волна отвращения.
— Чего ты ждешь! Открывай дверь, — вдруг приказывает принц, явно намереваясь пройти внутрь вместе со мной.
— А как же брачный ритуал? — окончательно пугаюсь.
— Открывай тебе сказано! — вдруг зло рявкает Кейрон.
Прикладываю дрожащую ладошку к двери, а, пока та разъезжается, лихорадочно перебираю поводы для отказа в близости.
Может, сослаться на цикл? Или на головную боль? Или срочно сымитировать потерю сознания? В голове шумит — кажется, я на грани обморока. Еще чуть-чуть — и притворяться не придется.
Подтолкнув меня в помещение, принц задвигает меня за спину и обходит периметр комнаты. Задирает покрывало и заглядывает под кровать. Отдергивает шторы. Он здесь любовника ищет?
За то время, пока меня не было, помещение хорошенько проветрилось, и все же назойливый запах духов заставляет Кейрона то и дело недовольно морщиться и кидать в мою сторону подозрительные взгляды. Стою ни жива ни мертва. Что происходит в его голове, боюсь даже представить.
— Чисто, — нехотя выдает мужчина и открывает дверь в ванную комнату так быстро, что я не успеваю предупредить. Слышен короткий рык, и… дверь в уборную быстро захлопывается, а с другой стороны в нее громко врезаются когти волкодава.
— Там тоже чисто. Относительно, — приходится отдать должное выдержке Кейрона — у него даже голос не дрогнул.
— Что «чисто»? — переспрашиваю, прислоняясь к стене.
Чувствую, как слабеют ноги, словно мой вес становится для них все более непосильной ношей.
— Здесь нет виедов. Во время нападения любой из них мог забраться в твою комнату через окно, подлетев на мутанте, — пожимает плечами принц и указывает на кровать. — У тебя сердце частит и зрачки расширены. Ложись. Целители обучили меня основам самомассажа. Самое время опробовать его на тебе.
  
Глава 21
 
Кажется, на секунду я все-таки отключаюсь, потому что когда, сморгнув, открываю глаза, уже лежу на кровати, раскинув руки звездочкой. Грудь и живот холодит ночная прохлада, а ступни до костей пробирает болезненный жар. Не сразу понимаю, что жар исходит от рук… Кейрона.
С трудом фиксирую на нем размытый взгляд. Вид широченных плеч и сосредоточенного, смуглого лица в обрамлении густой, тёмной гривы заставляет на мгновение окаменеть. Через секунду, взвизгнув, отбрыкиваюсь от горячих ладоней, скатываюсь с высокого ложа и бросаюсь в противоположный конец комнаты.
 
Только вжавшись в холодный угол, понимаю, что я почти раздета. Платье содранным голубым коконом валяется в отдалении на белом мраморном полу, а грудь прикрывает лишь сорочка, настолько тонкая, что сквозь нее просвечивает кожа. Кружевные чулки тоже за одежду не сойдут при всем желании. Мне можно хоть сейчас на подиум Виктории Сикрит, причем в категорию «самого голого белья»!
Обхватываю себя руками и буравлю укоризненным взглядом Кейрона, а тот, мужлан необтесанный, ни капли не смущается. Недовольно рычит:
— Куда?! Я не закончил!
На язык снова просится нецензурщина. Усилием воли сдерживаюсь и выдавливаю из себя вежливое:
— Я не разрешала себя ни раздевать, ни трогать. Дверь вон там!
На мои слова и решительный жест принц хмурится. Резко спружинив с кровати, легко преодолевает разделяющее нас пространство и нависает надо мной, загородив окружающий мир мощным телом. Сильными руками, которыми только что мял мне ступни, опирается о стены, а лицо склоняет к уху так близко, что прерывистый, горячий шепот щекочет мне виски:
— Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения. Никогда. Хотя… Можешь командовать, истинная! Это зверски провоцирует поставить тебя на четвереньки!
Замираю в попытке выровнять дыхание. Он огромный, настолько, что ощущаю себя пойманной мышкой. Всхлипнув, шепчу:
— Я не могу пропустить брачный ритуал. Подожди еще немного! Ради меня?
В карих глазах мелькает злая одержимость. Его шершавые пальцы гладят мне щеку, лениво втирая слезы в кожу. Медленно спускаются ниже и обводят линию подбородка, контур губ и снова стирают влагу со скул.
Пока он рисует мое лицо, меня воротит от неприязни. Мысленно я ощерилась, зашипела и выпустила когти, как дикая кошка. С трудом удерживаюсь, чтобы не сорваться на крики. Своим сопротивлением боюсь окончательно разбудить в нем дикого хищника.
Он и без того едва держится в рамках. Это видно по тяжелому дыханию, по плотно сжатым губам, и в том, как напрягаются его мышцы при каждом коротком движении.
Наконец, спустя вечность, успев уничтожить мне массу нервных клеток, он чуть-чуть отстраняется и многозначительно тычет в мою сторону пальцем:
— Этой ночью я возьму многих женщин, и каждую — с мыслью о тебе!
Обещание звучит грязно и пугающе, но сулит мне глоток свободы. Подавляю свою первую реакцию — с облегчением кивнуть. Его взгляд жадно отслеживает мою мимику и наводит на мысль, что ни одна истинная так не отреагирует.
Если бы Йемрен мне сказал такое, я бы…
При одной мысли о другой в его объятиях, в грудь вонзаются тысячи иголок, а из глаз брызгают слезы обиды.
Всхлипываю:
— Как вы смеете говорить о другой женщине! Я же ваша истинная!
— Ты мне не указ, будь ты хоть сто раз истинная! — великан широко скалится, явно довольный моей реакцией. — У тебя есть три дня. Столько времени я даю тебе до свадьбы. После брачного ритуала я не приму ни одной отсрочки. Ты поняла?
Киваю. Наконец-то, он разворачивается и шагает на выход, позволяя мне выдохнуть.
Не знаю, как долго я сижу на полу, бессмысленно таращась перед собой и вжимаясь в холодную стену. Спина затекает, и плечи немеют. Кажется, начинаю даже клевать носом, вот только сил дойти до кровати в размякшем, усталом теле не нахожу.
Когда раздается стук в дверь, испуганно ежусь, а потом вспоминаю: я же не заблокировала дверь! Если бы Кейрон вернулся, он бы вошел без стука.
Может, королева?
Эта мысль заставляет меня кое-как подняться с пола, доковылять до платья, одеться и раздвинуть дверные створки, за которыми нахожу слугу, облаченного в бордовый сюртук и протягивающего мне ночной горшок.
Некоторое время я с недоумением таращусь на белую эмаль. Что за бессмыслица! Зачем мне ночной горшок, когда у меня есть уборная? Наверно, ошибка!