Кротовский, может, хватит? (СИ)
Глава 18
— Благодарю вас за откровенность, граф, — взял слово Березников, понимая что последняя фраза была адресована в основном ему, — Такой разговор, вероятно, назрел… я мало выхожу из цеха, но и так вижу, к чему ведет конфликт с англичанами. От себя скажу: я знал, на что шел, отправляясь в Кречевск. И, если вы не возражаете, хотел бы продолжить работу в прежнем ключе.
— Хорошо сказано, — похвалил Комаринский.
— И я очень рад, что вы намерены остаться, спасибо, — с благодарностью киваю Березникову, — Может быть, еще кто-то хочет высказаться? Уехать отсюда непостыдно. Осуждать никого не стану. В Лучково у нас тоже много дел…
Высказаться больше никто не пожелал, и разговор за завтраком как-то сам собой перерос в производственно-оборонное совещание. Как раз со второго этажа спустилось казачество, мы начали распределять мобилеты, решив, что связь нужна не только на каждом недвижимом объекте, включая казачью слободку, но и в каждом патруле и в каждом отряде.
Кеша на пару с инженером довольно быстро установили два уровня сигналок: вокруг дома и вокруг калитки, и объяснили казакам с погранцами как их включать/выключать чтобы пропускать своих. Затем Кеша с озабоченным видом засобирался на выход.
— Инокентий, ты куда это намылился? — всевидящий деда заметил его сборы.
— Так в цех надо бежать, — пояснил Кеша, — Мне тут идейка одна пришла. Если все получится, стабилизаторы нам даже не понадобятся.
— Ну ты даешь, — поразился Комаринский, — Только обсуждали, что отныне по одиночке никуда не ходим. Ты же сам кивал… как болванчик.
— Ой… да… извините.
Казаки организовали для похода в цех целый рейд и, я считаю, правильно сделали. Шутки кончились. В цеху, кстати говоря, тоже надо ставить сигналки и выдавать мобилы охране, поэтому туда отправились все мои соклановцы, а заодно и Комаринский. А я, приняв один короткий звонок, остался.
Вышел к задней калитке чтобы встретить Еву, заранее предупредив казачий патруль, что сигналка сейчас сработает.
— Какая честь для меня, — баронесса не удержалась от язвительного замечания, — Кротовский лично встречает у оградки… романтично…
— Мы поставили охранное устройство, — усмехаюсь, — Пройти незамеченной тебе бы на этот раз не удалось. Не хочу, чтоб кто-то пострадал.
— О, заботишься обо мне. Как мило. И правильно, не позволяй грубым мужикам заламывать мне руки. Я нежная и ранимая…
— Вообще-то, говоря что не хочу, чтобы кто-то пострадал, я больше переживал за казаков.
— Фи, Кротовский. Какой ты грубый…
— Перестань дурачиться, Ева… что ты узнала?
— Мог и потерпеть. Торчать в лавке у Крысючихи, я тебе скажу, тоска смертная…
— Ева.
— Ладно, ладно… значит так. Похоже, англичане замышляют очередную грязную пакость.
— А поточнее.
— Точно сказать не могу, но я тебе перечислю некоторые факты. А ты сам сопоставишь.
— Слушаю.
— Факт номер один. Вчера в город прибыли несколько человек. Рожи у них, как у отъявленных негодяев. Им сдали две комнаты за трактиром.
— Это еще ничего не значит, а впрочем… что еще про них узнала?
— Тогда вот тебе факт номер два. Вчера же вечером двое из них встречались в пабе с Чарли Спайдером.
— Хотел бы я узнать, о чем они говорили.
— О чем говорили неизвестно. Но разносчица кое-что услышала уже после разговора.
— И что она услышала?
— Что сам Спайдер назвал этих людей мерзавцами. А еще Спайдер говорил про грязную работу.
— Да, это уже теплее… и как ты все это разузнала?
— Люди любят трепаться… особенно в лавках… теперь слушай факт номер три.
— Я весь внимание.
— В мануфактурные склады пришла большая партия товара. В основном оружие и патроны. А сегодня с утра над складами повесили объявление, что оружие отпускается в рассрочку даже без первого взноса.
— О как. То есть можно взять сейчас, а оплатить потом?
— Выходит, что можно.
— Для полноты картины не хватает какого-то маленького штриха.
— Еще бы. Вот тебе факт номер четыре. Городские нищие…
— В городе есть нищие?
— В каждом городе есть нищие, — поучительно заявила Ева, — Так вот, городские нищие, причем заметь все как один будто по команде, сегодня с утра завели шарманку про дремучих кровожадных казаков, которые чуть ли не воруют детей и женщин. Что мол казаки ненавидят всех просвещенных европейцев и что того гляди начнут грабить и убивать прямо на улицах.
— И что? Просвещенные европейцы верят городским нищим?
— Верят или не верят другой вопрос. Но обстановку нищие нагнетают вполне умело.
— Да, нищие попрошайки всегда неплохие психологи. Умеют подбирать ключики к людским сердцам.
— Вот именно. Ну что, Кротовский. Хватило тебе фактов?
— Хватило вполне. Англичане замышляют не просто пакость, а кровавую провокацию. Они хотят заставить местных переселенцев из Европы вооружить и натравить на казаков… спасибо, Ева, это очень ценные сведения.
Как только я проводил Еву, ко мне сразу подошли двое казаков, которых старший Осадчий еще раньше называл пластунами.
— Ух, какая жинка сочная, — сказал один из них, — Второй раз к вам приходит.
— Только оченно строптивая наверно… — предположил второй
— Что строптивая, это верно, — усмехаюсь, — А вы в прошлый раз ее видели разве?
— Видели. Только мешать не стали. Угрозы от нее не чувствовали. А в окошко она к вам с такой нежностью стучалась…
— Отставить болтовню, — к нам подошел старший патруля, — Подключайте периметру.
— Включили уже. Вся периметра на охвате.
— Вот что, казаки, — перехватываю инициативу разговора, — Что видели эту женщину здесь, прошу не распространяться.
— Мы с пониманием, — сказал старший, копируя Осадчего, — Сами догадались, что такая барынька к вам не за забавой прибегает.
— Верно понимаете. Она мне принесла новости… довольно тревожные…
— Слухаем.
Я пересказал казакам те же самые факты, что перечислила мне Ева, и они перешли к точно такому же заключению. Собственно, они даже ждали чего-то подобного от Спайдера. Теперь их опасения только подтвердились.
— Звоните Осадчему, — сказал я, — Докладывайте, а я тоже своим позвоню.
Во второй половине дня в особняк вернулись Анюта с дедой.
— Сигналки Кеша установил, — сказала Анюта, — Я их с Березниковым там оставила. И Комаринский тоже остался.
— Все правильно. Так мы и решили, — подтверждаю, — Комаринскому не разорваться. Он и в Лучково должен добычу макров охранять, и стену, и цех.
— Он еще и дорогу от Лучково до цеха под присмотром держит, — добавил Филиппыч, — Дважды в день ходят. И матерьялы для цеха доставляют и прокорм для каторжан. Оно только кажется, что рота — это много.
— Комаринский нам отлично помогает. За северное направление я более-менее спокоен. Ну а здесь в городе мы можем опереться только на казачество.
— Не извольте сомневаться, — отозвался старший патруля, — Мы не подведем. Англичашкам спуску не дадим. Сегодня еще подкрепление в ваш особняк прибудет.
— Спасибо, что напомнил. Надо Фемку опять за продуктами отправлять… Фемка!
— Здесь я, хозяин.
— Скажи-ка мне, дружище, на тебя в лавке еще не смотрят косо, что ты по два раза в день за покупками туда бегаешь?
— Так я это, хозяин. Говорю, что часть продуктов в цех отвозим. Мол работников кормить. А про то, сколько казаков в особняке, я помалкиваю.
— Ну и молодец. Шила в мешке не утаить, конечно. Но лучше, чтоб не знали, сколько бойцов у нас здесь находится.
— Так что, хозяин. Я пошел? — Фемка уже держит в руках объемистую корзинку.
— Обожди. Одного тебя отправлять опасно.
— Так я же задками через заросли. До Крысючихинской лавки тут рукой подать.
— Это не значит, что тебя не срисовали… Матвей Филиппыч, присмотрите за Фемкой.
— Присмотрим, — кивнул деда.
Когда ушел Фемка, а следом за Фемкой ушел деда, ко мне обратился старший патрульный.