Юлий Ким

 
1967 
 
  
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ШМОН
 
 
 
 
Господа и дамы.
 
Какое счастье — шмон!
 
Российские жандармы.
 
Низкий вам поклон!
 
В партикулярном платье, —
 
Ни шпор, ни портупей, —
 
Да здравствуют спасатели
 
Чистоты моей!
 
 
 
Как вынесли Набокова,
 
Я громко зарыдал:
 
Ведь я в какое логово
 
Чуть было не попал!
 
Как взяли Солженицына
 
За бабкиным трюмо —
 
Тут до конца проникся я.
 
Какое я дерьмо!
 
 
 
Как вынули Бердяева
 
Из папиных штиблет —
 
Маленько стал оттаивать,
 
Наметился просвет.
 
Как взяли Авторханова
 
Из детского белья —
 
Ну просто начал заново
 
Дышать и думать я!
 
 
 
С ужасными записками
 
Я сам отдал тетрадь
 
И все им дальше высказал,
 
Что думал записать…
 
Спасатели, у дьявола
 
Вы взяли свой реванш:
 
Теперь я — раса табула,
 
А вам всегда — карт-бланш!..
 
 
 
1967 
 
  
НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ГАЛИЧА
 
 
 
 
Сэкономил я на баночку одну.
 
Да не вытерпел — глотнул, оставил треть,
 
И поехал в подмосковную Дубну —
 
Там на Галича хоть глазом посмотреть.
 
 
 
А Дубна — она, ох, не близенько,
 
А в Дубне одна только физика.
 
Никаких людей, словно померли.
 
Никаких идей — только формулы.
 
 
 
Позитроны, фазотроны, купорос —
 
Разгребаю я всю эту дребедень,
 
А как кончился физический нанос.
 
Вижу Галича с гитарой набекрень.
 
 
 
Он сидит себе, нога на ногу,
 
Будто на губе, будто надолго.
 
Ох какая ж чушь, блажь которая
 
Человека в глушь запроторила?!
 
 
 
А мне Галич отвечает: «Ты садись
 
Да пройди ты свою баночку до дна.
 
Я ведь сам сюда приехал на всю жизнь
 
И не выеду отсюда ни хрена!
 
 
 
Чай, протоны все тебе застили,
 
А ведь в них вся соль, в них все счастие.
 
Только тут и жить для своих целей:
 
И струна звенит, да и сам целей!»
 
 
 
Я расстегиваю свой комбинезон.
 
Достаю газетку — на, мол, посмотри.
 
А в газетке написано:
 
«Сообщение ТАСС: Переворот в Москве.
 
Первый декрет новой власти:
 
«О назначении Солженицына Главным цензором
 
Советского Союза»».
 
 
 
Тут мы кинулись в попутный позитрон —
 
И в ЦДРИ и там напились как хмыри.
 
 
 
А наутро радио говорит.
 
Что, мол, понапрасну бухтит народ:
 
Это наши физики на пари
 
Крутанули разик наоборот.
 
 
 
Мы переглянулися — ив Главлит,
 
А там все по-прежнему, ну и ну!..
 
Мы сложились с Галичем на пять поллитр.
 
Сели без билета и — айда в Дубну!
 
 
 
А Дубна — она, ох, не близенько,
 
А в Дубне одна только физика.
 
Только тут и жить для своих целей:
 
И струна звенит, да и сам целей.
 
 
 
Эйн, цвей, дрей!..
 
 
 
1968 
 
  
* * *
  
 
 
 
Моя матушка Россия
 
Пошла утром на базар,
 
Торганула в магазине
 
С-под прилавка самовар.
 
 
 
Весь такой изысканный,
 
«Маде ин Джалан»,
 
По бокам транзисторы.
 
Двадцать один кран!
 
 
 
Моя матушка Россия
 
В него водки налила.
 
Апельсином закусила.
 
Мне по жопе поддала:
 
 
 
— Ты чего там делаешь.
 
Нос отворотил?
 
Со мной выпить требуешь —
 
Кто тебя родил?
 
 
 
— Ой ты, матушка Россия,
 
Хоть раз выслушай мене:
 
Кьеркегор, Фурье, Мессия,
 
Сен-Симон, vous comprenez?
 
 
 
Хоть кругом материя,
 
А я не гляжу:
 
Я середь безверия
 
Веру нахожу!
 
 
 
Моя матушка Россия —
 
Чай, с дипломом депутат.
 
Замминистра пригласила, —
 
Ведь у ней везде есть блат!
 
 
 
— Вы с мого сыночика
 
Не спущайте рук!
 
Ну, правда, вы не очень-то —
 
А мож, сопьется вдруг?..
 
 
 
И упекли меня в Лубянку.
 
Там я плачу без конца:
 
Больно жалко мне маманьку,
 
Больно убивается:
 
 
 
— Ах ты, семя сучее!
 
Ну весь как есть в меня!
 
Ну сколь его ни мучаю —
 
Все ставит из себя!..
 
 
 
Я и раз, и еще раз —
 
Ставит из себя!..
 
И под дых, и под глаз —
 
Ставит из себя!..
 
И дубьем, и добром.
 
И отдельно, и гуртом,
 
И галоперидолом —
 
Ставит из себя!..
 
 
 
А ведь я постарше буду.
 
Тыща лет, ни дать ни взять!
 
Я ж прошу тебя, иуду,
 
Уваженье оказать:
 
Пей со мною, скважина!
 
Пей со мною, тля!
 
Чтоб не ты меня жалел.
 
А чтоб я — тебя!..