ТОРРЕЗ. Книга Вторая (СИ)
— Мы справимся… — говорила львица, гладя льва по взъерошенному затылку, собирая меж пальцев чёрные локоны.
Тяжело выдохнув, Кову отстранился от Кэрри, судорожно вытирая покрасневшие глаза чистой стороной рукава.
— Что с раненными? — после небольшой паузы спросил лев, куда более привычным тоном.
— Из всех девяти выживших тяжело ранен только Кота. Остальным повезло больше.
— А Дизз? — спросил лев, глядя на перебинтованную ногу волчицы.
— Она… в общем, её тело в порядке. Я думала, что нога сломана, но всё обошлось. На бедре остался довольно глубокий порез, но через некоторое время она сможет ходить и даже бегать. Конечно, под её одеждой таилось ещё множество мелких ран и ссадин, но это всё не так страшно. Она будет в боевой готовности уже через пару часов. Только вот…
— Что?
— Она вот так лежит уже несколько минут и… не знаю, сможет ли она драться в психологическом смысле.
И в этот самый момент Дизз впервые за несколько минут перестала сверлить взглядом потолок и посмотрела прямо на львов.
— Смогу… ещё как смогу, блять… — с тихой яростью сказала волчица.
Кову подошёл к койке Дизз и сел рядом с ней. Волчица же с трудом приподнялась и села на кровати, свесив ноги параллельно сидящему льву. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Родной сын и приёмная дочь Райана. Они не были друг другу полноценными братом и сестрой, но для них обоих Райан был настоящим и, по сути, единственным отцом, как бы то ни было.
Эти мысли отчётливо читались в их взглядах. Они сидели рядом и словно вели молчаливый диалог, лишённый ненужных слов. Достаточно было лишь посмотреть друг на друга, чтобы ощутить всю тяжесть той боли, что они ощущали в этот нелёгкий час. Спустя несколько секунд Кову положил руки на плечи Дизз, аккуратно обнимая волчицу.
— Мы за него отомстим. Обещаю, Чёрный Волк заплатит за то, что сделал.
— Само собой. Мысленно я уже поклялась, что мы не спустим ему этот подлый поступок. А ты помнишь, я всегда выполняю клятвы. Но, боюсь, это ещё не всё. Теперь кто-то должен будет занять место Райана в управлении нашим небольшим отрядом. А заодно и контактировать с Руководством, сортировать задания, следить за поместьем и… короче, заниматься всем, что делал он. И знаешь… Райан явно готовил на эту роль именно тебя…
Кову вдруг снова с силой сжал глаза. Однако предательские слёзы всё равно пробивались сквозь плотно сомкнутые веки. Дизз аккуратно смахнула капли со скулы Кову, кладя руку на щеку. Лев тоскливо посмотрел в глаза волчицы, сглатывая слюну в пересохшем горле.
— Я знаю, что должен делать. Не знаю только, хватит ли сил…
— Если уж кому и хватит — то только тебе. Ни я, ни Артур не обладаем той силой и опытом, что есть у тебя, Кову. Да и Райан был, как никто другой уверен, что ты способен справиться с любыми трудностями. Кто, если не ты, а? Но как бы там ни было, помни, что я всегда буду рядом. Также как Артур, Кота и Кэрри. Мы твоя команда. Твоя семья… И мы всегда будем помогать и поддерживать тебя, и не важно, сколь трудным будет путь, по которому ты пойдёшь.
Кову тяжело выдохнул, вновь заглянув в глаза Дизз.
— Спасибо.
Затем лев поднялся, осматривая трюм. И в этот раз он отчётливо искал взглядом того, кто больше всех сейчас нуждался в помощи. И в конце помещения, рядом с большими бочками он наконец-то увидел Коту. По правде сказать, издалека он был похож на настоящую мумию. Он лежал на скрипучей кушетке, весь перемотанный бинтами и почти не шевелясь. Кову сразу поспешил к нему, пока Дизз вновь разлеглась на жёстком матрасе, пряча нос в большую белую подушку. А Кэрри поскорее проследовала за Кову, по пути делясь мыслями и предположениями.
— Кота ранен больше всех. Свежих шрамов на нём сейчас едва ли не больше, чем старых. К тому же он получил несколько серьёзных гематом. Очевидно от пуль, попавших в доспех. А ещё много ранений на правой руке и чуть меньше на левой. В основном порезы. Сильно глубоких нет, но из-за их большого количества он всё равно потерял много крови. Благо кости не сломаны. Ну, насколько я могу судить… — тараторила на ходу львица.
Когда они подошли к Коте, сердце Кову нервно пропустило пару ударов. Лев прерывисто дышал, сжимая и разжимая кулаки. Однако он был в сознании. И, казалось, даже что-то бормотал на французском. Как будто напевал странную песенку, полную непонятных слов. И, как ни странно, это немного успокоило Кову.
— Как ты, дружище? — спросил лев, присев на одно колено рядом с койкой Коты.
— Охуенно… — произнёс раненный лев.
Это могло показаться сарказмом. Примерно в духе Дизз. Но… это звучало с такой неподдельной эйфорией, что Кову на секунду опешил.
— Чего?
— Не думал я, что убить кого-то настолько… легко.
— Сдурел, что ли? На тебе живого места нет! — недоумённо взвопил Кову.
— Сейчас или вообще? Шрамом больше, шрамом меньше. Какая разница? И так весь исписан.
— И что, тебе даже не больно?
— Конечно, больно! Всё тело так и жжёт! Если бы не щит, меня точно разрубили бы пополам несколько раз, как мелкую рыбёшку. Но вся физическая боль не сравнится с тем фактом, что я завалил тридцать семь человек.
— Сколько-сколько?! Да не ври давай!
— Вообще это так. Он считал вслух, я слышала… Ещё подумала: "Ого! Уже пятнадцатый пошёл!". А потом всё больше, и больше, и больше, и больше, и больше, и больше. Вообще он настаивал что тридцать восемь. Потому что он проткнул одного из французских солдат, но тот ещё двигался. И я его добила, — вклинилась в разговор Кэрри.
— Нечестно! Он пал от моей руки! — хрипло возразил Кота.
— А вот и нет! — ответно рявкнула Кэрри.
— Так, а ну заканчивайте быстро! В конце концов, наши враги тоже люди! К тому же вы ещё успеете вдоволь пособачиться, когда отправимся домой, — сказал Кову, разведя руками.
— Да! Вот как разобьём врагов в столице, тогда и вернёмся к этому вопросу! — с завидным задором говорил лев.
— Вообще-то… — вдруг сказал Кову.
— Что? — одновременно спросили Кота и Кэрри.
— Я считаю, что вам двоим не стоит идти с нами в бой. В Париже и так хватит бойцов, а вы своё уже отвоевали. Поэтому сядете на первый же пассажирский корабль и поплывёте домой. Это не…
— Нет уж!
— Ещё чего! Je ne vais nul part! (Я никуда не поеду!)
— Это не обсуждается! Ну ладно Кэрри безбашенная, но ты то, Кота! Ты ведь серьёзно ранен!
— Да я хоть сейчас могу отправиться в новый бой! На мне всё затягивается, как на дворовой собаке. И я только вошёл в вкус. Ты разве не этого хотел? Я наконец-то полезен!
— Мёртвым ты нам полезен не будешь. Мы потеряли кучу бойцов. Робби мёртв, Райан мёртв, и бог знает, сколько ещё народу мы потеряем в Париже. А если ты или Кэрри пострадаете, я… я не знаю, как потом смогу жить.
Львы в секунду замолкли, не зная, что и сказать.
— Слушай сюда, упрямый бронко. Мы уже в это втянуты. Обратного пути нет, пойми ты, наконец! Да и об этом уже не раз заходил разговор. Все мы здесь понимаем, чем рискуем. К тому же нас и так осталось немного. Терять хорошего стрелка и, как оказалось, хорошего бойца, явно не лучшая из твоих идей, — сказала Кэрри после нескольких секунд тишины.
— Вместе мы сила! — добавил Кота.
— Что ж, ну ладно. Но только попробуйте умереть! — пригрозил лев, выставив указательный палец.
— Не бойся, не умрём! — сказала Кэрри, подмигнув Коте.
Кову собрался уходить, как до его руки вдруг дотянулась тонкая ладонь Коты.
— Кову, я… мне… мне очень жаль. Я знал Райана очень недолго, но даже за это время понял, насколько он хороший человек. Нам всем будет его очень не хватать.
— Да. Он был лучшим из нас всех. И теперь твоё обучение придётся заканчивать мне.
— Ох…
— Ладно, отдыхайте пока. А я пойду наверх, обсужу план с Шэем, — сказал Кову, отправляясь на верхнюю палубу.
***
Шэй по-прежнему стоял у штурвала, периодически оглядываясь назад и опасаясь, как бы им на хвост не сел враг.