Сломленные души (ЛП)

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — шепчу ему в губы. — И я не хочу, чтобы ты сдерживался.
— Хорошо, mishka, — говорит он между поцелуями. Они все еще нежные.
— Паша. — Я сжимаю волосы на его затылке. — Не сдерживайся. Мне нужно, чтобы ты не сдерживался. Обещай мне.
— Ася, детка, я не хочу…
Я прижимаю палец к его губам.
— Я не хочу чувствовать себя сломленной с тобой. Поэтому мне нужно, чтобы ты относился ко мне соответственно. Дай мне все, что у тебя есть. Пожалуйста. Обещай мне.
Паша крепко обнимает меня за талию.
— Обещаю, — говорит он и впивается своим ртом в мой.
В вихре жестких, быстрых поцелуев и покусываний, и дуэли языков мы сплетаемся воедино губами в объятии. Он так крепко прижимает меня к себе, что, уверена, никакие вселенские силы не смогут нас оторвать. И я наслаждаюсь каждой секундой.
На задворках сознания играет мелодия «В пещере горного короля» Грига, когда мы в исступлении набрасываемся друг на друга. Я сжимаю руки на его шее. Мы не перестаем целоваться, пока Паша несет меня в спальню.
— Мне нужно раздеться, — шепчет он мне в губы и опускает меня на кровать.
Я киваю, неохотно освобождаясь от его объятий. Сначала он снимает пиджак и оставляет его на полу. Затем очередь галстука. Я вижу беспокойство в его глазах, когда Паша тянется к нему. Я провожу тыльной стороной пальцев по его щеке.
— Ты обещал.
Галстук тоже падает. За ним следом рубашка и брюки, и вскоре Паша стоит передо мной совершенно голый. Мой горный король.
Я прижимаюсь губами к его губам.
— А теперь, пожалуйста, помоги мне раздеться.
Глубоко вздохнув, я обхватываю Асю за талию. Неважно, что я обещал. Не могу заставить себя сделать что-либо, что может привести к провоцированию ее травмы, даже если придется отказаться от своего слова. Сосредоточившись на ее лице, я вцепился пальцами в пояс ее брюк и начал стягивать их вниз, дюйм за дюймом, мучительно медленно. Если замечу хотя бы малейшее беспокойство, мы остановимся. Затем провожу ладонями по ее ногам, поверх трусиков, и задираю подол ее топика. Ася улыбается и поднимает руки, и ее волосы рассыпаются по телу, когда топик снимается через голову. Расстегнув лифчик, Ася бросает его на пол и стоит передо мной в одних трусиках. Она старается выглядеть невозмутимой, но вижу в ее глазах сдерживаемый ужас. И еще — яростную решимость показать мне, что она не уступит, что бы я ни сказал. Я ласкаю ее лицо и наклоняюсь, пока мы не оказываемся нос к носу.
— За всю свою жизнь я ни разу не прикасался к такой чистоте, — говорю, не сводя с нее взгляда, — и я никогда ни за что не причиню тебе вреда.
— Я знаю, — произносит она, затем кладет ладони на мои и опускается на кровать, увлекая меня за собой.
— Возьми меня за волосы, mishka.
Она переводит правую руку на мой затылок, пальцы перебирают пряди.
— Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты кое-что пообещала.
— Что?
— Даже при малейшем дискомфорте ты потянешь, и я перестану.
— Обещаю.
Я целую ее губы, подбородок и шею. Мой член настолько тверд, что причиняет боль, но не обращаю на это внимания и продолжаю осыпать ее тело поцелуями. Ее руку, плечо, ключицы, другую руку. Я собираюсь стереть поцелуями каждое злое прикосновение к ее коже. Добравшись до ее трусиков, на мгновение замираю, ожидая, не остановит ли она меня. Ася не возражает. Я прокладываю дорожку поцелуев от ее талии вниз, по ее все еще прикрытому лобку и обратно к животу. Ася свободной рукой скользит к кружевной ткани и сдвигает ее вниз. Я целую тыльную сторону ее руки, затем берусь за ее трусики и медленно стягиваю.
— Я никогда не причиню тебе вреда. — Захватываю ее слегка дрожащие губы своими. — Волосы, детка.
Она делает глубокий вдох и снова берется за мои волосы.
— Никогда, — повторяю, оставляя дорожку поцелуев от ее шеи до кончиков пальцев.
Как только провожу языком между ее ног, Ася учащенно дышит. Я продолжаю лизать, затем добавляю большой палец и начинаю ласкать клитор. С ее губ срывается слабый звук удовольствия, и я чувствую ее влагу на своем лице. Я лижу быстрее и продолжаю дразнить ее пальцем, пока не убеждаюсь, что она уже близка, и тогда присасываюсь к ее клитору. Ася выгибается дугой и стонет, по ее телу пробегает дрожь. Я осторожно опускаюсь над ней, но при этом опираюсь на локти. Ее глаза открываются, и наши взгляды встречаются.
 
— Да, — отвечает она на мой невысказанный вопрос и раздвигает ноги еще шире.
Медленно ввожу в нее член. И все это время я не разрываю нашего зрительного контакта.
Дыхание у нее учащенное, зрачки расширены, но она не ослабляет хватку на моих волосах. Когда полностью вошел в нее, она ахнула, и ее губы растянулись в улыбке. А затем она ослабляет хватку и полностью отпускает мои волосы.
— Теперь мне нужно, чтобы ты сдержал свое обещание, — выдыхает она и целует меня в подбородок. — Мне нужно, чтобы ты любил меня свободно, не сдерживаясь и не боясь меня напугать.
— Ты — это ты, mishka. — Я выхожу из нее, останавливаюсь и медленно вхожу обратно. — Совершенно идеальная… — Я отступаю, затем снова вхожу, но уже немного быстрее. — Ты такая, какая есть.
Сдерживать свои порывы почти невозможно, но я стараюсь и задаю темп, медленно наращивая, делая каждый толчок чуть быстрее и сильнее предыдущего. Ася обхватывает меня ногами и, наклонив подбородок, смотрит мне в глаза.
— Докажи мне это. — Она впивается ногтями в кожу моих рук. — Дай мне все.
Я мгновенно теряю контроль над собой. И погружаюсь в нее до самого основания. Ее тело начинает подрагивать.
— Еще, — задыхается она.
Я выхожу из нее и тут же снова оказываюсь внутри нее, упираясь в ее жар.
— Быстрее!
Хватая ее за горло, вхожу в нее — быстро и сильно, и вид ее раскрасневшегося лица навсегда запечатлевается в моей памяти. Кровать скрипит под нами. Я цепляю пальцами ее колено, приподнимаю ее ногу и раздвигаю ее колени шире, чтобы войти в нее еще глубже. Ася сжимает мои руки, затем поднимается вверх и обхватывает мою шею, притягивая мою голову для поцелуя. Я впиваюсь в ее губы, как изголодавшийся мужчина, и беру все больше и больше, не прекращая свои толчки.
Ася издает жалобный стон. Я полностью выхожу и какое-то время просто смотрю на нее, после чего снова вхожу в нее. Ее лоно спазмирует вокруг члена, а ее горячее дыхание обдувает мое лицо. Она вскрикивает, когда кончает. Услышав звуки ее наслаждения и увидев, как она достигает кульминации подо мной, я со стоном кончаю следом за ней.
Я снова в комнате с красными шторами. В воздухе витает тяжелый запах мужского одеколона. Руки привязаны к изголовью кровати, а надо мной нависает огромный мужчина. Капельки вонючего пота падают с его лба на мою грудь. Боль разливается по всему телу, когда он снова и снова входит в меня. Я кричу.
— Тсс. Это всего лишь сон, — слышу глубокий голос Паши. — Ты в безопасности.
Ужас отступает и полностью исчезает, когда он притягивает меня ближе к себе, крепко обхватывая за талию. Мне уже не так часто снятся кошмары, но если снятся, то очень страшные.
— Ты в порядке? — спрашивает Паша и целует меня в плечо.
Я переворачиваюсь на бок и оказываюсь лицом к его голой, покрытой татуировками груди. Светильник на тумбочке неярко горит, отбрасывая мягкое желтое свечение на черно-красные фигуры. Я поглаживаю линию черепа, залитого кровью. Один из многих. Только на груди у него, наверное, не менее десяти различных черепов. Остальные татуировки изображают столь же жуткие сцены.
У большинства мужчин в «Коза Ностра» имеются татуировки. Даже у моего брата есть татуировка на всю руку. Но вряд ли знаю кого-то, у кого бы была татуирована вся грудь, как у Паши.
— Почему так много? — спрашиваю я.
— Каждый по-своему справляется с тем дерьмом, которое подбрасывает ему жизнь. Это мой способ.