Сердце волка (СИ)

Именно тогда на меня снизошло настоящее откровение. То, что было прежде, не шло ни в какое сравнение с тем, что я почувствовала, когда увидела жёлтые глаза отца, полные презрения, неприязни и… досады.
Я была позором для калихари. Он презирал меня. Он хотел, чтобы те дети забили меня камнями до смерти. Я знала, что такое уже случалось с другими оборотнями, родившимися такими, как я — уродами.
В тот момент вопрос: «Почему ты не скажешь, чтобы они оставили меня в покое, папа?» — застыл у меня на губах.
Я выпрямила спину, стараясь не заплакать, и склонила голову в почтительном поклоне.
— Калихари, — спокойно сказала я и прошла мимо отца, не поднимая глаз.
Больше я никогда не называла его папой. Раньше я думала — родители испытывают ко мне хотя бы капельку нежности… Но я ошибалась. Никакой нежности, лишь презрение.
У меня остался только Джерард. Сильви против меня настроила мама и её подруги, но брат пока не поддавался… пока…
Они уезжали всё чаще и всё на подольше. Я скучала. В усадьбе было совершенно нечего делать, и поэтому рано утром, пока в деревне все спали, я уходила в лес. Несколько раз на обратном пути меня засекали и гнали, как дикое животное, но постепенно я привыкла к таким гонкам и начала воспринимать их спокойно.
И я никогда не боялась.
А в лесу мне было хорошо. Я искала знакомых по энциклопедиям птиц и зверей, собирала растения и цветы, чтобы потом сварить из них какое-нибудь интересное зелье или сделать духи. Недалеко от деревни я нашла замечательное, чистое, небольшое озеро с прозрачной водой — мне нравилось сидеть на его берегу и, свесив ноги, болтать ими в воде, пока пальцам не становилось совсем холодно. Вода в озере в любое время года была практически ледяной, наверное, из-за каких-то подземных ключей.
Иногда, когда я чувствовала особенно дикое отчаяние, я купалась до посинения и стука зубов. Это помогало мне справиться с мрачными мыслями и вновь смотреть на мир, не испытывая ненависти к нему.
Когда возвращался Джерард, всё менялось. У меня снова появлялось своё солнце… свой смысл жизни.
Он взахлёб рассказывал о том, что видел в гостях, и я иногда жалела о том, что никогда не смогу поехать вместе с братом куда-либо.
Однажды утром, когда мне было около десяти лет, мы с Джерардом сбежали из дома и весь день гуляли по лесу. Я зарисовывала растения в маленький альбом, Джерард носился за каким-то грызуном по поляне рядом с озером, и было так хорошо, что от счастья у меня перехватывало дыхание.
Но на обратном пути мы попали в засаду. Нас поджидали семь маленьких оборотней — мальчишек и девчонок. Я хорошо знала их всех, некоторых даже по именам. Но я была не уверена, что они знают, как зовут меня.
— Жаба! — один из них успел только раз крикнуть моё прозвище, и я тут же схватила Джерарда за руку.
— Бежим!
Клянусь, мы никогда не бегали так быстро раньше. Но в тот раз я волновалась… волновалась за брата. Больше жизни я боялась, что с ним что-нибудь случится. И моё волнение не прошло даром — в один прекрасный момент мне в спину влетел камень, я споткнулась и упала в грязь.
— Беги! — я пыталась отпихнуть Джерри в сторону, но брат продолжал держать меня за руку.
— Не трогайте её! — закричал он, бесстрашно шагнув вперёд и выпятив грудь.
Один из мальчишек, на вид старше его года на четыре, засмеялся.
— Дурачок! Отойди в сторону. Потом ещё спасибо скажешь.
Джерард нахмурился.
— Нет!
— Ну как знаешь… — пробормотал парень, поднимая руку с камнем. Я приготовилась броситься вперёд, чтобы спрятать брата за своей спиной, но это не понадобилось.
— Сдурел? — воскликнула одна из девочек, повиснув на руке мальчишки. — Это же старший сын калихари! Позор на наши шкуры, если ты попадёшь в него!
— Он защищает жабу! — огрызнулся парень.
— Он ещё маленький! Потом поймёт, что её существование позорит всех оборотней клана.
Вмешательство девчонки спасло нас, и мои обидчики, неуверенно переглянувшись, отступили, напоследок прошептав что-то типа: «Мы тебя ещё достанем». Но мне было всё равно. Я знала, что ещё не раз встречусь с ними.
 
— Почему они обижают тебя? — прошептал Джерард, помогая мне подняться. Я постаралась улыбнуться.
— А ты разве не видишь, какая у тебя сестра, Джерри?
— Какая? — прошептал брат. Лицо у него было бледное.
— Посмотри внимательнее. И вспомни, какими были те ребята… Высокие, стройные, красивые. Я — маленькая и толстенькая. Видишь, какие у меня большие губы? И нос какой ужасный. За это они меня и не любят.
Несколько секунд брат рассматривал меня так, будто впервые увидел. А затем сказал:
— Но… я люблю тебя, Ронни…
— Я тоже люблю тебя, Джерри. Но я всегда буду такой… жабой. Помни об этом.
Зачем я так сказала? Наверное, потому что понимала — однажды какой-нибудь камень попадёт в цель.
Прошли ещё два года, прежде чем случилось то, чего я так боялась. Мама тогда увезла Джерарда, Сильви и нашего нового брата — Арента — почти на четыре месяца в гости к подруге из клана чёрных волков. А когда они вернулись… я не узнала Джерарда.
Брат стал молчаливым и замкнутым. Он больше не звал меня к себе в комнату, чтобы поболтать или почитать книжку, не засыпал, взяв меня за руку. Он вообще, кажется, не хотел со мной разговаривать.
А потом прилетел тот камень.
Я тогда шла по деревне, возвращаясь из леса. Были сумерки. И практически в полной тишине из-за угла прилетел камень, ударивший меня в плечо.
Я обернулась и увидела Джерарда. Он стоял в компании с остальными оборотнями, мучившими меня всю жизнь, и улыбался. Я никогда не видела у него такой улыбки…
— Бей жабу! — закричал кто-то.
А я стояла и смотрела на Джерарда. На эту его улыбку, на карие глаза, тёмные волосы, узкое лицо моего обожаемого брата… И понимала, что потеряла его навсегда.
Я не чувствовала ударов, пока один из камней не попал в грудь, вышибив дух. Я упала на землю и подняла руку, пытаясь заслониться от полетевших в меня камней…
В тот раз я сильно пострадала. Наверное, они бы убили меня, если бы их не спугнул какой-то взрослый оборотень, проходивший мимо — он вдруг встал на мою защиту, прогнал моих обидчиков и отвёл к лекарю. Кажется, это был мужчина, но я совсем не помню его лица.
В то время мне оставался год до Ночи Первого Обращения — ночи, когда молодой оборотень впервые пытается обратиться. У девочек это происходит на тринадцатый, а у мальчиков — на двенадцатый дни рождения. Весь тот год я только и делала, что бегала от оборотней, мечтавших, по-видимому, чтобы я не дожила до него. Но я дожила. О чём теперь очень жалею.
Во время обряда надо выйти в центр Поляны, раздеться, выпить специальное зелье и попытаться обратиться. Я прочитала кучу книг про первое обращение: как его правильно пройти, какие должны быть мысли и эмоции, что ты будешь чувствовать… Но всё равно — когда я вышла в центр Поляны и начала раздеваться, меня захлестнула паника.
Они смеялись. И я понимала, почему. Я обладала настолько несовершенным телом, что стыдилась его, хотя оборотни обычно не стесняются наготы. Я старалась не обращать внимания, но не могла — смешки доносились со всех сторон, у меня дрожали руки…
— ТИХО! — прогремел над Поляной чей-то голос. От него веяло такой силой, что мне немедленно захотелось упасть на колени. Я сразу поняла, что он принадлежит дартхари.
До того момента я ни разу не видела нашего Вожака. Поэтому не смогла обуздать своё любопытство и обернулась — дартхари стоял за моей спиной.
Он был почти таким, как в моём воображении — высокий, мускулистый, если не сказать, мощный, с совершенно седыми волосами до плеч и ярко-жёлтыми глазами.
И когда я в них заглянула… Я не знаю, что это было, но мне показалось, будто надо мной разверзлись небеса и молния пронзила всё тело от макушки до пальцев ног.
Кажется, я даже перестала дышать. Меня охватывал необъяснимый, но очень ощутимый трепет. Теперь я понимала, почему наши женщины говорят о дартхари с такой страстью в голосе.