Наследница солёной воды (ЛП)

Его старшая сестра не могла выглядеть более уравновешенной в этом розовом, струящемся шифоновом платье с рукавами, застёгивающимися на запястьях. Её алые волосы были собраны сзади в аккуратный пучок, а фарфоровая кожа практически сияла от мерцающей золотой косметики и тонкого блеска на губах. Но выражение её лица было создано для войны. Он никогда не видел её такой разъярённой. Пылающий зелёный огонь в её глазах угрожал прожечь прямо сквозь дверь, удерживающую его в стоячем положении.
— Она меня не знает, — слова обожгли кончик его языка, как кислота. — Я имею в виду, она знает моё имя, но она…
Плюнула в меня. Оскорбила меня. Сказала мне идти в преисподнюю. Пыталась убить меня.
— Она меня не узнаёт, — неуверенно повторил он. — Что бы Никс с ней ни сделал…
— А мы уверены, что это она? Не просто какая-то невезучая рыжая, с которой ты случайно столкнулся?
Негодование кольнуло его изнутри. Он подавил его.
— Я не дурак, Джерихо. Ты видела её лицо. Она выглядит точь-в-точь как ты, как мама. И боги, как она разговаривает…
— Как Финн?
— До ужаса пугающе.
Выражение лица Джерихо смягчилось и, оттолкнувшись от стены, она подошла ближе и сжала его плечо.
— Я знаю, что ты проявил должную осмотрительность, Кэл. Я просто хочу быть осторожной, — она нахмурилась, облизнув большой палец и принявшись протирать его шею. — Стой спокойно. У тебя там что-то есть.
— Наверное, кровь, — вздохнул он. — Я купался уже пять раз и всё ещё нахожу пятна.
Она сморщила веснушчатый нос и отдёрнула руку, поморщившись при виде красно-коричневого пятна на большом пальце. Она бесцеремонно вытерла его об его куртку.
— Ну, фу.
Это вызвало бы у него смех, если бы ярость и горе по очереди не сжимали его сердце до боли.
— Ты можешь послать за Воном, чтобы он засвидетельствовал совпадения крови? Я не хочу говорить маме и папе, пока не буду уверен.
Улыбка Джерихо дрогнула.
— Кэл, я не знаю… У него была пара тяжёлых дней, и ты знаешь, как ему тяжело, когда…
— Знаю, знаю.
Его шурин всегда был болезненным человеком, но за последние пару лет его силы резко упали. В плохие дни он с трудом поднимался с постели.
— И ты знаешь, я бы не спрашивал, если бы это не было важно, но мы должны знать, Джер. И нам понадобится кто-то, кто поддержит нас. Если это она…
Джерихо сглотнула, горе отразилось в слезах, застилавших её глаза, в том, как она прижала руки к животу, как будто её вот-вот стошнит.
— Если это она, то она была пленницей Никса, боги знают, как долго.
— Что бы они с ней ни сделали, если это она, она не знает нас так, как должна.
Каллиас заставил себя быть Первым Принцем, собранным и аналитичным, излагая факты и извлекая из них всё, что мог. Эмоциям не было места в этом обсуждении, пока он не узнает наверняка.
— Девять лет вполне достаточный возраст, чтобы помнить. Если она не помнит, то потому, что они заставили её забыть.
Это должно быть невозможно. У Никса очень мало магии, и она не включала магию разума, насколько он знал — что, по общему признанию, было не так уж много. Он был человеком политики, а не чудес в виде мёртвой младшей сёстры, которая выросла и попыталась убить его, оказавшись не на той стороне войны, которую начала её смерть.
В висках начала медленно пульсировать боль.
— Позови Вона. Я начну искать остальных.
— Мама с папой в загородном доме, — сказала Джерихо. — Маме нужно было уехать из-за дня рождения Солейл. И Финн…
О, идеально. Он знал эту мелодичность в её голосе, это лёгкое вздрагивание, выражение её лица, которое говорило, что она пошла по пути, по которому не хотела.
— Хорошо, — пробормотал он, пощипывая переносицу. — Расскажи мне всё быстро. Что этот придурок задумал на этот раз?
ГЛАВА 8
ФИНН
— Теперь, держись. Думаю, мы все можем согласиться, что это была непреднамеренная ошибка.
Принц Финник Атлас медленно попятился от грубо сколоченного стола, подошвы его сандалий прилипали к засохшим лужицам пива и выброшенным кусочкам засахаренного кокоса, невинная улыбка украшала его лицо. Не то чтобы они могли видеть её из-за его шарфа, тщательно обернутого вокруг нижней половины лица, и шляпы, надвинутой на волосы, выдающие его. У него было много качеств, не многие из них были хорошими, но полным дураком он не был.
 
Только наполовину. Может быть, на треть, если бы он был великодушен к самому себе.
У него было три минуты, чтобы покончить с этим, прежде чем барменша вышвырнет одного из них вон.
Он поймал взгляд барменши и дважды потянул себя за мочку уха. Она прищурилась, глядя на него, и издала безмолвный стон: «Это необходимо?» — написано на её лице.
Он бросил на неё умоляющий взгляд. Она вздохнула, но устало кивнула, собрав с барной стойки все бьющиеся стаканы. Не лучшее проявление веры, но он это выдержит.
Неуклюжая человеческая масса, которого он только что обыграл в карточной игре, с не такими уж высокими ставками, и определённо не стоящими всей этой суеты, медленно поднялась на ноги. Похожие на дубинки руки ударили по столу с такой силой, что на потолке задребезжали люстры из плавника.
— О, это была ошибка, всё в порядке. Но далеко не непреднамеренная.
Финн подавил желание вздохнуть. Ситуация была настолько банальной, что он даже не потрудился найти в ней что-то смешное.
— Томас, давай назовём это удачей новичка и оставим всё как есть, хорошо?
— Давай назовём это жульничеством.
Финн ахнул, прижимая руку к сердцу.
— Ты меня обижаешь.
Томас ухмыльнулся, показав удивительно идеальные зубы.
— О, я даже не начал обижать тебя, красавчик.
«Говори заикаясь. Похлопывай карманы. Ты сын аристократа не в своей тарелке, так что веди себя соответственно».
Финн поднял руки вверх, заставляя колени дрожать ровно настолько, чтобы это было заметно.
— Послушай, в этом нет ничего особенного. Ты хочешь вернуть деньги? Вот, возьми их обратно. Мне это ни к чему.
Он бросил кошелек на стол. Томас даже не взглянул на него.
— Ты мошенник и вор. Я хочу деньги в двойном размере.
Мошенник и вор? Кто бы говорил. На самом деле Финну пришлось потрудиться, чтобы держать руку достаточно высоко и выиграть против тех карт, которые этот человек держал в рукавах.
Финн выдавил нервный смешок.
— О, да ладно, у меня нет с собой столько. Только дурак носит с собой столько монет.
Томас выхватил зловещего вида кинжал.
— Двойной размер.
— Ох, ладно-ладно, не нужно быть… занудой. Послушай, мне придётся съездить домой и привезти их. Где ты остановился?
Томас быстро огляделся по сторонам, и когда он назвал Финну адрес, ему стоило больших усилий сохранить неподдельный ужас в своих глазах. Дрожь в руках. Сохранить тот ничтожный маскарад, что он устроил.
Боги, это было так легко, что почти перестало быть забавным.
Он ударился каблуком о дверной косяк в нужном месте, чтобы его спотыкание выглядело реальным, выскочил на улицу и, заикаясь, пообещал оставить деньги на пороге этого человека к вечеру и выглядел соответственно напуганным обещаниями «засунуть этот нож в неприятные места», если он не принесёт нужную сумму. В тот момент, когда дверь встала на место, он расслабился и наконец-то позволил себе усмехнуться, сунул в карман кошелек, который схватил со стола, пока спотыкался как подвыпивший аристократ, которого они все привыкли видеть… и мошенничающий.
Во всяком случае, так они думали.
— Ты мошенник и вор, — передразнил он себе под нос, закатывая глаза. — Ты тупица, который обманул провидца, но, конечно, я вор.
Он стянул с себя щегольскую шляпу и шарф и засунул их в сумку, затем натянул на их место плащ и застегнул его на плечах, накинув капюшон на голову. Поспешив вниз по мощёной улице, прежде чем дверь таверны снова распахнулась, он проскользнул в магазин стеклянных изделий и стал выглядывать из-за разноцветных ловцов солнца, в то время как двое мужчин с важным видом прошли мимо магазина, даже не оглянувшись. Хвост, посланный мужчиной, он, без сомнения, обманул.