Прекрасный дикарь (ЛП)

— У нее чертовски ангельский голос, вы согласны? — нарушил он напряжение, и Слоан засияла, Рокко застонал, а Фрэнки стукнул кулаком по столу.
— Я же говорил тебе, что она не будет звучать как Элмо19, — обратился Фрэнки к Энцо, и Энцо ухмыльнулся.
— Думаю, ты прав, она может дать фору Чечилии Бартоли20.
— Кому? — я озадаченно нахмурилась, но прежде чем я получила ответ, резкий женский голос прорезал мои мысли.
— Ну, разве это не прекрасно, наша маленькая семья Ромеро, собравшаяся вместе.
Я повернулась на своем месте, увидев итальянку с вороновыми волосами и красивыми, но похожими на лезвия чертами лица, смотрящую прямо на Николи, который все еще стоял на ногах.
Рокко откинулся на стуле, расположившись, как альфа, которым он был, а Фрэнки поправил галстук, небрежно глядя на нее. Энцо старательно игнорировал ее, поигрывая ножом для хлеба, словно решая, как лучше перерезать ей горло.
— О, кроме меня и вашего отца, конечно, — фыркнула женщина.
— Кларисса, — отрывисто сказала Слоан. — Как приятно тебя видеть. — Ее тон сказал, что это совсем не было приятно, и Кларисса бросила на нее мимолетный взгляд, который сказал, что она не более чем муха, жужжащая вокруг ее уха.
— Должно быть, я пропустила сообщение о том, что кретинов Калабрези теперь приглашают обедать с нами, — ее взгляд переместился на Николи. — Неважно, сколько нашей крови на их руках.
Николи холодно посмотрел на нее, его глаза оценивали. Я не заметила, как он приблизился ко мне с защитным блеском в глазах, словно медведица, защищающая своего детеныша.
— Ты выглядишь голодной, тетя, тебе нужно поесть. Или доктор Фредерико в последний раз, когда ты его навещала, просто слишком много отрезал от твоих бедер? — Рокко швырнул в нее булочку, и она отскочила от ее вздымающихся грудей, упав на пол возле ее ног.
— Figlio di puttana21, — прошипела Кларисса. — Ты еще не слишком стар, чтобы я перестала хлопать тебя по ушам, Рокко Ромеро.
— Ты никогда не могла поймать меня, насколько я помню, — засмеялся Рокко, в то время как его братья ухмылялись.
Кларисса закатила глаза, затем ее взгляд упал на меня, и хмурый взгляд попытался пробиться к ее ровным бровям. Она осмотрела мои шрамы, на ее лице появилось понимание, и она тут же посмотрела на Фрэнки. — Пожалуйста, скажи мне, что это не та девушка, которую ты нашел на горе.
— Но если я скажу тебе это, это будет ложью, — холодно сказал Фрэнки, и температура упала на десять градусов.
Я отметила, что она даже не спрашивала меня напрямую, ее взгляд перемещался между ее племянниками, словно я и Слоан были невидимы.
— Ее присутствие здесь — не выгодно для бизнеса, — отрезала Кларисса, и мое сердце гневно забилось в груди.
— Но это было выгодно, когда вы приняли деньги от анонимного покупателя, чтобы меня похитили и пытали? — горячо спросила я, прежде чем Ромеро успели ответить, вздернув подбородок, удивленная и обрадованная тем, что мой голос остался тверд со мной сегодня вечером.
— Это не было личным, ragazza22. — Ее глаза снова переместились на мои шрамы, сузившись. Моя кожа задрожала под ее взглядом, а когда она оттопырила верхнюю губу, я поняла, что она испытывает отвращение ко мне, как я и ожидала от большинства людей. Но ее родственники никогда не смотрели на меня таким образом, и теперь, когда это произошло, я обнаружила, что меня не волнует ее пристальное внимание. Кто она такая, чтобы судить меня?
— Ее зовут Уинтер, а не девушка, — прорычал Николи, в его тоне прозвучала нотка предупреждения. — Тебе повезло, что я не перерезал тебе горло за твою причастность к тому, что с ней случилось. Можешь поблагодарить за это своих племянников.
Я взяла его за руку, отчасти в знак солидарности, а отчасти потому, что действительно думала, что он может воспользоваться ближайшим ножом, чтобы выполнить свою угрозу. И как бы мне ни не нравилась эта женщина, она не стоила того, чтобы мой горный мужчина сел в тюрьму.
Кларисса нахмурилась. — Тебе действительно следует следить за своим тоном в разговоре со мной, мальчик Калабрези.
 
— Я не Калабрези. Никогда им не был. И никогда им не буду, — прорычал Николи.
— Если воспитать собаку, чтобы она убивала себе подобных в драках, она никогда не перестанет жаждать их крови. Даже если о ней заботиться и лишить ее такой жизни, она никогда не изменится. Самое доброе, что можно сделать, это усыпить ее. — Кларисса усмехнулась, и через мгновение Рокко, Фрэнки и Энцо были уже на ногах, плечи расправлены, а в глазах — ярость. Энцо даже все еще держал в руке хлебный нож.
— Мы знакомимся с нашим братом, теперь он один из нас, — твердо сказал Рокко, а остальные кивнули.
— Папа примет его таким, какой он есть, когда получит результаты ДНК, и тебе тоже придется это сделать, — ровно заявил Фрэнки, на его лице была улыбка, но в глазах не было света.
— Я предлагаю тебе принять своего племянника обратно в семью, тетя К, — сказал Энцо, проводя ножом для хлеба по тату на своем предплечье. — Не хотелось бы злить нашего старика, не так ли?
— Он на моей стороне в этом деле, — твердо сказала она.
— Ты прекрасно знаешь, что если бы папа был против всей этой затеи, он бы уже пытался убить Николи. Он живет надеждой, ждет доказательств, и как только будут получены результаты ДНК, все изменится, — прорычал Рокко. — Теперь мы не будем больше обсуждать эти частные вопросы на публике. Возвращайся к своей ночи, тетя.
Кларисса провела языком по зубам, посмотрела между всеми нами, затем пожала плечами с легким смешком. — Конечно. Не хочу никого обидеть. Приятного вечера, мои дорогие ragazzi23. — Ее глаза в последний раз окинули меня и Николи, давая понять, что она и близко не собирается принимать нас в свои ряды, и она устремилась на встречу с мускулистым мужчиной у бара, после чего они вдвоем быстро удалились.
— Итак, это Кларисса, — сказал мне Фрэнки, опрокидывая в глотку изрядную порцию виски. — Полная сука, если ты не заметила.
— Я заметила, — сказала я, и все засмеялись, напряжение рассеялось в воздухе, и вскоре мы уже давно забыли о ней, погрузившись в пустые разговоры.
Я съела три тарелки еды, пробуя все подряд и наслаждаясь взрывом вкуса во рту. Никому из Ромеро не было дела до того, что я иногда использовала руки, даже когда официантки и некоторые клиенты смотрели на меня широко раскрытыми глазами. С ними было так весело, что время пролетело незаметно, и все мы смеялись над рассказами о том, как трое мальчиков в детстве вместе устраивали шалости. Николи даже рассказал несколько историй о том, как они со Слоан издевались над кухонным персоналом, и это всех рассмешило.
Мне захотелось внести свой вклад, завидуя их прошлому, их семьям. У меня было так мало хороших воспоминаний, и все они были связаны с Николи, и большинство из них были либо дико неуместными, либо совершенно жестокими. Поэтому я просто слушала, впитывая все это и наслаждаясь тем, что я хоть в малой степени была частью всего этого.
После еще пары бокалов я почти сидела у Николи на коленях, так близко мы притянулись друг к другу. Моя рука лежала на его бедре, а его рука сжимала мои плечи, удерживая меня рядом. Время от времени он поворачивался и целовал мой висок или волосы, и я чувствовала себя такой обожаемой, что каждый дюйм меня трепетал.
Я провела рукой по его бедру, и он прочистил горло, глядя на меня, а все остальные смотрели на Энцо, который поднялся на ноги, изображая, как он подвешивал парня за лодыжки и танцевал для него под песню «Wannabe» группы Spice Girls в своей особой форме пытки.
Глаза Николи были темными, как два бурных моря, и мир померк, когда я посмотрела на него из-под ресниц и запустила руку еще выше по его ноге.
— Куколка, — предупреждающе прорычал он.
— Николи? — я изогнула бровь, скользнув рукой еще выше, пока мой мизинец не коснулся выпуклости на его брюках.
— Пора домой? — спросил он с ноткой надежды в голосе.