Классный час 2 (СИ)
— Моя вилка куда-то подевалась, — сказала Софья.
— Бывает, — заметил я, — найдётся со временем, а пока возьми из набора — в дальней комнате на верхней полке шкафа.
Она встала и ушла в эту дальнюю комнату, но что-то долго её назад не было, я уже было забеспокоился, но тут она наконец вернулась, и вместо вилки у неё в руках была одна из книжек, которые мы с Васей в схроне обнаружили.
— Это что такое? — спросила она со строгим выражением лица.
— Но лё се хефе (не могу знать, начальник), — автоматом вылетело у меня на испанском.
— Кончай придуриваться, — села она на табуретку, — всё ты знаешь.
— Пока Зою искали, — решил расколоться я, — обнаружили вот это дело вместе с Василием.
— Ты хоть представляешь, что это такое? — продолжила она строгий допрос.
— Жизнь 12 Цезарей, — включил дурака я, — автор Светоний.
— Это-то понятно, — протянула она, — я немного копалась в этой теме, когда ещё в педе училась… так вот, самая древняя из сохранившихся книг этой серии, она датируется 9 веком и найдена в немецком монастыре, как его… в Фульде кажется, а у тебя здесь минимум на триста лет более раннее издание. И том совсем другой… а вы и ещё что-то обнаружили со своим Василием? — спросила она.
— Да, конечно, — отложил я вилку в сторону, — там на полке ещё три книги лежат.
Она немедленно метнулась обратно в дальнюю комнату, откуда через полминуты раздалось:
— Ничего себе… Тацит, Энеида и комедии Аристофана, — и она вернулась в зал, разложив всё это добро на моём письменном столе. Всё в прекрасном состоянии — ты не представляешь себе, откуда эти книги могут быть!
— Прямо так и не представляю, — отговорился я, — из библиотеки Ивана Грозного они могут быть, из так называемой Либереи.
— Это хорошо, что ты в курсе, — задумчиво проговорила она, — слушай, а вы ведь наверняка не всё взяли оттуда… ну где вы это нашли, верно?
— В корень смотришь, Софья Павловна, — буркнул я, — не до того было, Зою выручали, а книги так… фоном шли.
— Мы сейчас оденемся и пойдём за остальным добром, — сказала она, — а то я не засну сегодня.
— Да куда мы пойдём, — попытался урезонить её я, — вечер на дворе, через час темно уже будет.
— Хорошо, — задумалась она, — завтра же у нас воскресенье? Вот с самого утра и выдвинемся в экспедицию… и не надо мне возражать.
— Я и не собирался, — пожал плечами я, — а что ты собираешься делать с этими находками, можно поинтересоваться?
— Можно… — ответила она, — мой преподаватель по истории в пединституте, Николай Иваныч Скрынников…
— Помню такого, — перебил её я, — старенький и седенький, забывал постоянно всё.
— Да, был у него такой грех, — согласилась она, — так вот, он натуральный фанатик всего, что касается древней русской истории — город у нас почти такой же древний, как и русская история, в 11 веке заложен, так что кое-что и у нас найти можно. Так я ему покажу пару этих книжек, а дальше он подскажет, что с ними надо делать.
— Хороший план, — одобрил софьины слова я, — а раз уж ты так глубоко в теме, может расскажешь в двух словах про это ивано-грозную библиотеку? А то я кроме названия, которое у всех на слуху, ничего про неё не знаю.
— Легко, — быстро согласилась она, — по общепринятой легенде эта Либерея принадлежала византийским императорам и хранилась в Константинополе вплоть до его занятия османами.
— Это 1453 год кажется, — блеснул познаниями я.
— Точно. Так вот, библиотеку как-то сумела вывезти племянница последнего императора Византии Константина 11-го, звали её, кстати, Софьей, как и меня, фамилия Палеолог у неё была. Она вывезла сокровища в Рим, а затем её просватал Иван 3-й, и библиотека, опять же по легенде, переместилась в Москву, как приданое Софьи.
— Обычно в приданое драгоценности давали, — заметил я, — или бельё там какое кружевное, а тут вон чего…
— Да, другие времена были, другие нравы. После смерти Ивана 3-го библиотека некоторое время была в распоряжении Василия 3-го, а потом перешла по наследству и к Ивану Васильевичу 4-му, которого за суровый нрав прозвали Грозным. Якобы описание библиотеки составил немецкий пастор по фамилии Веттерман, которого Грозный специально выписал для этой цели из Германии.
— И когда же она пропала, библиотека эта таинственная? — спросил я.
— Где-то после того, как Иван уехал в Александровскую слободу, посде 1571 года то есть… существует мнение, что сгорело всё в больших московских пожарах, они тогда в среднем раз в 5-7 лет случались. Но есть и другое мнение, что её вывезли из Москвы и спрятали в другом месте. Александров кстати совсем недалеко от нашего города находится, так что ничего невероятного в том, что она могла бы сохраниться где-то здесь, я не усматриваю.
— И сколько сейчас может стоить вся эта музыка? — чисто для справки осведомился я.
— Она бесценна, — начала Софья, но глядя на мой скептический вид, тут же поправилась, — я думаю, что миллион, возможно и не один.
— Рублей? — уточнил я.
— Нет, блин, долларов, — зло ответила она, — чего тупишь-то?
— Да, — ответил я в некотором замешательстве, — это я немного расслабился, моя дорогуша… а вот опять же для справки — если ты так глубоко в теме, расскажи про этого Светония, кто такой, чем знаменит, почему его книги так дорого стоят?
— Да пожалуйста, — пожала плечами она, — Гай Транквилл Светоний, жил в конце первого и начале второго века нашей эры. Личный секретарь императора Адриана…
— Стой, — сказал я ей, — давай совместим полезное с приятным.
— А это как? — озадаченно спросила Софья.
— Переместимся в горизонтальное положение и уберём излишнюю одежду… в Древнем Риме кажется так беседовали о прекрасном?
— Уговорил, чёрт красноречивый, — ответила она, смеясь и снимая с себя лишнюю одежду.
— Ну так вот, — продолжил я, пристраиваясь сзади, — я что-то слышал про вал Адриана, это в Англии, кажется.
— Ну да, построил он такой, — ответила, громко дыша, Соня и тут же добавил, — ой, не так быстро!
— Извини, слишком увлёкся, — сказал я, настраиваясь на нужную волну, — дело в том, матрона Софрония, что ваши формы действуют на меня чересчур возбуждающе. Как было сказано в Энеиде Вергилия — потому что нельзя быть на свете красивой такой. Особенно прекрасна у тебя попа, если это интересно, — поделился я с ней таким откровением.
— Попа как попа, — озадаченно ответила она… — да, что-то я не помню такого поворота у Вергилия, — отвечала она, всё громче и быстрее дыша. — Ты главное не останавливайся на полпути, Антоний. А вал Адриана… да хрен с ним, и с валом, и с Адрианом, если честно, — завершила она свои исторические изыскания.
— Абсолютно с вами согласен, матрона Софрония, — сказал я, переждав немного. — Но книжки эти таки можно было бы загнать за очень приличные деньги.
— Спасибо тебе, матрон Антоний, — обняла она меня, — вот так бы каждый день было… а книжки мы загоним, это я тебе обещаю.
— Йо интентаре, сеньора (я постараюсь, госпожа), — ответил я, и мы почти одновременно провалились в глубокий сон без сновидений.
----
А разбудила она меня ранним утречком, даже слегка темновато за окном было.
— Вставай, Антоний, — сказала она, тряся меня за плечо, — нас ждут великие дела.
— А кофе будет? — поинтересовался я сквозь сон.
— Глаза открой — на подносе всё стоит, — просветила она меня.
Через пятнадцать минут мы уже были одеты и готовы к дальнейшим приключениям. На улице свежо, конечно, было, но не как в ноябре — устойчивый плюс. Слава ещё богу, что по причине раннего утра никого нам не встретилось по дороге на эту грёбаную Сортировку… вот ей-же-ей, проторил я сюда торную дорожку, четвёртый что ли раз за неполный месяц сюда мотаюсь.
— Вот вагон, в котором я прятался, — ткнул я пальцем в эту сторону, — а вот там Зоя с Волобуевым ховались.
— Так значит она от этого хулигана залетела? — связала концы Софья.
— Во-первых, не залетела, нет у неё ничего, как сказали в женской консультации, — начал возражать я, — а во-вторых, Игорёк прямо на глазах перевоспитывается и превращается в полезного члена общества.