План на первую тысячу лет (СИ)

— Так и знал, что твоя работа, — поморщился ангел.
— Да ладно, как будто ты ни разу там котиков не лайкал.
— Извини, но я решительно отказываюсь понимать твой ужасный сленг!
Демон изобразил бровями «ох, уж эта мне рафинированная интеллигенция» и, не оглядываясь, пошел по улице — свободно и уверенно, точно жил в Милтон-Кейнсе со дня основания. Азирафель поспешил за ним: безликая местная топография наводила на него оторопь, и он предпочитал не оставаться с ней один на один. Да и людской водоворот порядком нервировал.
Вскоре оживленные кварталы остались позади. Офисные здания сменились двухэтажными жилыми коттеджами — тоже построенными будто под копирку. Они были бы совсем унылыми, если б не деревья и цветы, растущие на газонах.
— Ангел, твоя контора никак себя не проявляла? — небрежным тоном осведомился Кроули, рассеянно глядя по сторонам.
— Конечно нет, они же пообещали. А почему ты спрашиваешь?
— В Аду раскусили наш трюк с телами. А между Низом и Верхом обмен информацией хорошо налажен, сам знаешь.
— Но ты жив и на свободе, — в замешательстве проговорил ангел, — значит, трюк прошел без последствий…
— Для меня, — подхватил Кроули. — И это если не считать пакостей от Хастура и Дагон. За хитрость и ловкость можно удостоиться похвалы Вельзевул, но насчет Гавриила сильно сомневаюсь.
— Понимаю намек, но позволь напомнить: эфирным сущностям чужда мстительность. Я уверен, никто Наверху не держит на меня зла, — Азирафель улыбнулся: — Они вообще не знают, как это.
— Честное слово, ангел: если б я не знал, что ты умный, решил бы, что полный болван! — Кроули развел руками: — Ну как, как ты можешь утверждать такое после всего, что случилось?!
— Мы создания любви и добра, — просто ответил ангел. — Мы можем ошибаться, поскольку по природе своей менее совершенны, чем Создательница, но никогда, — слышишь, демон? — никогда осознанно не творим зло. Та нелепая казнь была бы просто сплошным недоразумением. Уверен, если б она состоялась, Гавриил и остальные очень скоро ужаснулись бы содеянному и раскаялись… Ох, что это?
— Ага, почуял, — хмыкнул Кроули. — Ну хоть теперь прекратишь нести околесицу.
Азирафель покачнулся, схватился за грудь:
— Как тяжело дышать… Давно не встречал подобной концентрации…
Они шли по тихой зеленой улочке, словно сошедшей с иллюстрации к какой-нибудь колыбельной. Спят машинки, засыпают светофорчики… Опрятные домики провожают летний день, чтобы встретить другой. Лишь один из них словно обогнал соседей во времени и уже встречал Рождество: на его крыше, переплетах окон и стенах лежал пушистый снег. Отчего-то его покров не искрился в свете фонарей, не отливал всеми оттенками голубого и синего. Он вспухал и опадал, делаясь то зеленовато-серым, то грязно-желтым. Издалека казалось, что дом дышит и это было даже забавно. Если бы не запах.
Есть запахи, которые не дано уловить смертным — и в том их счастье. Азирафель едва мог дышать от воистину адской вони, что волнами шла от дома. Не выдержав, он сотворил себе нечто наподобие пожарной маски с респиратором. Кроули стоял спокойно, темные очки делали его лицо совершенно непроницаемым.
Двухэтажный штукатуренный коттедж с аккуратным крыльцом и двускатной крышей толстым слоем покрывала шевелящаяся плесень. Ее жирные щупальца тянулись по стриженому газону к пешеходной дорожке и соседним домам, натыкались там на невидимую преграду, чернели, исчезали и ползли вновь — с тихим шелестом, похожим на невнятный шепот.
— Визитная карточка владыки, — пробормотал демон. — Эх, сюда бы этих дур-сатанисток: посмотрели бы на подлинное Зло. А если б еще и понюхали…
Мимо них деловито прожужжал тремя парами колес белый контейнер размером с большой чемодан. [16] На его крыше горели габаритные огоньки и покачивалась гибкая антенна с оранжевым вымпелом. Контейнер свернул на дорожку, ведущую к жуткому дому, и остановился у крыльца. За стеклом входной двери вспыхнул свет.
— Кажется, сейчас мы узрим милашку Мэри, — ухмылка Кроули была исключительно паскудной.
 
Дверь открылась. Из-под респиратора Азирафеля донесся глухой вопль ужаса.
— Ну что, воин Света и рыцарь Добра, по-прежнему готов помочь этой смертной? — проскрежетал демон.
Азирафель сорвал маску. Пошатнулся, закашлялся, вытянул из кармана платок.
— Лучше бы… лучше бы он ее просто убил!
— Убей ты. Прояви милосердие.
Ангел ничего не ответил. Он плакал.
* * *
Существо грызло кабель. Делало оно это увлеченно, можно сказать, с аппетитом: урчало, облизывалось, аккуратно подбирало с пола серверной выпадавшие из пасти кусочки пластиковой оплетки. Входная дверь цела, замки не сломаны, окон в помещении нет. Вопрос, как существо размером с крупную собаку пробралось в серверную, инженера техподдержки Карпентер не беспокоил: галлюцинации всегда появлялись там, куда помещал их ее больной мозг, вне зависимости от любых дверей и замков.
Мэри твердо знала: в окружающем ее мире реальны компьютеры, автомобили, дома с положенной им утварью (не живое, ходить не может), люди (две руки, две ноги, голова), растения (зеленые листья, растут в земле, ходить не могут), животные (передвигаются на четырех конечностях, имеют одну голову и один хвост) и насекомые (разновидность очень маленьких животных, умеют летать). Все, что не входило в эту схему, автоматически относилось к галлюцинациям и лечилось определенным набором препаратов, которые регулярно приобретались по рецепту в аптеке при больнице.
Правда, с некоторыми трюками ее сознания лекарства справиться не могли. Так, довольно долго Мэри преследовало видение: она рожает в душной темной комнате, при свете черных свечей, в окружении рогатых свиней и собак, ходящих на задних конечностях и одетых в отрепья. Избавиться от кошмара помогли не таблетки, а заключение авторитетной медицинской комиссии: Мэри Карпентер, белая женщина тридцати пяти лет, не только ни разу не рожала, но с большой долей вероятности даже не беременела. Следует заметить, то было единственное наваждение, доставлявшее беспокойство. Все прочие вызывали у нее лишь легкое удивление: на какие, оказывается, штуки способен человеческий мозг!
Что же до нынешнего пожирателя кабеля, то он, очевидно, был признаком приближающейся осени, которая всегда приносила с собой обострение болезни. Мэри проглотила вместо одной две таблетки, как когда-то посоветовал врач, и занялась осмотром повреждений в серверной. Сегодня утром одновременно вышли из строя все системы контроля трафика на городских дорогах, из-за чего начались сбои в работе светофоров. Если все дело в испорченном кабеле, то работы тут минут на двадцать от силы, и это хорошо, потому что предстоит обследовать еще три серверные, расположенные в разных концах города. Мэри разложила инструменты и принялась за работу. Существо, очевидно возмущенное тем, что у него прямо из пасти выдернули недожеванный кабель, заверещало, вздыбило зеленую с бурыми подпалинами шерсть и выставило в сторону человека две пары тонких лохматых рук, сложив пальцы в замысловатые фигуры. Да, тут нужны пассатижи, подумала инженер, глядя на них, и, сменив инструмент, продолжила работу. Кабележор обиженно гукнул и пропал. Лекарство действовало безотказно.
В остальных серверных обнаружилось еще три галлюцинации. Они устроили форменный погром, на ликвидацию которого потребовался целый день. К вечеру все светофоры Милтон-Кейнса заработали в штатном режиме, а руководство эксплуатирующей компании получило доклад об успешно нейтрализованной кибератаке. Инженер Карпентер прекрасно отдавала себе отчет в том, что фраза «кабель сожрал черт из моих глюков» неуместна в официальном документе.
За десять часов действие принятых утром таблеток ослабело. Поэтому Мэри не удивилась, когда, проходя мимо отеля «Холидей Инн», увидела на его крыше человека с крыльями — большими, полупрозрачными и очень белыми.
Ближе к ночи он появился снова и на этот раз не один. Рядом с ним торчал точь-в-точь такой же, только с черными крыльями. Оба миража стояли напротив ее дома и наблюдали, как она открывает дверь, чтобы встретить робота-доставщика, как вынимает из его контейнера пакеты с заказанными продуктами. Возможно, наступило привыкание к препарату и его надо сменить? Размышляя об этом, Мэри заперла дверь и выключила свет в прихожей. Краем глаза она успела заметить, что обладатель белых крыльев закрыл лицо руками.