"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
* * *Через три часа полета они уже стояли на палубе корвета «Неутомимый» и, не веря себе, глядели в улыбающиеся русские лица вокруг, несмело улыбались в ответ, плакали, не стесняясь своих слез. И не только женщины…
Они все так же держались кучкой, словно боясь разминуться, потерять друг друга, потому что стали друг другу ближе, роднее, чем самая близкая родня. И сквозь туманящие глаза слезы им казалось, что стоят рядом с ними те, кто остался там, в опаленном хаосе песков и гор, в развороченных бомбами автобусах и среди обломков потопленных суденышек, те, кто приехал на неделю отдохнуть от городской суеты к синему морю и получил вечный отдых.
– А где командир? – вдруг очнулся Сергей. – Кто нашего Вояку видел?
Все стали недоуменно озираться, и каждый вдруг понял, что не видел того, кто вел их за собой сквозь все ужасы войны и пустыни. К спасению. Кто-то неуверенно припомнил, что видел его в вертолете, кто-то – уже здесь, на крейсере. Но встречающие лишь разводили руками.
Он и в самом деле исчез без следа.
Тот, имени которого они так и не узнали, тот, кто казался каждому знакомым, когда-то и где-то виденным, ушел, не дожидаясь слов благодарности. Ушел не прощаясь.
Наверное, туда, где в нем нуждались. К тем, кому без него не обойтись.
Потому, что так было всегда…
Алексей Волков
Сегодня война
Пролог
Интересно, есть ли еще такой город на свете, в котором, выходя с вокзала, едва не упираешься в кафедральный собор? Метров пятьдесят считать расстоянием невозможно. Тем более когда громада величественного сооружения возвышается над землей на полторы с лишним сотни метров, и даже обозреть в упор ее элементарно не получится. Как, в соответствии со словами поэта, не увидать лица лицом к лицу.
Величественная картина. Дух захватывает от монументальности сооружения, и поневоле хочется уверовать в Бога. Умели же строить! Даже американские бомбы во времена Второй мировой не смогли разрушить, хотя бомбили союзники по собору основательно, с присущей англосаксам тягой к разрушению. Как будто это было военное сооружение и от его существования зависел окончательный исход затянувшейся всемирной бойни.
Может, где и есть еще такой город, но Павел Белявский не видел. Хотя и помотался по свету, и по Азии, и по Европе. Прежде – согласно предписанию начальства, потом – в поисках лучшей доли. Перестройка, будь она неладна, сломала неспокойную и в то же время размеренную жизнь, в которой все уже было предрешено. Двадцать пять лет – и на пенсию. Даже двадцать один, считая края, в которых год шел за три. Кто ж знал о грядущих переменах и что до вожделенной пенсии тянуть и тянуть, не ведая: доживешь ли? Да и без пенсии – куда оно катится?
Странная штука – судьба.
– Паша! Эй!
Оказывается, Белявского встречали. Друг Исмаил собственной персоной. Постаревший, борода почти вся седая, лишь кое-где мелькают черные волосинки, как всегда, серьезный, но – призывно помахивающий рукой.
Обнялись, и Исмаил кивнул в сторону поджидающего автомобиля.
– У меня время появилось. Думаю, взгляну на друга, узнаю, как съездил, – поведал приятель, усаживаясь на водительское сиденье и указывая Белявскому на место рядом с собой.
По-русски Исмаил говорил почти чисто. Неудивительно: очень давно, в другую историческую эпоху он закончил Рижскую школу милиции. Послужил в царандое, потом, в результате какого-то конфликта с властями, ушел и довольно долго был в определенной оппозиции к правящему режиму.
Приятель тронул машину, вырулил с привокзальной площади.
– Домой, шурави?
– Слушай, дух, давай где-нибудь кофейку попьем.
Остановились у какого-то небольшого кафе. По летнему времени столики стояли на веранде, но тут был еще старый город, и казавшиеся сказочными домики умудрялись отбрасывать столько тени, что солнца было и не видать. Да что там солнца! Над крышами не было видно даже верхушки не столь далекого отсюда собора. Того самого, Кельнского, хотя в городе хватало и других культовых сооружений. Но прочие назывались по именам святых, а этот – по имени города. Или город по его имени, тут Белявский мог все напутать.
– Неспокойно в городе, – вздохнул Исмаил, проводив взглядом двигающийся мимо полицейский патруль. Стражи были в полной амуниции, при оружии, да и количество стражей порядка говорило об определенной тревоге. – Ночью взрывы были, стреляли… Совсем как в моих краях. Помнишь, шурави?
– Еще бы! – хмыкнул Павел. Разве можно не помнить чужую страну, где довелось побывать в молодости? Даже если хочется забыть, все равно ведь снится порою. – А в Москве все успокоилось. Почти мирная жизнь. Хотя полиции и войск на улицах тоже полно.
– У нас веселее. В Кельне еще не так, но в других городах ночью власти совсем нет. Европейцу во многие кварталы лучше не заходить. Очень наши обиделись за нынешнюю войну. Еще не джихад, но весьма похоже. Не советую появляться в наших кварталах. Не советую.
– Следовало ожидать. К тому и шло, и только дурак мог думать, будто все обойдется.
– Как поживает туран Карпов? – сменил тему Исмаил.
Вообще-то, Карпов в те давние времена не был капитаном, или тураном на фарси, а всего лишь свежеиспеченным старшим лейтенантом, но повелось как-то, по занимаемой должности, что ли?
Действительно, странная штука – судьба. Командование тогда ненадолго поменяло батальоны, и второй, в котором служили командир взвода лейтенант Белявский и его ротный старший лейтенант Карпов, встал на заставах. Самое спокойное время за два года пребывания там. Ближайшая банда во главе с Исмаилом считалась дружественной, даже порою навещали друг друга, этакое подобие идиллии. А затем – опять батальон стал рейдовым, и какой там покой?
Снова встретиться довелось в Германии. Павел как раз бедствовал в поисках работы и вдруг наткнулся на старого не то приятеля, не то врага. Исмаил вскоре после вывода тоже покинул родину, не стал ждать дальнейших разборок и после странствий сумел обосноваться в Кельне. Даже стал во главе небольшой фирмы по перевозкам. Помог по старой памяти, пристроил к себе. Теперь-то бывший офицер работал самостоятельно, владел ремонтной мастерской, благо знал толк в технике.
Два человека на чужбине… Впрочем, тут хватало и турков, и русских, и еще многих и многих. Двадцать первый век на дворе, пора забыть о нациях и религиях. Но в отличие от многих нынешних знакомых, этих двоих крепко связывало общее прошлое.
– У ротного проблемы, – поведал Павел, сделав первый глоток. Хотелось закурить, однако в цивилизованных краях уже давно вовсю бушевала борьба с курением. Якобы оно чрезвычайно вредит здоровью. Но – одновременно – потихоньку официально разрешалась наркота. Легкая – уже полностью, а в ближайшие полгода ждали законопроекта о полной легализации любых наркотиков.
– Что стряслось? – За соседним столом обосновалась парочка мужчин, весьма жеманных, не являвшихся мужиками в строгом смысле слова, и бывший душман брезгливо поморщился. Не терпел он пидоров, как, впрочем, и бывший шурави.
– Он в Египет отправился отдохнуть, когда там… – бывший офицер красноречиво умолк. Что творилось сейчас в Юго-Восточной Азии, было известно без подробных рассказов. – Едва выбрался, а его шеф, кстати, тоже из наших, бывший боец из третьего взвода, до сих пор в итоге лечится. В общем, вляпались по самое… Выбирались со стрельбой и приключениями, да и потом пришлось не сладко. От тех краев и до наших путь не близкий. Как живы остались, даже сказать сложно.
– Аллах милостив. Мы с тобой не поубивали друг друга, шурави.
– Не поубивали, дух. – Нет, кофе без сигареты не приносит удовольствия.
– Что ж, рад, что они вернулись. Туран Карпов – настоящий мужчина. Впрочем, вы все были достойными противниками. В отличие от этих, – Исмаил брезгливо указал глазами на парочку извращенцев.
Мельчает народ…