"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Ой ли, – протянул Липранди. – Хотя подождем.
Ночь тянулась долго. С палубы раздавались редкие команды помощника, стоявшего ночную вахту, порою что-то говорил в ответ кто-нибудь из матросов, плескались волны, что-то скрипело – обычные корабельные звуки.
Мужчины не ложились. Они молча сидели в каюте у Липранди, время от времени курили трубки да ждали: ошиблись в своих расчетах или нет?
Никто из троих ничего особенного не думал. Как и не переживал, и уж тем более – не страшился. Словно если что-то произойдет, то не с ними, а с какими-то совсем другими людьми. Так и сидели в полудреме, держа оружие под рукой.
Пару раз в коротеньком коридорчике, куда выходили двери всех пяти крохотных кают – капитана, двух помощников и столько же пассажирских, – раздавались шаги. Мужчины каждый раз напрягались, но шаги умолкали после скрипа какой-нибудь двери. Кто ходил – шкипер или кто-то из его людей, – так и осталось тайной. Но не потому, что разгадка была очень сложна, а потому, что никого не интересовала. Мало ли по каким делам может выйти человек?
– Скоро утро, – тихо пробормотал Блохин. Нарушив тем самым бесконечное молчание.
Ему никто не ответил. Лишь посмотрели сначала на матроса, затем – за окно, после чего де Гюсак принялся набивать трубку, а Липранди извлек из кармана брегет.
И вновь спустя какое-то время навалилась дрема. Не сон, когда не воспринимаешь ничего из происходящего вокруг, а лишь его жалкое подобие, когда внешне вроде бы спишь, а внутри чутко прислушиваешься ко всему.
Утро в самом деле было близко. Наступил тот час, когда на берегу засыпают даже сторожевые собаки, и лишь петухи готовятся заскочить куда повыше по мере возможности кургузых, не предназначенных для полета крыльев да пропеть свои неизменные приветственные песни.
– Как бы за ночь нас не переместили куда-нибудь совсем в ином направлении, – вздохнул Липранди.
Обычно пару раз за ночь кто-либо из пассажиров выбирался на палубу и словно невзначай бросал взгляд на небо, определяя, в какую сторону движется шхуна. Теперь же по молчаливому уговору мужчины решили не разделяться и ни разу не покидали каюты.
– Нет, резких маневров судно не совершало, – возразил после паузы Гюсак. – Я бы почувствовал. Галсы меняли, но сильно не поворачивали. Если и отдалились от курса, то не слишком далеко.
Французу можно было доверять. Когда приходится бороздить моря, многое начинаешь чувствовать на подсознательном уровне. По крайней мере, то, что касается маневров.
– Все можно проделать и по чуть-чуть. Все же хочется удостовериться своими глазами. Да и чуть размяться не помешает…
Липранди выбрал из лежащих на столе пистолетов себе пару и привычно положил их в карманы.
– Как хотите, Жан. – Анри последовал его примеру. – На палубе даже лучше…
Однако даже подняться компаньоны не успели. Де Гюсак вдруг прислушался и предостерегающе поднес палец к губам.
В коридор явно кто-то заходил. И то, что при этом незваный гость старался передвигаться бесшумно, говорило явно не в его пользу.
Судя по немногим звукам, за дверью перемещалось сразу несколько человек. Потому сомневаться в их намерениях не приходилось. На любом корабле появление матроса на юте допускалось лишь по какому-либо делу. Местом постоянного пребывания команды были палубы или носовые кубрики. Корма традиционно целиком и безраздельно принадлежала судовому начальству. Причем это правило одинаково соблюдалось и на военных кораблях, и на торговцах, и даже у всевозможных пиратов и прочих разновидностях морских разбойников с их кажущимися вольностями.
Кто-то с той стороны осторожно попытался потянуть дверь на себя. Никакого замка, разумеется, не было, только щеколда изнутри, но последняя была заранее заложена. Не бог весть какая защита, да все лучше, чем уж вообще ничего.
Снаружи послышался шепот. Слов было не разобрать, однако и без них было ясно, что за дверью обсуждают, как преодолеть возникшую преграду. Затем послышался неясный звук, и в щель двери просунулся кончик ножа. Он подвигался вверх-вниз, а затем уперся в щеколду и стал осторожно приподнимать ее с законного места.
 
Мужчины в каюте приподнялись. Блохин попытался выдвинуться вперед, однако Липранди решительно отодвинул матроса и встал прямо перед дверью с обнаженной шпагой в одной руке и с пистолетом в другой.
Про себя подполковник пожалел, что не успел выбраться вместе с компаньоном на палубу. Здесь было явно тесновато для большой драки, и шпага могла служить лишь колющим оружием. Впрочем, у бунтовщиков были те же проблемы, и их численный перевес не играл в подобной ситуации никакой роли.
Щеколда откинулась, и дверь сразу поползла наружу. Открывать ее рывком бунтовщики не стали, очевидно надеясь застать пассажиров спящими. Оно ведь намного приятнее и легче, когда право выбора за тобой. Хочешь – буди, хочешь – нет. Вплоть до того, что можешь без малейшего опасения сделать сон человека вечным.
Лампу в каюте де Гюсак предусмотрительно задул. Зато матросы с той же предусмотрительностью взяли с собой фонарь. Зачем шарить ощупью по чужой каюте? Ночь же на дворе!
Свет фонаря отразился на острие направленной в сторону двери шпаги, и незваные гости застыли на месте.
– Доброе утро, господа, – с нескрываемой издевкой поздоровался Липранди. – Вообще-то порядочные люди прежде стучат.
Кое в чем расчет пассажиров оказался неверен. Оружие в руках матросов имелось, причем отнюдь не ножи. По крайней мере, те, кто стоял ближе, были с кортиками, вещью довольно удобной для боя в тесных корабельных помещениях и на захламленных палубах. Само наличие оружия заставило бы задуматься, да только времени на размышления не было. Если бы речь шла лишь о взятии пассажиров под арест, а затем выдвижении каких-либо требований, оно бы не требовалось, следовательно, намерения вторгшихся были более чем серьезными.
Матросы молчали. Какие бы планы они ни строили, теперь стало ясно, что все полетело кувырком, а так вот взять да и броситься на людей тоже не столь просто. Надо же хоть злость в себе пробудить, да и жизнью рискнуть, коль на то пошло. А жизнь-то своя, прерывать ее не хочется…
– Чем обязаны визитом? Вы явились сообщить, что до порта уже недалеко? – продолжил Липранди, не дождавшись от гостей никакого ответа. – Или, быть может, принесли завтрак?
Подполковник излучал уверенность в себе, кроме того, за его спиной находились Гюсак с Блохиным, и все вместе значительно остужало пыл предутренних визитеров.
В поле зрения Липранди находились трое. Стоявший первым невысокий матрос с плутоватым выражением лица и бегающими глазами, кое-как поместившийся рядом коренастый и угрюмый тип с приподнятым к плечу кортиком и возвышавшийся за их спинами верзила со шрамом на щеке и перебитым носом. Именно верзила продолжал держать над головой фонарь. За троицей угадывались другие, но их уже было толком не разобрать.
– Да что стоите? Бей! – проорал с ноткой истерики кто-то из коридора.
У головной троицы призыв не встретил никакого энтузиазма. Кричать-то всяко легче. Однако кричавший ли или кто-то другой явно надавил, и троица поневоле продвинулась в каюту.
– Шаг – стреляю, – честно предупредил Липранди.
Ему вняли. По крайней мере, на лице плутоватого отразилась растерянность, но сзади подтолкнули, и роковой шаг был проделан.
Своего слова Липранди никогда не нарушал. Выстрел в помещении оглушил всех присутствующих, и его отголоском прозвучал слабый вскрик. Пуля попала в плута, но стоявший дальше и незадетый верзила едва не уронил фонарь. Зато его коренастый приятель вдруг зарычал и с занесенным кортиком ринулся вперед.
Он сразу напоролся на шпагу, и подполковник едва успел выдернуть оружие, чтобы хотя бы парировать рушащийся сверху клинок.
Два падающих тела помешали развить успех. Все-таки каюта была маловата для такого количества людей, особенно когда они активно двигались и уж тем более норовили свалиться, не желая больше стоять.