Двергурим (СИ)
- Ты уверен, что пойдешь один, ёнгмар? – с тревогой в голосе уточнил у Дагны король Гэрин, кутаясь в грифонью шубу. – Возьми хотя бы десяток моих парней, прикрыть тебе спину! Ну не дело лезть в пасть дракона в одиночку!
- Я бы и рад, король, но никак нельзя, - отрицательно покачал головой Дагна. – Ты, как и я, слышал, что сказал бывший Алмазный Щит – там слишком узко, тоннели петляют. Я не сомневаюсь в доблести хадар Дуринфала, но в этих катакомбах они мне не помогут, а лишь станут обузой, непривычные к бою в таких условиях и с таким противником. К тому же, если твоих хадар заметят возле Дентстоуна лазутчики врага и передадут сигнал на ту сторону Глотки, то сам знаешь, что за этим последует.
- Знаю, - поджал губы старый дварф. – Бездна! Знал бы я, что существует подробная карта всех пещер и катакомб восточного Утрагзора, да еще и хранится в единственном экземпляре у Алмазных Щитов… Корни гор!
- Ну, учитывая, что составлял ее сам прапрадед Лидона, это неудивительно, владыка, - пожал плечами Дагна. – Жаль, что его потомок опозорил свой род, передав ее врагу. Впрочем, это уже не важно. Зато теперь известно, где искать норгейров, не наделав лишнего шума.
- Ты прав, ёнгмар… - мрачно кивнул король Гэрин.
- Что ж, нам пора в путь, владыка, - сказал Дагна, беря под уздцы свою лошадку. – Я надеюсь, ты не забыл, о чем я попросил после тинга?
- Корни гор! Будь уверен, сынок, мы перероем все летописи, что скопил Дуринфал за все тысячелетия своего существования! Каждый свиток и каждую карту!
- Благодарю, король, - поклонился Дагна.
- Сынок, - король подошел к нему, крепко взяв за плечи и пронзительно глядя в глаза, тихо сказал. – Возвращайся живым. Если увидишь, что дело дрянь, и тебе не справиться - уходи. Ты уже оказал всему Дуринфалу неоценимую услугу, и ни одна дверь не закроется перед тобой, твоя тарелка будет всегда полна мяса, а кружка – пива! Но Дуринфал – это не Дренг-ин-Дар. Ты не обязан за нас умирать.
Дагна выдержал взгляд короля, а потом, подняв глаза вверх, где над Вратами сияли аргенитовые руны с девизом Дуринфала, усмехнулся своим мыслям.
- На все воля Зерора, король Гэрин Серебробородый, - произнес он, вновь посмотрев на старого дварфа. – Но сорок лет назад я дал слово. Пора прощаться, тут жуткий сквозняк, а ты ненавидишь грог.
- Береги себя, сынок, - король хлопнул Дагну по плечу и повернулся к принцу. – Альтар! Пора грузить расторжение договора, мой мальчик!
Слуги, повинуясь жесту принца, перекинули кожаные мешки, лежащие на граните, на спины запасных лошадей.
- Я надеюсь на нашу скорую встречу, ваше величество, - поклонился королю Гэрину Альтар. – Что-то мне подсказывает, что у господина Дагны все получится.
- Твои слова да Зерору в уши, мой мальчик, - вздохнул владыка Дуринфала и махнул рукой. – Ну все, езжайте. Пошли, Марог, а то у меня от этого клятого ветра уже слезы выступили.
- До свидания, принц Альтар! Легкой дороги! И тебе до свидания, двергурим! – прогудел чернобородый воин, расплывшись в улыбке. – Когда разрушишь машины, не убивай там всех - оставь парочку и для нас! Я тоже хочу себе трофей из Синей Стали!
Король Гэрин уже скрылся в арке, и оттуда все тише доносились звуки его голоса.
- Бездна! Как они там живут на поверхности? Как ни выйду - сквозняк! Другое дело у нас – тепло, сухо и на голову ничего не капает… Не понять дварфу человека, корни гор. Марог, Пошли!
Глава 21
Дагна почти весь обратный путь ехал молча, периодически попыхивая трубкой и с тоской глядя на подходящие к концу запасы табака. Осень подходила к концу, западный ветер принес с собой холод, люди кутались в плащи, кое-кто из слуг даже подхватил насморк, но дварф будто бы не замечал всего, что происходит вокруг, занятый размышлениями о предстоящей, без всяких преувеличений, смертельной авантюре. Дагна мало ел на привалах, предпочитая еде пусть и краткий, но сон.
Вечером четвертого дня пути, когда отряд остановился на ночевку и разбил лагерь, принц Альтар со слугой, несшим небольшой раскладной стульчик, подошел к костерку дварфа, сосредоточенно грызущего жесткий кусок вяленого мяса.
- Позволите присоединиться? – спросил принц и, дождавшись кивка Дагны, жестом указал слуге поставить стул рядом с дварфом. - Ты свободен, Мерег, благодарю.
Когда слуга с поклоном удалился, принц какое-то время молча смотрел на пляшущие язычки пламени.
Наконец, Дагна вздохнул и, с досадой бросив в костер опостылевшее мясо, принялся набивать трубку остатками табака.
- Я догадываюсь, о чем вы думаете, господин Дагна, - произнес принц Альтар, подняв с земли сухую веточку. – Я могу вам как-то помочь?
- Не знаю, что и сказать, принц, - хрипло ответил дварф и, закашлявшись, потянулся к фляге с водой. От долгого молчания у него пересохло в горле, но до этого момента Дагна не придавал этому значения. – Думаю, у каждого из нас свои задачи.
- Насколько я помню, в ваши планы не входило принимать участие в этом... конфликте, - заметил принц Альтар. – Что изменилось?
- Изменились фигуры на доске, принц, - сказал Дагна, напившись холодной воды. – Ведь до недавнего времени все выглядело совсем иначе. Какие-то орки собирают большую орду, чтобы напасть на Исгард, который в свою очередь рассорился с дварфами на почве денег, и те теперь не хотят помочь соседям, хотя до того не раз и не два бились бок о бок с людьми, защищая общие интересы. Ввязываться в подобное пристало лишь наемнику, которым я не являюсь, о чем сразу и сообщил графу Аргайлу еще при первой встрече в городке Грот. Я же хотел лишь получить нужные мне сведения и убраться куда подальше, потому что, уж прошу простить за дерзость, принц, мне были глубоко безразличны как ваши политические дрязги, так и какой-то пограничный конфликт, коих десятки, если не сотни, по всему Континенту.
- Однако, вы все же согласились мне помочь с переговорами в Дуринфале, господин Дагна, - заметил Альтар.
- Не стану скрывать, принц, - прямо взглянул на него дварф. - Только из уважения к графу Аргайлу, который за недолгое время нашего с ним знакомства проявил себя как человек чести и ни разу не играл со мной втемную.
- Благодарю за откровенность, господин Дагна, - задумчиво вздохнул принц Альтар.
- Не стоит, принц. Я особо ни на что не рассчитывал, когда отправлялся вместе с вами в Дуринфал. Все изменилось, когда вскрылось истинное положение дел. А теперь и моим сородичам нужна помощь, и так уж вышло, что в моих силах попытаться ее оказать. Я перестану себя уважать, если повернусь к ним спиной.
- Вы можете погибнуть там, - возразил Альтар.
- Не исключаю такого исхода, принц, - кивнул дварф, огладив бороду. – Но все же хочу попытаться. К тому же поиск нужных мне данных займет время. И если есть хоть призрачная возможность, что король Гэрин сумеет что-нибудь отыскать, я постараюсь это время ему выиграть.
Принц кивнул и подвинул веточкой выкатившийся уголек обратно в костер.
- Какой была та война? – спросил он. – В Аусгоре.
- Долгая и страшная, принц. Я никому не пожелаю пережить подобное.
- И тем не менее, – Альтар слегка улыбнулся. – Вы все же готовы пережить это вновь, господин Дагна?
- Если это сохранит множество жизней – да, - сурово сказал Дагна. - Я не знаю мотивов черных гномов, не знаю, что им нужно, и чего они хотят. Но после них остается только мертвая, безжизненная земля. Их самое страшное оружие, принц, не машины, как таковые. И каким-то образом, оно оказалось в лесу Неревальд.
Альтар замер, и легкая улыбка сошла с его лица.
- Мертвые гоблины? Разве это не дело рук их шамана?
- Нет, принц. Это был амулет Черного Солнца. Только в этот раз повезло, что у бурых оказался обычный камень без кристалла.
- Вы хотите сказать, что могло быть хуже, чем практически неуязвимые твари, рвущие людей на лоскуты?
- Будь в тот день проведен полный ритуал, полк не вышел бы из леса. В Аусгоре мы сражались против своих же товарищей, принц. Среди норгейров не так-то много хороших воинов, в прямом столкновении двергур смяли бы их как лавина, сошедшая с гор, но их методы боя отличаются от наших. Черные гномы - мастера засад, они бьют из тени и только наверняка. Но тогда, повторюсь, об этом еще никто не знал. Первыми погибли в ядовитом облаке распылителей три тысячи хадар переднего края. Элита элит. А затем все пошло по экспоненте. Меньше, чем за неделю, ими было убито еще семь тысяч.