Гарпунер (СИ)

— Упустим! Ну ка быстро крепить! Шевелитесь каракатицы! — проорал Димка в ухо стоявшему рядом рулевому и тот, взяв с собой вперёдсмотрящего, мгновенно исчез с мостика. Зря он конечно, на палубе сейчас совсем не безопасно.
Матросы работали споро, но не успели… Я видел, как они схватили цепь и принялся что–то делать на палубе и тут, в этот самый момент, на китобойца налетела волна и накрыла людей с головой.
— Держи руль Витька! — я даже толком понять ничего не успел, как Бивнев слетел на палубу, бросив штурвал. Мне ничего другого не оставалось, как перехватить управление судном. Дальше я был только невольным свидетелем разыгравшейся трагедии, не в силах помочь своим товарищам. На мостике, кроме меня никого не осталось.
— Капитана на мостик! Подвахту на палубу! Живо мать вашу! — проорал я в переговорную трубу, даже не подумав, что кричу я в машинное отделение. Но механики меня поняли правильно, уже через пару минут капитан и несколько матросов, во главе с боцманом, были возле меня, но даже они, помочь ничем уже не могли.
Когда схлынула волна, накрывшая матросов, я увидел, что оба они лежат без движения, их с силой ударило о надстройку. Дима мог спасти только двоих — себя и одного из пострадавших, у него хватило бы времени занести раненного в надстройку, но он предпочёл пожертвовать собой и спасти обоих…
Я видел, как он шустро привязывает пострадавших к лееру, а за его спиной, прямо перед носом китобойца, поднимался очередной водяной вал. Дима успел, он работал до последнего, не думая о себе, и когда «Энтузиаст» снова скрылся под водой, начавшие приходить в себя матросы были крепко привязаны к борту судна. Я помню, как в последний момент он обернулся, а потом резко выпрямив спину, бросил взгляд на мостик, на его лице не дрогнул ни один мускул и мне кажется, что он даже улыбнулся мне, а потом пропал — больше никто и никогда не видел ни живым, ни мёртвым старшего помощника китобойца «Энтузиаст» Дмитрия Бивнева.
— Человек за бортом! — это кричал уже боцман, который застал самую развязку трагедии.
— Стоп машина! Китов отвязать, на флаг! — ору я в переговорную трубку и окружившим меня матросам, перекладывая руль в сторону борта, с которого Бивнев упал в воду, но крепкая рука капитана отбрасывает меня от штурвала. Строгонов занимает моё место и тут же отменяет мою команду.
— Отставить! Полный ход! — и повернувшись ко мне, орёт так, чтобы я услышал — нельзя машину останавливать Витя! Погибнем! Сейчас развернёмся с ходу и назад пойдём! Если сможешь, давай в бочку с биноклем!
Дважды просить меня не пришлось, я бросился на переходной мостик и с него перебрался на ванты. Как «человек паук» из известного всем комикса, уже через несколько секунд я был в ходящей ходуном бочке и крепко привязывался к мачте. В это время команда боцмана радикальным способом избавляется от китов, просто на просто воткнув в каждого по флагу и перерубив хвостовой стебель. Снова причалить их к борту китобойца будет большая проблема, но всем сейчас не до этого. Да и найдём ли мы потом этих китов…
Вся свободная команда заняла возвышенности судна, обшаривая взглядом горизонт в поисках смытого волной товарища, капитан мастерски управлял судном, каким-то чудом избегая встречи с огромными волнами, рядом с ним стоял Дед, готовый в любой момент перехватить управление, а наш китобоец описывал полную циркуляцию, возвращаясь на место падения.
Три часа поиска, и всё без результата, Диму Бивнева, найти мы так и не смогли…
Не сказать, что я или кто-то из команды особо горевали по своему старпому, нужно смотреть правде в глаза, у Димки не было друзей в команде, скорее больше половины экипажа считали его своим недругом, но его смерть, тем не менее всех потрясла. И потрясла не столько сама гибель молодого старпома, сколько то, что он сделал перед ней. Своим поступком, он списал все свои прегрешения и нанесённые обиды, только вот слишком дорогую цену ему пришлось за это заплатить. Хотя конечно, в том, что случилось, была целиком его вина, нельзя было отправлять матросов в тот момент на палубу… Смелый он был человек, не трусливый, и поступил достойно, не каждый так сможет — поставить на кон свою жизнь, ради спасения товарищей, хоть и попавших в беду по твоей вине.
 
Снова у нас в экипаже некомплект. Два матроса, пострадавшие во время шторма в лазарете, у одного перелом руки, у другого сломано два ребра и нет старпома.
— Ты понимаешь Илья Николаевич, что к вам попросту никто не хочет идти?! — орёт капитан-директор на капитана, когда мы собрались в кают-компании «Алеута», после произошедшего — Никто! Половина всех пострадавших за сезон — с «Энтузиаста»! Два человека которые погибли — с «Энтузиаста»! У вас весь руководящий состав судна за сезон сменился, только третий помощник держится! Да вас уже просто бояться! Нет у меня для вас людей! Нету! До конца сезона будете ходить в том составе, который есть! Ставь Жохова на вахту, он молодой, выдержит!
— Жохов гарпунёр, ему стрелять надо — вяло возражает капитан, да и так всё понятно. Сухогруз «Колыма» только недавно отошёл от плавбазы, а значит нового человека, даже если его и направят на флотилию, придётся ждать не меньше месяца.
— Ничего! Выбирай ему вахты днём, когда идёт охота, а сам со своим штурманом и ночью можете подежурить! Да что я тебя учу?! Разберешься! В общем так, береги людей, больше ты у меня ни одного человека не получишь!
Ну а потом нам пришлось написать кучу рапортов и объяснительных, а также побывать и у представителя НКВД флотилии, уж очень у него много вопросов к нам накопилось.
Наш флотский чекист, в том числе и благодаря действиям которого «Алеут» удачно и без особых потерь вышел из истории с обнаружением японской секретной базы, был мужик в возрасте, и в отличии от своего коллеги с краболова «Коряк», особо размусоливать ничего не стал. Опытный и прожжённый оперативник не стал нас вызывать по одному, он собрал нас всех вместе и заставил написать, как всё было. Прочитав объяснительные, он высказался коротко, но ёмко.
— Вовремя Бивнев «ушёл», был приказ его арестовать, а теперь он остался чистеньким. Ну а вы… Вот вы где у меня все! — он показал кулак и почему-то покрутил его перед носом третьего помощника — Смотрите у меня, герои русско-японской войны херовы!
— И чего это было? — удивленно и задумчиво прошептал штурман «Энтузиаста», когда мы возвращались на китобойца.
— Это было сильно! — ответил я, а чего ещё сказать? Мужик реально произвёл на меня впечатление, такой по мелочам работать не будет и за неудачный анекдот под статью не направит, он — на своём месте! Ну а то, что он знает практически всё, про всех и каждого на «Энтузиасте» и всей флотилии, сомнений не вызывало.
Я прекрасно понимал, что арест Бивнева, принёс бы экипажу куда больше горя и неприятностей, чем его гибель. Димка, вода и морское дно ему периной, молчать бы не стал, а там глядишь и я, и нынешний капитан, присоединились бы к дружным рядам политзаключённых. Так что, как бы кощунственно это не звучало, но я согласен с чекистом, погиб наш старпом как нельзя вовремя.
Но неприятности мои, вызванные гибелью Димки, и не думали прекращается. Не успел я выйти от чекиста, как меня выдернули к замполиту. Та же история, по кругу, снова мне пришлось рассказать, как было дело, снова мне пришлось писать бумагу, ну а потом замполит перешёл и к сути того, зачем он меня вызывал.
— Мы с капитаном старые большевики, ещё в гражданскую воевали и знаем, что такое потери. Раскисать и опускать руки нельзя! Бойцы уходят, а бой должен продолжаться! Наша партия, наш народ и товарищ Сталин возлагают на нас большие надежды! Бивнев был хорошим человеком, честным, порядочным и отличным помощником для старших партийных товарищей! Без сомнения, его наградят за его подвиг, хоть и посмертно. Дмитрий был парторгом китобойца «Энтузиаст»! — заливался соловьём замполит, а я думал о других вещях: знал бы ты, что Бивнего могли вот-вот арестовать как японского шпиона, так бы на изгалялся! Да и взлёт по карьерной лестнице, моего старшего на один курс однокашника стал теперь понятен — он двигался по партийной линии, ведь когда Жохов пришёл на флотилию штурманом, то есть третьим помощником капитана, Бивнев был уже вторым! И ещё интересно, я прослужил на «Энтузиасте» несколько месяцев, а про то, что у нас есть парторг, даже и не знал!