Святоша

Она смеется, и это сухой смех.
— Как будто ты можешь причинить мне боль.
Она говорит это так, как будто это самая нелепая вещь, которую она когда-либо слышала, но я могу сказать, что это правда. Даже если она сама себе в этом не признается.
— Скарлетт, если этот парень что-то сделал, то, даю слово, я с ним разберусь. Но это не выход. Не здесь и не сейчас.
— Нет, — говорит она. — Это мой выбор. Мой выстрел. Я должна быть единственной, кто это сделает. И тебе не прискакать сюда со своим чертовым ирландским братством и не забрать у меня мой момент славы.
Рука Скарлетт дрожит, даже когда она произносит это, и я знаю, что Скарлетт думает, будто может справиться с чем угодно. Я также знаю, что она натворила много дерьма. Я видел, как она разделала мясника, когда ей представилась такая возможность, не колеблясь ни секунды.
Но она не убийца.
Скарлетт никогда раньше не убивала. И я не намерен позволять ей начинать это делать прямо сейчас.
— Как только ты это сделаешь, пути назад не будет, — говорю я ей. — Я отвезу его обратно в Бостон. Там мы с ним разберемся. Все, что захочешь, Скарлетт. Мне просто нужно, чтобы ты была честна со мной.
— Ее зовут не Скарлетт, — прошипел Итан, освобождаясь от ее туфли. — Что за бред. Если кто-нибудь из вас хоть пальцем тронет меня, моего отца...
Скарлетт бьет его ногой в рот, и два его зуба летят на асфальт, а я бросаюсь вперед и хватаю ее сзади. Я борюсь за заряженный пистолет в ее руке, а Скарлетт не отпускает, но я не хочу причинять ей боль... а чертов Итан создает слишком много шума.
У нее уже взведен курок, и когда она нажмет на него, я ничего не смогу сделать. Но это револьвер, и она не рассчитала отдачу, и очевидно, что она никогда не стреляла из него раньше. Даже ни на йоту бдизко к Итану, но все равно слишком громко, и все в радиусе трех кварталов услышали выстрел.
А если и не слышали, то теперь услышат, как Итан ведет себя как плакса.
Господи, мать твою.
У меня связаны руки, а времени на другие варианты нет. Я тянусь вниз, выхватываю нож с бедра Скарлетт и вонзаю его в гребаное горло Итана, перерезая артерию.
Скарлетт в шоке смотрит, как его кровь стекает на асфальт под ним, поэтому я отворачиваю ее и делаю то, что считаю должным. Я забираю бумажник Итана и часы, чтобы все выглядело как ограбление, а затем встаю и забираю пистолет из ослабевшей руки Скарлетт. Ее глаза закрыты, и она дрожит.
Она не говорит и не спорит, когда я хватаю ее свободной рукой, а другой застегиваю куртку.
Я тащу Скарлетт через квартал прямо в гараж отеля и усаживаю на пассажирское сиденье, пристегивая ее, прежде чем занять место водителя.
Дорога обратно в Бостон долгая и спокойная. Я останавливаюсь в «Слейнте» и звоню Конору, поручая ему выйти и забрать у меня ключ от отеля. Похоже, сегодня Жнец отправится в Нью-Йорк.
Когда мы возвращаемся в мой дом, я запираю Скарлетт изнутри и тащу ее с собой в ванную. Она уже не дрожит, но все еще молчит. Я снова усаживаю ее на стойку и срываю с себя пропитанную кровью рубашку.
Прежде чем я успеваю добраться до душа, Скарлетт останавливает меня, тянется в карман джинсов и достает карточку Шарлотты, разрывая ее на кусочки.
— Ах, Господи, — кричу я. — Вот о чем ты хочешь сейчас поспорить? После всего, что только что произошло?
Скарлетт не отвечает. Вместо этого она тянется вверх, чтобы пальцами размазать немного крови Итана по моей груди.
И на кратчайшее мгновение в ее взгляде мелькает спокойствие.
— Что он с тобой сделал? — спрашиваю я.
— Теперь я поняла, — отвечает она.
— Что поняла?
— Ревность, — говорит она. — Должно быть, вот что это такое. Это чувство. Мне оно не нравится.
— Господи, Скарлетт.
Я притягиваю ее к себе и целую. Целую ее до умопомрачения. Она самая худшая вещь для меня, и я ничего не могу с этим поделать. Я все равно хочу ее.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — говорит Скарлетт, и на этот раз по-настоящему. — Пока ты весь покрыт его кровью.
 ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ 
  
  
 
  Скарлетт  
 Я не хочу вернуть свою невинность. Я хочу снова ощутить, как приятно было её терять 
Ф. Скотт Фицджеральд
 
 
Руками Рори переходит к молнии моего платья на спине, и только когда он расстёгивает ее, я отталкиваю его.
— Я тут за главную.
Рори не упускает из виду высокий тон моего голоса.
— Хорошо, милая, — говорит он мне. — Все, что пожелаешь.
— Раздевайся, - говорю я. — И сядь в это кресло.
Рори все еще не доверяет мне и все еще раздумывает, не стоит ли ему уже просто бросить меня, и я его не виню. Я бы тоже себе не доверяла.
Но он делает так, как я прошу.
Рори расстегивает джинсы, и они падают на пол. На нем черные боксеры, и тело Рори твердое, как у зверя, и такая характерная буква V, как у моделей, и идеально плоский живот, так что вполне логично, что так много женщин хотят его.
Рори мог бы сделать со мной все, что захочет, если бы у него действительно было такое желание. Он мог повалить меня на кровать и трахать так, как ему заблагорассудится, независимо от того, нравится мне это или нет.
Но Рори хочет, чтобы мне понравилось с ним, и это глупая надежда, но когда он садится в кресло, раздвигает ноги и дает мне полный доступ к своему телу, я тоже хочу, чтобы мне понравилось с ним. Я хочу запомнить эту ночь. Я хочу смыть кровь Итана чем-нибудь другим. Чем-нибудь получше.
Игра началась.
Итан мертв, и хотя он умер не от моей руки, но я чувствую облегчение, и я благодарна Рори, и я хочу показать ему, как я благодарна.
Мои пальцы дрожат, когда я позволяю платью упасть на пол, отбрасываю его от себя в сторону. Рори уже возбудился от вида меня, его член буквально разрывает трусы по швам, когда он смотрит на красный кружевной бюстгальтер и стринги. Но все же он возбуждается и от вида туфель. Он любит меня на каблуках, и взглядом продолжает скользить по моим ногам, и я знаю, что он хочет, чтобы я не снимала их.
Так я и делаю.
Чувствую что-то прямо сейчас. Какое-то чувство. В этой комнате. С ним.
Я точно не знаю, что это такое. Но оно зарождается в моей груди. В животе. В крови, текущей по моим венам.
Я хочу его.
А еще я не хочу, чтобы он принадлежал кому-то еще.
Мой пульс сильно бьется у меня в горле, и мое тело жаждет быть сверху. Для меня это чуждо – настолько терять всякий контроль.
Я всегда все контролирую.
Рори угрожает этим. Забрать это у меня.
— Скарлетт? — спрашивает он. — С тобой все в порядке?
Я моргаю и натянуто киваю ему. А потом я стягиваю стринги вниз по бедрам и выхожу из них, отбрасывая каблуками.
Я подхожу к Рори.
Его пальцы сжимают подлокотники кресла, и Рори хочет прикоснуться, но он снисходителен. Его шея напряжена, но он сохраняет со мной зрительный контакт. И я рада, что я не единственная, кто сейчас чувствует себя не в своей тарелке.
— Ты сущая чертова пытка, — стонет он, когда я занимаю место меж его мускулистых бедер. — Чистый грех.
Я хватаю его за плечи и перемещаю свое колено рядом с его бедром, прежде чем перекинуть другую ногу таким образом, чтобы оседлать Рори.
Мои обернутые в кружево груди у его лица, и Рори склоняется вперед, совсем немного, прежде чем я хватаю его за волосы и притягиваю ближе.
Я хочу, чтобы он это сделал.
Я хочу, чтобы он делал то, что хочет, но мне также нужно держать себя в руках.
Это сбивает с толку.
— Прикоснись ко мне, — бормочу я.
Что он и делает. Рори руками скользит вверх по задней части моих бедер, чтобы сжать плоть моей задницы в своих ладонях, в то время как его рот захватывает мой покрытый кружевом сосок.
Рори царапает мою кожу, и засасывает сосок, и это совсем другое, и это хорошо, и это так сексуально. Он лижет меня через тонкую преграду лифчика, пожирая и потираясь лицом о мои сиськи. Одну их рук Рори положил мне на бедро, прижимая меня ей к своей эрекции. Он твердый и уже истекает спермой, и такой пухлый, что мне может быть больно.