Невольница судьбы (СИ)

И тут на меня удушливой волной навалилась ужасная мысль. Я даже остановилась, выдернув руку из руки Сэтмана.
— Это получается, что у нас не может быть детей? — чрезмерно импульсивно воскликнула я, уставившись на него, и стала сверлить взглядом, мысленно умоляя: «скажи, что я не права, ну, скажи». Но он молчал. Потом снова взял меня за руку и, глядя в глаза, произнёс:
— Будем надеяться на перемены в нашей жизни. А сейчас надо смириться.
Чуть не разревелась. У нас не может быть детей! Обалдеть! Не слишком ли много плохих известий за один день?
Сэтман дёрнул меня за руку и кивнул вперёд — мол, пошли. Ну что же, если надо, то пошли. Ватными ногами поплелась следом. Выбора особого не было — он продолжал тянуть меня за руку. Что-то сомневалась я, что в ближайшее время наше положение изменится. Так что, о детях придётся забыть? Но я не согласна! Хотя, моего согласия никто и не спрашивал.
— А много в городе таких, как мы? — я уже начала бояться слова «изгои». Раньше я к нему относилась с большей терпимостью.
— Изгои есть не только здесь, но и в каждом городе есть.
Блин, это не ответ!
— Примерно сколько семей? — всё же не удержалась я.
— Семей? — Сэтман тяжело вздохнул. — У простолюдинов не может быть семей. Я тебе об этом тоже говорил.
Ах, ну да, как я забыла? Право первой ночи! И его имеют только мужчины правящих семей. Но они не женятся на простолюдинках, чтобы потом так же, как Сэтман, не слоняться по непрезентабельным районам города. Ладно, задам вопрос по-другому.
— Сколько таких человек в городе?
— Если город небольшой, то сотня, может, две. А здесь, наверняка, больше тысячи.
Ого! Да это огромное количество! Каждое новое известие порождало новые вопросы.
— Если изгоями не рождаются, то откуда их столько?
— Это отбросы общества. Воры, мошенники, бандиты, убийцы. Или же те, кто употреблял магическую россыпь во вред окружающим.
Стоп! Так получается, что все эти люди — преступники? Тогда понятно, почему от них шарахаются, как чёрт от ладана. Но пугало другое — нам придётся жить среди них. В сотый раз пожалела о том, что из-за одной ночи любви мы с ним встряли в такую передрягу. Но имеем то, что имеем. И как выпутаться из всего не понятно.
Глава 20
Вот мы и дома…
День клонился к вечеру, когда отыскали пятьсот сорок восьмую улицу. Как я и думала, она была на отшибе города. Ноги ныли, спина тоже. Хотелось лечь и умереть.
Управляющий кварталом Моллирс, к которому велел нам обратиться главный распорядитель, оказался чрезмерно смуглым мужчиной лет сорока. Его совсем не красили немытые сальные волосы, полный рот полусгнивших зубов, бугристый нос картошкой и недельная щетина на грубом лице. Всё это немыслимое уродство крепилось на короткой шее, под которой простиралось тучное тело тюленя. Короче, не мужчина, а «мечта всех женщин»! Как приснится, так трусами не отмашешься. А потом ещё испуг у бабки будешь выливать, или заикой останешься.
— Ирина и Сэтман Гирсэлд, — представил нас Сэтман.
Ну вот… Мне больше нравилось, когда обо мне говорили «леди Гирсэлд». Но больше услаждать мой слух этим титулом никто не станет. Поняла.
— Да, меня предупредили, — хриплым прерывающимся голосом отозвался Моллирс. — Если согласны платить сто монет в месяц за жильё, то покажу свободную комнату.
— По цене, думаю, сговоримся, — уклончиво ответил Сэтман. Видимо, ночь на улице его не прельщала, потому было всё равно за какую сумму и какую комнату нам выделят. — На данный момент денег нет, но завтра я пойду в каменоломни и со временем расплачусь с вами.
Мне совсем не понравилось, как Моллирс смотрел на меня. Думаю, что Сэтман это тоже заметил, так как в процессе разговора как бы невзначай шагнул вперёд, загородив меня.
— Нет денег? — насупился Моллирс, почесав пухлый живот. — Знаешь, Сэтман Гирсэлд, но это не мои проблемы. Нет денег — нет жилья. Впрочем, если ты подождёшь тут немного, а твоя красотка прогуляется со мной и расплатится, то…
 
Он не договорил. Сэтман ринулся к нему так быстро, что Моллирс аж вскрикнул от страха, ощутив захват рубашки на груди. Сэтман подволок его к себе за грудки и зашипел прямо в лицо.
— Если ещё раз посмеешь что-то подумать или сказать о моей жене, то изуродую тебя ещё больше, чем тебя изуродовала жизнь. Держись от Ирины подальше. Учти, она — моя жена, а не наложница. И это многое меняет. Ни ты, ни тебе подобные не смогут притронуться к ней. А если ты не оставишь грязные намёки, я убью тебя. Небо свидетель, что рука не дрогнет.
Моллирс часто заморгал и попытался высвободиться. Но другая рука Сэтмана ухватила его за горло и сжала. Моллирс захрипел. Сэтман с силой откинул его и тот повалился на землю.
— Хватит! — выкрикнул Моллирс. — Не нужна она мне! Да и с жильём сейчас разберёмся.
Сэтман встал над ним, расставив ноги и скрестив руки на груди.
— Так-то лучше, — заметил он. — Поднимайся и отведи нас.
Моллирс неуклюже заворочался и встал. Глянув исподлобья на Сэтмана, кивнул, чтобы мы шли за ним. Сэтман снова ухватил меня за руку и повёл за собой. Пока шли, Сэтман решил не терять время зря и преступил к расспросам.
— Сколько получают работники каменоломни?
— Монет сто пятьдесят. Кто-то больше, кто-то меньше. Зависит от старания.
Мы с мужем переглянулась. Если сотню отдать за жильё, то на еду остаётся всего пятьдесят. Я не знала, много это или мало, но, увидев сожаление в его глазах, поняла, что мало. Ну вот. Так я и думала, что не всё так просто, как думал Сэтман. Если я не буду работать, то помрём с голода.
Стремительно темнело, и я с опаской озиралась по сторонам. В домах загорелись свечи и камины. Надеюсь, у нас тоже будет камин, а то по ночам зябко.
Моллирс привёл нас к обветшалому дому и стал подниматься по лестнице на балкон второго этажа. Мы не отставали. Лестница и сам балкон не внушали доверия. Я всё переживала, что хлипкая конструкция завалится под нашим весом. Но обошлось без происшествий. Несколько человек, живущих здесь, не поленились выйти, чтобы проводить нас любопытными взглядами. Некоторые были неопрятные и пугающие, но несколько человек выглядели ухоженно, хоть и бедно. Дойдя до самого конца, Моллирс остановился перед покосившейся дверью, толкнул её, и мы вошли в совершенно тёмную комнату.
Моллирс достал из кармана свечку и зажёг её. Чтобы получше осветить помещение, поднял руку повыше.
— Здесь и будете жить, — огласил он, косясь на нас. Видимо, хотел, чтобы жильё понравилось. То ли боялся гнева Сэтмана, то ли его сильно заинтересовали сто монет в месяц. — Если что будет нужно, знаете, где меня найти. А пока что располагайтесь.
— Спасибо, — я попыталась быть вежливой, видя, что Сэтман не намерен благодарить управляющего кварталом.
Моллирс кивнул, отдал мне свечу и поспешно вышел.
— Постой! — окликнул его Сэтман. Тот замер, и мне показалось, что слегка втянул голову в плечи. — Скажи-ка, а как попасть в каменоломню.
Моллирс развернулся и промямлил:
— С рассветом все мужчины собираются на местном рынке и оттуда их сопровождают стражники в карьер. Вставай пораньше, и иди за всеми. Потом на месте разберёшься.
— Спасибо, — откликнулся Сэтман.
Концовка разговора у меня слилась в шелест голосов, потому что после слов «их сопровождают стражники», я уже мало что слышала. Кошмар! Сэтман пойдёт под конвоем в каменоломню, как какой-то преступник! Впрочем, в глазах закона он и был преступником. Но всё же надо различать преступления, которые совершили закоренелые негодяи и то, что сделал Сэтман. Однако никому не было дела до чьих-то проблем и чувств.
 
Моллирс ушёл, и Сэтман обнял меня за плечи.
— Вот мы и дома, — с теплом произнёс он.
Дома? Этот облезлый сарай можно так назвать? Стены обмазаны глиной и потрескались, единственное окно меленькое и выходит на балкон, а дверь изрядно покосилась и, того гляди, свалится с петель. В одном углу, подальше от двери и окна стоял грубый топчан, сколоченный из необтёсанных досок, а на нём лежал соломенный тюфяк, прикрытый холщевиной. Пара небольших подушек, одеяло из лоскутов. В другом углу стоял стол и три табуретки возле него. На нём громоздились глиняные плошки, деревянные ложки и пара котелков.