Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Тише. Древние правители не виноваты. И ответят за преступления не экспонаты, а люди. Живые. Все-таки надо уходить. Тут опаснее, чем в горах и руинах, где бродят убыры. Даже если остатки совести борются у доктора со стыдом, кто знает, что победит?
Только сейчас Младший заметил среди артефактов большое радио. Александр видел подобное в Прокопе. А вдруг это не экспонат? Точно, есть шнур, и есть розетка на стене. Подключил, щелкнул выключателем, покрутил ручку. Нет эффекта. Без электроэнергии не работает, и у доктора явно есть генератор, но за все время, что Саша был тут, он его не включал. Обходились коптилками. И осматривал его врач без электрического света, если не считать яркий налобный фонарик.
«Он не шпион, – догадался Саша. – Просто ждет и надеется. Потому что для него эти люди – ниточка, связывающая с сыном и с покойной женой. И с миром мечты. Поэтому и слушает эфир. Может, он знает про засаду и разгром? Сдаст? Хотя вряд ли СЧП поедет сюда за мной одним. Невелика птица. Плевать им на меня. А доктору все равно веры больше нет. Здесь и кроме Орды могут быть плохие люди».
Надо делать ноги, подумал Данилов. Но как быть с тем, что он все еще чувствует себя как жеваный лимон?
«Тут вокруг полно деревень… занимай пустой дом и живи, сколько хочешь», – подумал парень. – Отлежаться можно и там. Главное, дойти».
Хотя Саша пытался не подавать вида о своем открытии, утром Андреич все понял. Может, увидел, что дверь не так закрыта или ручка у радио не так повернута... (Кто садился на мой стул и сдвинул его с места?)… Хотя Младший и пытался статус-скво восстановить.
– В сарае был? Это Катя занималась, – сказал доктор. – Старым миром очень увлекалась. Историей. Детей учила… сейчас школа пустая стоит. Собирала древности. Эти вещи она по всем соседним городкам собирала, я помогал. Когда про Орду услышала (странник однажды у нас неделю прожил, много про них рассказывал, тогда у них все только начиналось), решила сделать бюст Виктора Иванова. Долго выбирала материал. Взяла дерево, «потому что оно живое и теплое». Говорила: вот великий человек, мы должны на него молиться. И умирала с его именем, не с моим. Представляешь? Потому что это – надежда. На то, что мир вернется в наши селения… Только на него… или на таких, как он.
– И как они это сделают? – не удержался Саша. Он ждал, что доктор расскажет ему о царстве добра и прощения. И можно будет высмеять его.
Но тот сказал иное.
– Обыкновенно, Санька. Через огонь и виселицы. А что, бывает по-другому? Нет. Добро придет через поколения. А пока будет железо и кровь. Когда-нибудь и ты поймешь. Если еще не понял.
Младший почувствовал прилив ярости, от которой стало жарко. С гнильцой этот доктор. Хуже самих ордынцев. Те хотя бы вояки, некоторые даже честные... в своем зверстве. А этот… сам вряд ли кого-то вешал. Не видел, как у человека язык вываливается. И как рубят в рукопашном бою в тесном коридоре, как колют штыками пленных. Хочет, чтобы грязную работу другие сделали. И даже то, что он эту мысль не скрывает… чести ему не делает. Он ее не скрывает, потому что она для него естественная.
Младший на секунду даже подумал, чем можно отомстить этому почитателю Уполномоченного. Без разрушений. По мелочи. Что-нибудь украсть, сломать или изрисовать. Или хотя бы уйти, не заплатив. Но потом решил, что это низко и по-детски.
Вероятность еще раз встретиться почти нулевая. Даже если придется когда-то возвращаться этой дорогой. Но вспоминать потом со стыдом даже такую мелочь не хотелось.
Нельзя. Если уж что-то творить, то по-крупному. Но не здесь и не с этим человеком.
– Короче, так, – наконец, произнес Андреич. – Встанешь на ноги и уйдешь. Я не могу рисковать. Ордынцам на тебя насрать, да и где они?.. Но наши сильно бузят. Догадались они. Ну не любят у нас чужаков. А я не хочу проблем.
– Да я и сам вас не хочу подставлять. Уйду.
– Вот и отлично. Твой путь – это твой путь.
– Послезавтра, – уточнил Саша.
 
– Да живи до понедельника, – махнул рукой доктор, отводя глаза. – А то еще в дороге температура скакнет, помрешь. Ты все-таки мой пациент.
– Спасибо, но нет. Послезавтра.
– Ну, как знаешь, – тот, судя по всему, был рад, – А все-таки… если честно… куда ты идешь, чего ищешь?
– Есть у меня одна цель. Но я вам не могу сказать, – не получалось у Саши соврать, голова совсем не варила. И правду говорить нельзя. Это было бы слишком.
«Найти того, кто называет себя Уполномоченный. И заставить его заплатить».
– Что, как в книжках? Темных властелинов побеждать и принцесс выручать? – усмехнулся Андреич. – Твое дело. Принцессу-то тебе уже пора. Только не болтай по пути лишнего. Тебе повезло, что не попал в Сатку. Мы − еще нормальные. А знаешь, как говорят у соседей? «С собаки можно снять одну шкуру, а с прохожего – целых три и еще сапоги». Рукавицы, шапку, штаны, тулуп, даже нательное белье – ничем не брезгуют. А тем более вещичками в рюкзаке или мешке. И считают, что правы. Что хорошее дело делают, все в дом, для семьи. Да и труп могут бросить, а могут и в дело пустить.
– Неужели?
– Нет, не думай, я же говорил, мясо ни у нас, ни у них не едят. Людоедство – зашквар, как говорится. Но свиньям или псам притащить замерзшего могут.
– Дичь какая.
– Именно. Дичь. Где-то табличка весит на трассе, что чужие должны за проход платить. Но она маленькая и ее снегом заносит.
Младший вспомнил, как за ним гнались на шоссе. Похоже, то были не случайные преследователи, а охотники на людей. Интересно, сколько и чем надо было заплатить, чтобы избежать побоев?
Пару минут помолчали, каждый, видимо, вспоминая о своем.
– Или все-таки остаться до понедельника надумал?
– Не могу, – ответил парень. – Надо идти дальше.
Куда именно, не сказал. Об этом так же нежелательно говорить, как и о главной цели похода.
Саша почувствовал, что доктор его ответу даже рад.
– Деревня наша почти не контачит с миром. Живем на краю задницы. Я-то немного поездил… а вот остальные верят, что дальше живут мутанты с двумя головами. Но знаешь, что я тебе скажу? В этом довольно много правды. Потому мы и радовались «сахалинцам». Те вроде ничего. За порядок. Жаль, что пока не вышло к ним прикрепиться.
–Значит, надеетесь, что они вернутся?– Я надеюсь. Но вряд ли это будет скоро. Не раньше лета. Если зачем-то надо к ним, то тебе только в Уфу или в Белорецк. Скорее, в Уфу. В Белорецк дороги нормальной нет. Но у нас так далеко никто не ездит. Деревни будут по пути, но не факт, что тебе туда стоит заходить. Везде ситуации разные, могут и в яму посадить, если увидят, что ты не из местных. Разве что Орловка… Там ярмарка небольшая и люди ходят разные. Это километров шестьдесят к западу. Я отмечу тебе на карте. Там живет мой шурин. Дам тебе письмецо. Я давно у него не был… а почты у нас нету. Если скажешь, что от меня... может, подсобит. От них иногда ходят караваны. В Уфу чаще, чем в Белорецк. «Караваны»… это громко сказано. Три-четыре телеги из старых прицепов. Так безопаснее. Я не знаю, как ты шел от Кургана, но у нас в этом году волков много расплодилось. Похоже, к западу от Пояса у них демографический взрыв. А всю свою кормовую базу в лесах серые съели. Еще, судя по приметам, скоро будут лютые холода. А значит, с добычей у них совсем плохо…Будь осторожен… Короче, у шурина дом на южной окраине поселка, двухэтажный, отделан зеленым плоским шифером. Не перепутаешь.
Саша хотел было спросить, не было ли с ордынцами, когда они ехали на запад, людей, которые выглядели бы как пленные… но вовремя вспомнил, что они даже не останавливались. Да и Андреич бы удивился: какой смысл им кого-то везти силой, если люди идут к ним добровольно толпами?
Перед сном вдруг вспомнился временный правитель Сибирской Державы – Бергштейн.
О его последнем часе рассказывали те, кто исполнили мрачный приговор.