Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Над землей поднимались столбы дыма, смешанного с пылью.
На бегу трудно было понять масштаб катастрофы. Построенный на месте бывшей портовой зоны, этот фешенебельный деловой район все еще оставался полупустым. Элиот успел увидеть, как несколько фигурок людей, пригнувшись к самой земле, бегут к недавно построенной станции метро. Еще с десяток метались в панике. И еще больше лежали и не шевелились, заметные только там, где их скопилось много. Соседнее здание правления другой аэрокосмической корпорации, похожее на причаливший к берегу лайнер – на его глазах рухнуло, погребая под обломками всех служащих и посетителей.
«Святой Иисусе», - вырвалось у него. Но он оторвался от окна, пропустил еще несколько человек и побежал следом. Вниз.
Картина разрушений все еще стояла у него перед глазами.
По обеим сторонам Эльбы здания горели как свечи, а со стороны Альтштадта и Санкт-Паули ветер нес темное облако сажи и пепла. Примерно так, как это было 11-го сентября на Манхеттене.
Черные столбы дыма уже поднялись на высоту нескольких сотен метров, но чудовищный гриб наземного взрыва – милях в пяти к юго-востоку, безнадежно их обогнал. Элиот не очень хорошо разбирался в ядерных бомбах и заставил себя не тратить время на догадки. А что, если будет еще один взрыв?
Слабая нотка запаха гари, щекотавшая ноздри, показывала, что и в его здании начинался пожар. Огонь - самое опасное и разрушительное, что несут с собой любые бомбардировки городов, это он помнил.
И даже то, что пожарная дверь отрезала их от поверхностной части здания, не помогло. Видимо, вентиляция не сработала как надо.
– Сюда, сэр! – Альберт Бреммер, глава службы безопасности филиала, работавший до этого в «Academia», а еще раньше служивший в составе Коалиционных сил MNF–I в Ираке, встречал их у ворот убежища.
Мастерсон шел последним. Все его люди были уже внутри.
Выправка у встречающего была военная, хотя вместо формы на нем был гражданский костюм.
“Academia” – это вам не научная академия, а то, что раньше было известно как «Блекуотерс». Частная военная компания со зловещей репутацией, отметившаяся во всех горячих уголках мира. Но эта сомнительная слава, впрочем, тоже была своеобразным брендом.
«Ну и видок у нас, – подумал Мастерсон, когда они миновали подземный коридор с нанесенной на стены светящейся разметкой, и за ними с шипением закрылась еще одна герметичная дверь. – Бледные, как мертвецы. Надеюсь, те зеленые таблетки помогут».
В красноватом свете ламп сотрудники компании – и мужчины, и женщины – действительно казались похожими на участников фестиваля зомби. Кто не в слезах и соплях, тот трясся или был бледен, оцепенев в смертельной апатии. И рефреном звучала фраза: «We all will die!». А они ведь не представляли себе масштаба случившегося.
«Как там сейчас Рональд с его моделями?» – с непонятно откуда взявшимся злорадством подумал Элиот, когда еще одна стальная дверь за ними захлопнулась и была задраена надежнее, чем на подводной лодке.
Это произошло на втором часу пребывания в индивидуальной капсуле. А именно на восемьдесят третьей минуте. Даже если бы у Элиота Мастерсона не было с собой часов, он ни за что не ошибся бы. Просто потому, что все это время сидел, затаив дыхание, даже не моргая, и считал секунды. Его пульс был учащенный, и никакой из методов тибетских монахов в этот раз не помогал.
Несмотря на прекрасную вентиляцию, на глубине восемнадцати метров под деловым центром Гамбурга изобретателю было жарко, как в христианском аду, куда ему не раз прочили попасть.
Пол дернулся. Где-то над покрывавшими потолок панелями заскрежетало, и несколько холодных капель упали ему за шиворот. За ними полился целый ручей.
Этот «душ», показавшийся ледяным, вывел Элиота из ступора и заставил действовать. Можно было позвать на помощь через интерком – Альберта или Моретти, главного техника. Но они находились далеко, к тому же, у них имелись и другие дела (которые он сам им поручил), а вода тем временем продолжала бежать. Человек, называвший себя Изобретателем, выдвинул из стены ящик с инструментами, отвинтил панель и на трубе водоснабжения увидел тонкую трещину. Наверняка имела место недоработка. Металл ненадлежащего качества.
 
Надо бы подать на компанию «Ark-tech Engineering» в суд, но в остальном «ковчег» пока свою функцию выполнял. Все четыреста двадцать человек из гамбургского офиса разместились по секциям. Системы работали в штатном режиме.
Он мог построить убежища под важнейшими зданиями своей корпорации и собственными силами, но доверил дело компании, которая имела самый большой среди гражданских подрядчиков опыт. Хотя на всех стадиях от проектирования до финальной отделки Элиот вмешивался и следил за каждой мелочью.
На всякий случай, он провел вдоль того места, куда попала вода, радиометром. Чисто. Вода была не из внешнего мира. Сейчас она поступала из резервуара, пока не придут точные данные, что вода из подземной скважины безопасна. Пробы как раз брались в этот момент.
Комнату в очередной раз тряхнуло. И, судя по тому, что он ощутил ударную волну, несмотря на систему амортизации убежища, взрыв был такой силы, что наверху гамбургский даун-таун могло сдуть, как карточный домик.
Элиот был далек от мысли, что удар наносился прицельно по нему и его лаборатории. Скорее, целью была развернутый в городе в прошлом году центр Сил Быстрого реагирования НАТО. А заодно и сам город – центр сосредоточения технологий космической отрасли.
Ему было бы привычнее открыть Систему через свой планшет, изготовленный в единственном экземпляре. Но здесь, в этом кабинете, для самого критического случая имелся терминал, простой и минималистский, как на командных пунктах, какими их изображают в кино. Он сам выбрал такой, хотя до последнего считал эту затею баловством, как и многое другое в жизни.
Терминал словно пришел из эпохи компьютеров позапрошлого поколения. Он имел десятидюймовый экран, упрощенную клавиатуру и «тач-пад», да еще поддерживал голосовые команды. Только и всего.
– Система… – Мастерсон не договорил и издал нервное покашливание, которое перешло в более долгий приступ кашля. Нервы, черт бы их побрал. Но пока попробует обойтись без «веществ». Не надо лишних нагрузок на сердце.
Он взял себя в руки.
– Панорамный обзор!
И пока Система генерировала картинку земной поверхности, собирая данные с действующих спутников и дополняя ее архивными сведениями, успевшими поступить от тех, с которыми связь уже была потеряна, Мастерсон вспоминал все свои достижения и провалы.
Электронную платежную систему, электромобиль, пилотируемый корабль.
Двух жен, причем с одной он сходился и разводился дважды. Любовниц, среди которых не было ни одной, которая не была бы «звездой». Не зря же он космосом интересовался.
А еще его орбитальный космический лифт, который теперь так и не будет построен. Он колебался между Шри-Ланкой и Эквадором, но знал, что без помощи Вашингтона не обойтись... помощь после «Дамокла» была бы существенной.
Хотя он еще в мае подумал: ну да черт с ним, с лифтом. Имелось более важное дело, в котором он собирался участвовать – оцифровка сознания через Универсальный адаптер «Человек-Машина». Он хотел провести вычисление человеческого разума по Тьюрингу. А через это прийти к победе над Мрачным жнецом с косой.
Занимался он этим не только из желания облагодетельствовать человечество. Ему самому претило быть бомбой со встроенным таймером. С жестко заданным лимитом того, что сможешь успеть сделать: сколько проектов закончить, сколько открытий совершить…
Но если бы и другие воспользовались этим методом – не жалко. Конечно, они бы за это платили, компенсируя его издержки, и не каждый смог бы это себе позволить. Но запредельной цена оставалась бы недолго. В перспективе бессмертие стало бы доступно всем, кому оно по-настоящему нужно.
Теперь, когда все пошло прахом, оно останется уделом богов. И лифта никакого не будет.