Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Фирма из Техаса «Ark-tech Engineering, inc.» поставляла эти модульные бомбоубежища, похожие на цистерны, не только на внутренний рынок, но и в Европу, и на Ближний Восток, и во многие другие уголки мира.
Эконом-класс – для частных лиц, во двор коттеджа. Всего сто пятьдесят тысяч долларов. Минимум удобств, минимум площади, но для семьи из четырех человек вполне достаточно (да, термин социологов “nuclearfamily” приобрел бы новое значение). Спрос на них был стабильный, расходились капсулы, как горячие пирожки.
Премиум-класс – для обеспеченных покупателей. Там уже можно переждать опасный период с относительным комфортом. Имеются спальни с нормальными кроватями, а не откидные койки, ванные комнаты. Потолки высокие. И даже, по желанию заказчика, сауна и комната с тренажерами. Элиот знал, что такую штуку Рон Каспарян, венчурный миллиардер, профессиональный игрок в покер и любитель окружать себя голыми фотомоделями, установил под своим особняком в Монако. В последние годы он проводил в этом карликовом государстве почти все время, говоря, что в Калифорнии стало слишком много бомжей и коммунистов, ему в лом платить им налоги.
Элиот познакомился с Роном благодаря тому, что одно время встречался с очень популярной поп-дивой, ролики которой на Ютубе собирали сотни миллионов просмотров. Так вышло, что Мастерсон прекратил отношения со звездой через полгода (это уже было достижение). Она погрязла в судебных тяжбах со всеми бывшими партнерами, но с него получить ничего не смогла. Зато один из ее «бывших» неожиданно стал Элиоту закадычным другом. Может, тому было приятно, что изобретатель ее обломил.
А может, сказалась общность увлечений. Этот человек с внешностью мафиози тоже увлекался космосом, трансгуманизмом (мечтал жить вечно), а на закуску – «всей этой выживательской херней, на случай если русские или китайские комми сожгут этот гребанный мир». Впрочем, ультраправым реднеком Рон тоже не был. С его-то «неарийским» происхождением! Это была одна из его масок. Человек с несовременными хобби, плевавший на нормы «новой этики». Да, в общем-то, и старой тоже.
«А как ты будешь выбирать, которую из них взять с собой?» – спросил как-то Элиот по видеосвязи, когда их яхты бок о бок выходили из гавани крупнейшего порта Австралии, накануне регаты Сидней-Хобарт.
Шел 2018-ый год, котировки акций стабильно росли, и небо было ярко-синим.
«Кину жребий, – усмехнулся загорелый дочерна бородатый нувориш армянского происхождения. – А может, всех возьму. Мои девочки одинаково хороши. Верно, крошки?». «Девочки» в это время усиленно массировали ему спину, руки и ноги. Смотреть на них, больше похожих на звезд из фильмов для взрослых, было так же больно, как на солнце без очков. Они были ослепительны.
Элиот, конечно, и сам далеко не монах, но это уже слишком. Он тактично промолчал, а про себя подумал, что пять женщин такого типа, запертые в замкнутом пространстве – настоящий серпентарий. Вопрос только в том, начнут ли они сначала убивать друг дружку или прежде прикончат плейбоя. Впрочем, это не его дело.
Сам он предпочел бы взять с собой всего одну, единственную. Его личная жизнь была далеко не такой поступательно-прогрессивной, как его крестовый поход по завоеванию мира (как он сам назвал свой бизнес в Твиттере, когда вышел туда под неправильными веществами). Скорее, она напоминала динамику биржи углеводородов.
Кто бы мог подумать, но и таких людей, как он, бросают. Да еще пытаются отщипнуть денежную компенсацию за годы страданий. Конечно, он отбился. И не делал из этого драмы. Жизнь нужна, чтобы ей наслаждаться.
Прошло время, и всё снова начало складываться в лучшем виде. Несмотря на то, что «завоеванию мира» Мастерсон уделял по-прежнему 95% своей энергии, нашлась та, которая видела в нем не кошелек, не «атланта», а человека. Так он предпочитал думать.
Но в роковой августовский день, заставший его в Гамбургском филиале с инспекционной поездкой, женщина, которую он хотел бы видеть рядом с собой даже после конца света, находилась на другом конце земного шара, в Сан-Франциско.
 
И только боги знают, что там произошло. Он не смог получить ничего точнее размытого снимка со спутника.
Третий тип убежища класса «Кондоминиум» – предназначался для сотрудников офисов крупных компаний. Многие швейцарские банки обзавелись подобными еще во времена Холодной войны. В них, кроме жилых секций и систем жизнеобеспечения, имелись даже конференц-залы, а внутреннее пространство было максимально стилизовано под офисное помещение.
Именно к таким убежищам относилось то, где Элиот сейчас находился. Его «каюта» была едва ли не единственным местом, где этой фальшивой стилизации не было. Где все выглядело не как офис и не как комната из особняка в Палм-Бич, Майами. Где все было как в чреве космического корабля. Аскетичного, летящего куда-то к Марсу.
«Как оценить долю моей вины в том, что произошло?» – второй вопрос, который он задал себе.
Пять процентов? Двадцать пять? Сорок?
Раньше он думал, что судьбы цивилизации поддаются таким же прогнозам, как венчурные сделки. Но разница была. И даже не в цене ошибки. На венчурные сделки не влияет антропный принцип, и незачем учитывать парадокс выжившего. Говоря простым языком: если ты, крутя барабан «русской рулетки», до сих пор жив, откуда тебе знать, закономерность это или удача? Сколько пуль в барабане и сколько из тех, кто крутили его одновременно с тобой – на других планетах – уже получили дыру в башке (или что у них там вместо нее)? А если ты выжил после тысячи прокруток, рано или поздно даже сумасшедшее везение должно закончиться.
*****
Ударная волна накатила на Headquarters Building с чудовищной силой. Но, построенное по технологии, гарантирующей сейсмоустойчивость, на материковой плите, где сильных землетрясений не случалось за всю письменную историю, тридцатиэтажное здание устояло.
В отличие от того же Рональда, Мастерсон всегда относился к небоскребам без подобострастия. Не как к фаллическим символам могущества, а как к чисто утилитарным постройкам. В Северной Америке те отделения его компании, которые непосредственно занимались разработкой и производством, размещались в зеленых пригородах, похожих на университетские кампусы. Но необходимость пустить пыль в глаза никто не отменял. И что лучше небоскреба может передать идею устремленности ввысь, к вершинам прогресса? Только космическая ракета. Поэтому здание в районе Хафен-Сити бывшего ганзейского города Гамбурга, построенное у самой кромки морской воды, воплощало в себе черты космического корабля, рвущегося в небо.
Несмотря на кажущуюся легкость и ажурность, оно было прочным и надежным.
Выдержит ли небоскреб второй возможный удар? Они не стали ждать, а в соответствии с Планом, не мешкая, бросились вниз по лестницам под мелодичные трели сигнализации. Все это напоминало страшную игру. Безумный квест.
Спустились до подвального этажа, совмещенного с подземной парковкой, из которой шел туннель длиной семьдесят метров – под безопасную кровлю укрытого глубоко в толще земли убежища. Никто из работников центра не потерялся по дороге, проход, ярко освещенный аварийными лампами, был прямым как стрела.
Возможно, в странах, где страх перед нападением врагов граничит с паранойей, такие инструкции и обязательны для разработки. Но в «свободном мире» это редкость, если говорить о частной фирме, а не о вояках или государственной конторе.
Все меры были сугубо инициативой руководства компании.
Окна в лестничном колодце были крохотными, с толстыми стеклами. Мало кто знал, что они еще и бронированные, и термостойкие. Резво сбегая вниз, не взяв с собой ничего, ни бумаг, ни гаджетов, и как всегда без галстука, в рубашке-поло и джинсах – Элиот, задержавшись на несколько секунд у окна, разглядел через помутневшее стекло (сделанное из того же материала, что иллюминаторы космических кораблей), что город внизу горит! Пылают машины на улицах Хафен-сити, и языки пламени вырываются из окон соседних зданий… тех, которые не превратились в груды щебня.