Черный день. Книги 1-8 (СИ)

Бетонный куб портала находился посреди пустыря, обнесенного колючей проволокой, таблички на которой предупреждали о массовом захоронении больного ящуром скота. Дорога была не «близко», а в пяти километрах, ее окаймлял едва заметный отсюда ряд деревьев.
И хотя птицы не пели, гнилая трава хлюпала под ногами, а в серых облаках таилась угроза, это был мир куда более дружелюбный, чем тот, что они оставили внизу.
Их черед покинуть гору был последним, но Александр не жаловался. Чертова конспирация. Кем они должны были выглядеть для тех, кто мог наблюдать из заоблачной выси? Бродягами, охотниками, переселенцами? Да были ли они еще, эти спутники? Данилов бы поставил свой паек против всех запасов, которые они увозили домой, что не было.
Хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, Данилов сидел в стороне от костра и вытирал пот со лба. Ему и так было жарко. Он не заметил, как к нему подошел один из спецназовцев РВСН, которые до самого конца оставались с ними, когда генерал со своей долей груза уже давно отбыл в неизвестном направлении. Подошел, присел рядом на асфальт, вроде бы перекинуться парой слов.
Этот, несмотря на равенство в званиях, был у них за старшего. Вроде бы его звали Николаем.
– Карту, - произнес он всего одно слово, глядя Саше в глаза.
Ах вот оно что…
Там внизу ему видимо было недосуг, а может, не хотел светиться перед остальными – они же всегда держались кучкой. Но сейчас вряд ли кто-то смотрел в их сторону. Все слишком устали.
Не вступая в спор, Данилов молча протянул ему накопитель данных из своей «скрытой» видеокамеры. Спецназовец на его глазах раздавил ее в своей лапе. Хр-р-русь.
Александр не стал спорить и не стал задавать глупых вопросов.
- Спасибо, что хоть меня не ликвидируете, а только носитель, - позволил себе он выговориться.
- Надо будет, найдем и исправим.
Данилов только усмехнулся. Чтобы его напугать, надо было шубу наизнанку выворачивать. Он предусмотрительно записывал сюжет про Ямантау на отдельную карту, поэтому остальные эпизоды не пострадали. Ну и бес с ней. Может, людям из Подгорного и не надо этого видеть. Снимал он тщательно и подробно.
Дело в том, что знакомство с Ямантау навело Данилова на очень неприятные мысли. Он все больше думал, это строилось это не на случай ядерной войны.
Современные боеприпасы, как он знал теперь, могли пробить почти любую толщу породы. Либо грязными бомбами можно будет сделать так, что пленникам подземного города будет двести лет некуда выходить. В любом случае враг найдет способ. А ведь до убежища еще надо доехать…
Все это похоже на блеф, завернутый в дезинформацию. Есть только одно объяснение. Те, кто это построил, знали что-то о грядущих катаклизмах планетарного масштаба. Нечто более достоверное, чем пророчества и календари индейцев. Может, про падение астероида. Или про скорую вспышку близкой сверхновой. Или разогрев земного ядра. Или смену полюсов как минимум.
И ожидали этот катаклизм лидеры вчерашнего мира не через поколение. Они же жили по принципу «после нас хоть потоп». А раз построили такое – значит, ждали потоп еще при своей жизни.
«Может, и хорошо, что мы этого не знаем», - подумал Александр. Он уже пожалел, что судьба привела его в Ямантау.
Нечто подобное строилось и на Кавказе, под маркой подготовки к Зимней Олимпиаде в Сочи. Кто же укрылся там?
Кое-где и в Ямантау мерзость запустения брала все в свои руки. Данилов заметил пятна ржавчины там, где их прежде не было. Капля из водопроводной трубы, видимо, поврежденной при взрыве, методично била в бетон. Пробьет дыру рано или поздно. Глядя на эту каплю и на пятно ржавчины на трубе, Данилов сформулировал для себя единственную заповедь, которая отныне и до конца жизни стала для него выше заветов всех верований и учений.
Бороться с энтропией. С не-жизнью. С равновесием покоя и смерти. А уже из этого базового принципа можно вывести любые максимы о долге перед близкими, общиной, страной, человечеством.
Так безобидная капля стала для него символом хаоса, который всегда побеждает порядок, потому что у него впереди вечность. Все, что люди могут сделать, это на время отсрочить его триумф. А это все равно, что бежать вверх по быстро несущемуся вниз эскалатору. Тем более что есть люди, невольно помогающие энтропии побеждать.
 
От этой мысли опускались руки. Данилов думал, есть ли хоть где-то в мире устойчивая система крупнее, чем их Подгорный?
Способ управления диктуется способом производства. Почему распалась Киевская Русь? Не потому, что набегали бусурмане. И не потому, что князья хотели всей власти для себя лично, и чтоб ни перед кем не отчитываться. Если бы дело было только в этом…
В истории все обусловлено объективными причинами, а не чьим-то волюнтаризмом.
Просто для того, чтобы бортничать и бить соболей по лесам, и даже растить рожь или репу на клочке земли, не нужно единой экономики государства. Точно так же распалась и империя Карла Великого, и исламский Халифат.
А вот в Китае или Древнем Египте государство было необходимо, чтоб ирригацию обеспечивать и пирамиды с Великими стенами возводить. Там оно хоть и погружалось временами в смуты и рассыпалось на враждующие осколки, но стояло, менялась только религия, национальный состав жителей и так далее.
Пока население составляет одну двухсотую часть от прежнего, России не будет. Общей культуры и языка мало. К тому же это пока они общие, а пройдет пару веков – и отличий в речи у русских с Краснодара и русских с Дальнего Востока будет не меньше, чем у современных русских с чехами и поляками. Если, конечно, русские в тех регионах еще останутся, подумал вдруг Александр, а не будут проглочены соседними народами.
Сами-то они в Сибири наверняка продержатся. Вопрос – для какой жизни?
*** 
Человек, который много лет соблюдает здоровый образ жизни, гораздо менее вынослив, чем тот, у кого есть опыт общения с алкоголем – не запойный пьяница, а просто бывалый выпивоха.
Тяжелее неопытный переносит и похмелье. Антон это знал, поэтому не удивился дрожанию рук, мешкам под глазами и нездоровому цвету лица исполняющего обязанности мэра.
К тому же кое-кто, похоже, просто не умел пить. Поисковик был уверен, что хозяин кабинета вливал в себя спиртное, не закусывая. Еды на столе не было.
Но он бы очень удивился, если бы узнал, что главный сурвайвер не выпил ни грамма алкоголя.
- Никто не ушел, всех накрыл? – Взгляд Владимира казался спокойным, тон деловым. Он был чисто выбритым, в гражданском костюме, а не в камуфляже.
- Всех до единого.
– Трофеи привез? – спросил Богданов. Как ни старался он придать своему голосу бодрость, тот звучал апатично. Как будто речь идет о чем-то второстепенном.
- Все, что нашел, – ответил Караваев. – Все, вплоть до их палаток. Все до последней гильзы собрали. Если не брать гибель людей, то мы остались при своих. Сколько потеряли, столько и приобрели. Дебет с кредитом свели, короче.
Видя, что Антон не уходит, Богданов снова приподнял на него глаза.
- Что еще? – сквозь зубы процедил он.
– В их лагере были рабы. И женщины. Мужчин мы пока поместили в изолятор для проверки. Что делать с бабами?
– Рабыни?
- Некоторые, кажется, были там добровольно. Для пленниц они слишком упитанные.
– В жертву богам, – глухо произнес Владимир. – Всех на алтарь, чтоб милостивы были. Да ладно. Всех на мясо, если сочные.
Караваев подумал, что это уже лучше. Шутит, значит, не сломлен. Хотя шутки специфические.
– Все это, ты понял, я сказал несерьезно, - к Богданову снова вернулся деловой тон. - Женщины нам нужны в целости.
– Даже такие?
– Да и чем уж они «такие»? Сытые значит здоровые. А насчет остального… да простят мне сексизм, но к женщине морально-этических требований меньше. Она должна собрать генетический материал и передать его будущим поколениям. Поэтому женщина… может быть женщиной бандита, палача, людоеда и не запомоиться, как говорят наши друзья-уголовники. Называть его «котиком», котлеты жарить… Ничего, у нас их мозги быстро на место встанут. Пока пусть потрудятся под присмотром. Поселить можно в одно из общежитий, но не за колючку. Исправятся, будут такими же членами… единицами, в общем, нашего сообщества, – закончив длинную тираду на одном дыхании, временный исполняющий обязанности главы со свистом выдохнул воздух.