Черный день. Книги 1-8 (СИ)
И кому-то из них улыбнулась удача. Винтокрылую машину тряхнуло, она начала крениться на левый борт и рыскать, по небу за ней потянулся длинный хвост дыма.
Спустя минуту, чудом избежав новых попаданий, пилоту удалось выровнять аппарат и изменить курс, но теперь он мог мечтать лишь о том, как дотянуть до ровной площадки подальше от вражеского огня. О продолжении боя и речи не было.
Пользуясь тем, что наземные силы горожан тоже сбавили темп наступления, жалкие охвостья разбитой банды быстро отходили к лесу. Их было всего семеро. Среди мерзлой картофельной ботвы остались тела тринадцати человек. Еще двадцать два трупа догорали в остовах джипов на дороге. Остальные остались в этом проклятом Подгорном. Несмотря на запоздалое везение, банда Бурого перестала существовать. Чудом оставшиеся в живых семеро спешно отходили на юг, в сторону Алтая.
Глава 7. Дележ трофеев
За неделю тяжелая работа по погрузке трофеев была закончена. Все было тщательно упаковано и уложено. Грузовики ждали на самой южной станции подземной дороги, которая для этого подходила идеально. Похоже, она предназначалась создателями Ямантау под еще один гараж, но не была достроена.
Свою долю, которая уместилась в шести «Уралах», генерал хотел забрать сразу же, чтоб отбыть как можно скорее.
Демьянов понимал, что сам он не может так рисковать. Пятьдесят с лишним машин – это не шесть. Когда они устраивали свой исход из Убежища, они многого не знали. Сейчас он, может, и не решился бы на такое, помня о спутниках и крылатых ракетах. Вывести все это за раз – подставить себя под удар тех «марсиан», кто мог до сих пор наблюдать за ними из космоса. Поэтому везти придется малыми партиями, по четыре-пять машин, с неравными интервалами и разными дорогами. А значит, возвращение самых последних участников экспедиции затянется на пару месяцев.
– Я могу понять, зачем вам противотанковые гранатометы, - произнес Савельев, когда закрыли и застегнули герметичный тент на последнем грузовике. Все грузы они осмотрели лично. – Но зачем вся номенклатура мин отечественного производства? За каким хреном гексоген и боеприпасы объемного взрыва?
– В хозяйстве пригодится. Мы бы взяли и бронетехнику, если бы она уцелела, – уклончиво ответил Демьянов. – Вы мне лучше скажите, что дальше. Разойдемся?
– Рассеемся, как сыны Израиля, – подтвердил генерал. – Вы будете строить жизнь в своем городе.
– А вы в своем? – Демьянов видел, что генерал отнюдь не разделяет его радости. Даже наоборот.
– Нет у нас пока своего угла. Только временное пристанище. Но теперь мы его обязательно заведем. Спасибо вам за помощь. Смешно вспоминать, но… мы отводили Ямантау еще одну роль. Хотели бы видеть здесь координационный центр, штаб, вокруг которого начнется кристаллизация страны. Но теперь и незрячему понятно, что этому не бывать. Остается вывезти отсюда все, что транспортабельно, и забыть.
– Это лучше, чем ничего.
– Лучше. Но ненамного.
На секунду Сергею Борисовичу показалось, что генерал дал слабину. Что огонь во взгляде поутих, плечи чуть опустились, а по лицу разливается нехорошая бледность. Наверно, тот слишком сильно верил в свою «Волшебную гору». А в жизни так всегда – стоит связать все надежды с чем-нибудь одним, как оно обязательно их не оправдает.
Но Савельев сумел взять себя в руки очень быстро, так что другие не успели ничего заметить. Настолько быстро, что Демьянов позавидовал. Самому ему это иногда давалось нелегко, и он тяготился необходимостью постоянно быть невозмутимым, как скала. Хотя бы внешне, для окружающих.
Будущее мрачно, подумал майор. Будущего, каким они его ждали, не будет.
А генерал как назло высказал эти же мысли другими словами, подтвердив его опасения:
– Восстановление России в прежнем виде… утопия. По крайней мере, не в нашей жизни. Даже внуки наши этого могут не увидеть. Вся надежда – это точки роста. Вроде вашего Подгорного.
Да, он был прав. Как ни больно, но придется пройти через эпоху княжеств, прежде чем страна снова будет единой. Может, возникнут независимые Сибирская, Уральская республики и еще черт знает что. А также куча городов-государств, сельских сообществ. В некоторых вообще не будут знать, как называлась эта страна раньше. А где-то будут думать, что земля плоская и стоит она на трех китах, а они на черепахе. Как объединишь эти разбросанные острова? По-другому как силой их не заставить, а силы такой ни у кого пока нет. Купить? Но нечего им предложить. Даже всех сокровищ Ямантау вкупе с хранилищами Росрезерва не хватило бы на всю страну. Даже на тех, кто остался. Это дело многих поколений.
- А если соседние народы оправятся раньше? Через сто лет наши потомки не докажут, что это были русские земли. Археологические находки в пепле - это недостаточно веский аргумент.
– Зато пулеметы и автоматы – достаточно весомый, – ответил Савельев. – Но для себя я решил, что тех, кто пришел бы с миром, я бы сам поселил здесь жить. Если будут вести себя как люди. Вот так становятся толерастами, хе-хе… Только на один народ моя доброта не распространяется.
– Немцев вон простили. Когда-нибудь через много лет и этих простим.
– А что плохого сделали немцы? – горько усмехнулся генерал. - Так… пошалили малость. Оставьте эту достоевщину, Сергей Борисович. Дело не в их вине. Да и не месть это, а справедливость. Они начали это все, убили миллиарды людей. Ну да ладно, можно сказать, хрен с ними! Люди всегда мрут как мухи – от болезней, от голода, от старости. Но есть такое маленькое дело: зло не должно остаться безнаказанным. У них есть родина, а у нас, благодаря им, теперь нету. И если они построят будущее, это будет их мир, уже на сто процентов их. Нашим правнукам в нем достанется место рабов, а то и зверей из заповедника. И они боятся. Утюжат нашу и без того мертвую страну, потому что понимают – окончательная расплата придет отсюда. Не от китайцев, которые сами живоглоты еще те, не от арабов, не от персов и даже не из Южной Америки, где сейчас, возможно, в муках рождается новый центр силы. А от нас, которых они уже давно считали покойниками. И правильно боятся. У них может быть какой угодно зонтик ПРО, какие угодно радиолокационные станции. Но до них доберутся. Если не мы, то те, кто придут после нас.
- И вы хотите уничтожить их цивилизацию до основания? Или всех людей до последнего?
- Это опухоль, а не цивилизация. Нет, я против геноцида. Но военная машина должна быть стерта с лица земли вместе с тяжелой промышленностью. Пусть себе кенгуру разводят, им и так легче, чем вам в Сибири. Новых авианосцев они наделать не должны. Но вы вообще не забивайте этим голову. Вы должны зарастить раны, отстроить города, распахать поля, построить заводы... Я не знаю, как это у нас получится…но уж постарайтесь. Иначе за комой придет настоящая смерть.
– Не беспокойтесь. Русский феникс еще взмоет над пепелищем.
– Взмоет обязательно. И прокукарекает наступление нового дня.
Демьянов не мог не восхищаться мстителями. Но ему казалось, что цель их неосуществима. Он чувствовал, что войны минувшего ушли в прошлое, и они наблюдали их последнюю битву. В дальнейшем придется иметь дело совсем с другими вызовами.
***Эти ворота были пятыми по счету и самыми массивными. Электропривод тут был, но, как все в Яманату, они открывались и вручную. Это были простые распашные ворота без герметизации, разве что металл для них был выбран необычайно прочный. Случайный удар бампером машины имел результатом вмятину на нем и ни единой царапины на воротах.
Втроем они сняли засовы-стопоры, еще надавили на тяжелые створки. Комья земли посыпались в образовавшуюся щель, тонкая полоса света прорезала темноту. Расширяясь, она превратилась в солнечный диск на сероватом небе, по которому медленно двигались сизые облака. Но даже после непродолжительного пребывания под землей осенний пейзаж отравленных предгорий показался им райским. Щурясь от солнца, они стояли и смотрели, как на землю падают хлопья снега – первого в этом году.
