Черный день. Книги 1-8 (СИ)
Но куда идти дальше со станции-некрополя, если ничего похожего на план так и не нашлось?
Зал с покойниками соединялся с широченным коридором, в котором находилось два лифта, большой и малый, а между ними лестничная клетка. Но та была обрушена, явно подорвана саперами. За раздвижными дверьми лифтов, малого и большого, оказалась пустота. Хороши бы они были, если бы хватило дурости шагнуть туда не глядя. Из темноты слабо тянуло сквозняком. Снова тревожно затрещал радиометр.
Просветив шахту лифта фонарями, они увидели, как далеко внизу, метрах в двадцати, поблескивает металлом заслонка знакомой конструкции. Задрав головы, они обнаружили такую же и вверху, чуть ближе к себе. Даже лестницы в лифтовых шахтах были перерезаны ими надвое. Кто-то много сил приложил, чтоб отсечь одну часть бункера от другой.
Наверняка существовала другая дорога. Где-то должны были быть служебные тоннели, а еще неизвестно, куда вели конвейерные ленты. Но прежде чем основательно проводить поиски, надо было вернуться в лагерь.
От этих мыслей майора отвлек голос все того же спецназовца:
— Посмотрите сюда.
Они и раньше натыкались на следы. Похоже, в последние недели у людей тут руки не всегда доходили до мытья полов. В зале, как и на самой станции, было сильно натоптано, следы подошв были всех типов — от армейских ботинок с рельефной подошвой до обычных туфель. Но все они были старые, с давно засохшей и окаменевшей грязью. И вдруг среди этого хаоса их ждала тревожная находка — цепочка четких следов. Грязь на бетонном полу была свежей, день – максимум два.
— Всем утроить бдительность, — сказал Демьянов в головной телефон. – Все работы прекратить до нашего возвращения. Мы тут не одни!
Страшное чувство, что они опоздали, заставило прибавить шаг. Профи из охранного батальона ракетных войск физически не могли находиться везде, а майор понимал, насколько уязвимы арьергард и фланги растянувшегося по подземелью отряда.
Они только успели миновать турникеты, когда услышали эхо автоматных выстрелов на соседней станции.
***На грузовой станции Демьянов еще в самом начале распорядился вскрыть несколько помещений. Даже тонкие на вид двери плазменный резак брал неохотно, и, как оказалось, игра не стоила свеч от геморроя. За дверями оказались обычные каптерки, где складировались баллоны со сжиженным газом, ядовито-оранжевая спецодежда со светоотражающими полосами и разнообразный инструмент, вплоть до обыкновенных швабр, ведер и метл. Нашли также помещения барачного типа на восемьдесят койко-мест, где устроили временный лагерь. Туда сносились и трофеи для осмотра.
Пять патрулей по три человека в каждом тем временем обходили станцию. Но когда одна из таких дверей, обойденная вниманием, бесшумно приоткрылась, рядом никого не было. Никто не заметил, как оттуда появилась группа вооруженных людей в серых камуфлированных костюмах и дыхательных масках, и, беспокойно озираясь, направилась к платформе.
Этой стычки могло не быть, если бы они узнали друг о друге раньше. Услышь чужаки голоса, они, возможно, выбрали бы другую дорогу. Но батальон из Подгорного хорошо выполнял приказ о соблюдении тишины. И когда в слабоосвещенном зале чужаки столкнулись с одной из троек, вторая оказалась у них за спиной.
Патруль был предупрежден, что свои не могут появиться с этой стороны, поэтому сразу схватился за автоматы. Но преимущество в несколько секунд решило их судьбу.
Серые вполне могли бы пробиться к своей цели — к путям. Им удалось ураганным огнем срезать и троих, появившихся с другой стороны. Беда их была в том, что они не знали — на выстрелы стянется еще пятьдесят человек, и их возьмут в кольцо.
Бой в темноте, в которой к лучам фонарей присоединились вспышки трассирующих пуль, был коротким. Кто-то успел лечь на пол, кто-то дополз до укрытия, двое попытались добежать до путей, чтоб спрыгнуть и затеряться в тоннеле. Но когда заговорили два пулемета, шансов у них уже не было. По стиснутым на неудобной позиции чужакам ударил рой свинцовых ос, высекая искры из гранитных стен, оставляя оспины на бетоне и прошивая, как бумагу, металлические конструкции. Всего через тридцать секунд все, кто успели выбежать на середину станции, были мертвы, и только последние трое из чужаков отступили в темноту за дверью, из которой ранее появились. Но и это их не спасло.
***Первый шок прошел, и Александр мгновенно сориентировался, делая, как все. Сейчас, стреляя вместе с остальными по движущимся силуэтам, он не чувствовал такого страха, какой испытал на своем пути до Прокопьевска. Тогда он был один. Теперь не было того холодного комка в животе, который мешал соображать и действовать, только полезный нужный страх, который заставляет сердце биться чаще и быстрее гнать кровь.
Рядом с перекошенным окаменевшим лицом вел огонь Дэн. Сам Александр ничего не чувствовал. Ни ярости, ни страха. Даже для того, чтобы испугаться, ему нужно было больше времени. С другой стороны Петрович, беззвучно матерясь, укрывшись за колонной, стрелял спокойно и деловито, двойками и тройками.
– Одного живым! – прозвучал приказ, но, как видно, запоздалый. Пули уже рикошетили в узком коридоре. Ответного огня с той стороны больше не было.
Дверь начала было закрываться, но, когда оставался лишь узкий просвет, в него ударила граната, выпущенная кем-то из подствольника. В щели вспыхнуло желтым и громыхнуло, дверь вздрогнула и остановилась.
– Попал, еж твою мать, — произнес сурвайвер Денис, таким голосом, будто выиграл партию в боулинг.
Это было за секунду до того, как он увидел, что и их звено потеряло одного человека.
Презик. Штатный клоун, который должен быть в любом коллективе. Каждому, кому его представляли впервые, он напоминал, что прозвище — не сокращение от резинотехнического изделия, что оно пошло от слова «президент». И его уважали, настолько, насколько можно уважать шута горохового, который фразы не скажет без прикола. Говорили, что он был неплохим человеком. Саша не мог подтвердить — мало общался.
Пуля калибра 7,62, выпущенная кем-то наугад, пробила стекло маски, раскроила Президенту череп и ушла дальше.
Раненых не было. Невосполнимые потери, как он узнал, семь против четырнадцати. Невосполнимые не только для близких — в городе каждый человек был на счету.
Боевого крещения у него опять не получилось. Он видел силуэты, стрелял по ним, но узнать, убил ли он кого-нибудь, не мог. Тела врагов были так нашпигованы пулями, что трудно определить авторство. Кто-то уже был мертв, кто-то умирал в конвульсиях. Их как раз осматривали.
Только один был жив, видимо, потому что после начала стрельбы сразу же упал на пол и спрятался в нишу в стене. Похоже, он был у них пленником. Лицо его представляло собой сплошной синяк, руки были связаны за спиной эластичным шнуром.
***— Они нам выбора не оставили, — словно оправдываясь перед самим собой, произнес Демьянов, глядя то на генерала, то на тех, кого привел с собой из Подгорного.
Но последним не нужны были никакие оправдания, они себя виноватыми не чувствовали. Генерал если и мог его обвинить в халатности, не стал. Самому майору было неприятно, что русские люди снова поучаствовали во взаимном истреблении, облегчая кому-то работу.
Это не могла быть засада. Группа чужаков наткнулась на них случайно. На лицах тех, кто погиб в первые секунды, было больше удивления, чем страха. Наткнулись, но вместо того, чтобы тратить время на слова, сразу стали стрелять.
По команде Савельева двое подоспевших вместе с ним к месту схватки спецназовцев начали переворачивать тела убитых врагов.
Под защитными костюмами у всех были легкие бронежилеты «Дефендер». Вооружены были разномастно, но автоматическое оружие было у всех.
Один держался позади других, но уйти не успел. ФСБшный бронежилет для скрытого ношения не помог ему, и он был похож на мешок с говяжьими потрохами от множества пулевых ранений. Мертвая рука сжимала пистолет ГШ-18, стекло маски было в крови, вытекшей изо рта.