Спасти Персефону (СИ)

Танат нервно дернул крылом, но перекрикивать их не стал, промолчал, подумал, видимо, что вплетать и его голос в этот хор идиотов — уже перебор.
Геката вскинула руки, зашевелила пальцами всех трех тел, и орущий во всю глотку Фобос вдруг схватился за горло — губы внезапно онемели. Причем не только у Фобоса, у всех бестолковых детишек, у кого-то раньше, у кого-то позже.
— … не понимаете, кто его настоящий противник?!
…гадко ухмыляющийся серп в руке Владыки медленно пошел вверх… но тут же дернулся вниз, снова повис дождевым червем, неохотно повинуясь сжимающим его пальцам.
Макария поднырнула под рукой Фобоса и встала рядом с Танатом; Геката каким-то образом тоже оказалась рядом, прищурилась:
— Вы слышите?..
Танат кивнул; Макария пару секунд честно пыталась прислушиваться, но не слышала ничего, кроме лязга металла о металл, грохота от прыжков — основной шум производил Арес — и его нечленораздельного сопения, ну и остальных звуков, свойственных мирному Подземному миру вроде журчания подземных рек, хлопанья чьих-то крыльев и приглушенных расстоянием стонов и проклятий теней, видимо, на Полях Мук. Потом до царевны дошло, что, как это ни парадоксально, нужно не вслушиваться, а всматриваться.
Всматриваться в серебристую ухмылку Кронового серпа.
«Брось эту глупую саблю», — звенел серп, — «ударь мной, мной, мной, и обрати Ареса в ничто, в ничто, в ничто».
«Ага, разбежался», — шипел сквозь зубы Аид.
Шипел — но не отпускал. Почему? Может, это не Аид держал серп, а серп сам держался за его пальцы?..
А Арес — придурок, как есть, — понял, что Аид не хочет пускать серп в ход, и уверенно теснил того к Флегетону. Не понимая, что жизнь его, да и всех, висит на волоске, и стоит ему нанести хоть один удачный удар, как Аид таки вскинет серп…
Или просто отвлечется и не сумеет его удержать.
И Ареса, в конечном итоге, сгубит самоуверенность. А результат этой самой самоуверенности — поехавший крышей Аид, крушащий серпом всех подряд, к вящей радости последнего, или просто кровожадный серп-в-теле-Владыки на троне Подземного мира, ну, или как вариант, просто дохлый Аид, не то выжженный, не то выпитый изнутри древней Урановой погибелью. Или торжественные проводы его в мир смертных, ну это как повезет.
Макария нахмурилась, мысленно обозревая открывшиеся перспективы — одна другой поганей — поймала подозрительный взгляд Гекаты и тут же изобразила невинную улыбочку.
Трехтелая не поверила этой улыбочке ни на обол — и правильно. Не дожидаясь, пока богиня колдовства сообразит, что к чему, царевна бросилась к Аресу, нырнула ему в ноги и вцепилась зубами ему в лодыжку.
— У-о-о-о-о, мелкая дрянь! — взревел Арес, отдирая ее от своей ноги и понося теми словами, за которые Фобосу и Деймосу не раз доставалось от Гекаты.
Макарии очень захотелось сообщить папочке, чьи в ней гены, но она сдержалась и лишь сильнее стиснула зубы.
Помогло ровно на десять секунд, потом Арес таки ее оторвал, встряхнул, собираясь отбросить…
И тут на его лице явственно отразилась ГЕНИАЛЬНАЯ МЫСЛЬ.
— О Ананка, дай я ее отшлепаю! — завопила Геката, метнувшись вперед, но умничка Танат схватил ее центральное тело за плечо. Два призрачных тела тут же бросились на него, образуя звенящий черным железом и излюбленными ругательствами Трехтелой клубок.
А Арес в одном длинном прыжке достиг берега Флегетона:
— Смотри, дядюшка, сейчас я поджарю эту девчонку!.. — трепыхающаяся в его мощной руке Макария повисла над пылающей рекой. — Хотел вернуть ее Персефоне? Вернешь головешку!
— Ты что, рехнулся, это же твоя дочь! — завопил Аид, бросаясь к реке.
Царевна не видела его глаз, мешал поднимающийся от реки обжигающей пар, но слышала — это невозможно было не услышать — что Владыка в мгновение ока забыл не только о гадком серпе, но и о том, что Арес ее, Макарию, вообще-то однажды даже сожрал.
Макарии захотелось злорадно расхохотаться в пока-еще-довольную ухмылку серпа, но она предпочла пронзительно завизжать, цепляясь за мощную руку папаши.
«Убьем Ареса? Убьем-убьем-убьем Ареса?», — с надеждой зазвенел серп, ощущая готовность Владыки пустить его в ход.
 
Пустить его серебро в черноту своих глаз, позволить сожрать, поглотить, выпить…
Однако не тут-то было. Готовность готовностью, но Владыка не мог не понимать, что когда серп Крона вычеркнет Неистового Ареса из реальности, Макария тут же нырнет в пылающую реку.
— Поставь. Ее. На землю.
— Не хочешь попросить отпустить ее? — ухмыльнулся Арес. — Я ведь могу отпустить. А вы, — он махнул мечом в сторону остальных отпрысков, Таната с подбитым глазом и Гекаты с порванными вуалями. — Держите дистанцию.
Все замерли. Макария подумала, что, по канонам жанра, Арес должен разразиться злодейской речью, чтобы аэды могли занести ее в героические баллады. Но он, очевидно, решил не утруждаться и сразу перешел к требованиям.
— Сначала брось серп, — заявил он.
Макарии захотелось поаплодировать: Арес таки видел в серпе угрозу.
«Не слушай его», — испуганно зазвенел серп, — «Зачем тебе этот комок говорящей пыли? Давай сожрем…»
Про «пыль» и «сожрем» серп дозвенел уже в полете. Ударился об землю в двух шагах от Владыки — тот не просто выпустил, а натурально отшвырнул его от себя — и заткнулся.
— А теперь… — Арес призадумался, видимо, выбирая, что еще выторговать у Аида.
Макария подняла голову и увидела, что его взгляд затуманился. Какие варианты он рассматривал? Власть над Подземным миром? Клятву Стиксом? И то, и другое? Или, может, пусть Аид добровольно бросится в Тартар?
Его невидящий взгляд остановился на Аиде… метнулся к сыновьям и дочерям… снова вернулся к Аиду.
Макарии, висящей над пылающим Флегетоном и в целом ощущающей себя как медленно поджаривающаяся колбаска, вдруг стало до дрожи холодно. Танат куда-то исчез! Он только что стоял рядом с Гекатой, а теперь вместо него нарисовался какой-то субъект в крылатых сандалиях и с отпечатком вселенской депрессии на лице. И Арес этого не заметил! Видимо, его мысли были где-то далеко в коварных мечтах, и ему было не до разглядывания противника.
Но все могло измениться в любой момент!
— Мои ножки, мне больно! — заплакала Макария, отвлекая его внимание на себя. На самом деле ей просто было очень-очень жарко, но Арес об этом не знал!
Аид тоже.
— Поставь ребенка на землю, — зашипел он, вытягивая руку, и текущий Флегетон словно наткнулся на невидимую преграду.
Макария опустила голову. Течение Флегетона было бурным, и уровень лавы под ее ногами понижался на глазах, зато выше по течению — но уже вне досягаемости Ареса — огненная река с шипением выходила из берегов.
— Говори, что ты хочешь, — прошелестел голос Аида, и Макария мгновенно усомнилась в том, что Аресу светит хоть что-нибудь из того, что он сейчас назовет. Потому, что Флегетон течет быстро, и только его дно обнажится, как он огребет по полной программе. Если до этого Аид дрался в основном с собой и с серпом, а Неистовый был лишь досадной помехой, то теперь он остался единственным врагом.
Макарии так хотелось, чтобы до Ареса это не дошло! Но увы.
Миг, короткий миг, и Арес швыряет ее в огонь и бросается к серпу.
Пальцы царевны, вцепившиеся в его руку, не выдержали рывка, и Макария с криком соскользнула вниз.
Лязгнул металл, сильные руки дернули ее вверх, и Макария поняла, что летит.
— Не ори, — негромкий голос над ухом, мокрое одеяние под пальцами, а если потянуться вперед, можно нащупать железные перья.
— Танат, а почему ты невидимый? — поинтересовалась царевна, на ощупь обхватывая руками его шею.
— Гермес притащил хтоний, — пояснил Убийца. — Я забрал. У него крылья на сандалиях загорелись.
Макария оценила перспективу падения во Флегетон вместе с матерящимся Гермесом и мысленно признала, что это было стратегически верное решение.
Танат опустил ее на землю, точнее, в лапы Гекаты, и стащил с головы шлем.