Замуж за бандита. Ты пожалеешь (СИ)

Мы подъезжаем к многоэтажке и Арсанов выходит из автомобиля. Открывает рядом со мной дверь и приказывает выйти.
Я ступаю на холодный асфальт и ёжусь ещё сильнее. Ледяной ветер обдаёт тело, а пальцы на ногах оказываются в первом снеге.
На дворе — ранняя зима. А я в таком виде.
— Пиджак дай.
Я поднимаю взгляд с ног и наблюдаю за тем, как Емеля снимает с себя верхнюю одежду. Передаёт её Арсанову, а тот накидывает мне ткань на плечи.
И я знаю, что он скажет.
Это чтобы потом я не жевала сопли, когда буду отсасывать ему.
— Пошли, — кидает мне, уходя вперёд.
И я иду. Хотя сама посматриваю в стороны, ища пути отступления. Вряд ли я убегу от двух здоровых мужиков. Уверена, даже если и сделаю это — Арчи прострелит мне ногу.
Поэтому поднимаюсь следом за ним. Захожу в лифт — доезжаю до четырнадцатого этажа.
Через несколько минут он толкает меня вглубь квартиры.
— Располагайся, — усмехается, и судя по звуку — кидает ключи на тумбочку в прихожей. Я запоминаю. — И будь как дома!
Попробуй здесь быть дома, когда за твоей спиной стоит человек, что заставил меня отсосать ему перед человеком, что долгое время бил меня.
— Я искупаться хочу, — говорю нерешительно. — Можно?
Я вся липкая. И грязная. Хочу вымыть рот с мылом.
Поэтому скидываю чужой пиджак. Хватаю покрывало с дивана, хоть мне и не разрешают.
— Вторая дверь.
Я сразу вижу две двери. Подхожу к одной из них. Открываю и захожу внутрь. Закрываюсь на замок. Снимаю с себя колготки и дёргаю за ошейник. И снять не могу его.
Чёрт!
Ладно, искупаюсь так, а потом… Попрошу снять его.
А пока отодвигаю штору в сторону и наступаю одной ногой в ванну.
И тут же застываю.
Когда чувствую ногой совсем не холодную сталь.
Опускаю взгляд вниз, а там…
Змея.
Что тут же обвивает мою ногу.
Я застываю и боюсь пошевелиться. Ладони потеют, воздух из лёгких пропадает. Как и голос, который вместо того, чтобы закричать, издаёт жалобное:
— А-арчи?
Я в оцепенении смотрю за тем, как извивающаяся змея обвивает стопу. Голень. И ползёт дальше.
Если я откину её, она укусит меня?
Что он сделает, если я спихну её? А умру ли от укуса? Она ядовитая? Откуда она вообще здесь??!
А если я закричу? Этот подонок ведь за стеной меня не слышит!
Но я сдыхать не хочу! Противная змеиная чешуя скользит по телу и меня передёргивает.
А я вою. В панике. В истерике.
— Арсанов! — повышаю голос.
Змея резко отрывается от моей ноги и зависает в воздухе. Смотрит на меня своими жёлтыми глазами и высовывает язык.
Я медленно задыхаюсь.
И плачу. Как истеричка.
Кто вообще любит змей? И кто их не боится? Даже если такие люди и существуют — я не в их числе!
Поэтому реву. Прижимаю руки к груди и в панике снова зову бандита.
— Арчи, помоги!
Сердце быстро бьётся в груди, из-за чего, казалось бы, сейчас оглохну.
Не замечаю из-за его биения тяжёлые, но медленные шаги.
Змея снова припадает к коже и скользит выше, по бедру. Медленно, словно испытывая мои нервы на прочность.
— Чего разоралась? — я не выдыхаю, когда слышу этот голос.
— Т-тут, — мне резко становится плохо. Ещё немного и я отрублюсь. — З-змея. И о-она… Ногу мою…
— Двери открой, — следует ледяной приказ.
А я и шевельнуться не могу. Заплаканными глазами смотрю на маленькую головку, что останавливается, когда слышит голос психопата. Или не от этого?
Снова смотрит на меня жёлтыми глазами. Ещё чуть-чуть и у меня пойдёт пена изо рта.
— Валевская, блять, двери открой.
— Я-я н-не могу, — снова забиваюсь в плаче.
— Попробуй.
Я зажмуриваюсь, аккуратно поднимаю ногу и, скользя по плитке, отодвигаюсь от ванны назад. Поднимаю захваченную ногу в плен и реву.
Я умру. Точно умру.
И точно это понимаю, когда она начинает шипеть на меня.
— Я-я сейчас, — стараюсь взять себя в руки. Ставлю стопу на пол и визжу, когда змея обвивает бедро. Мама, я так боюсь, что она сейчас залезет не туда куда надо… И ведь она всё ближе и ближе.
Мурашки бегут по коже, стоит представить одну нелепую, но самую страшную картинку в мире.
 
Я на страхе подаюсь назад. Щёлкаю замком.
Двери внезапно открываются.
А я кричу.
— Убери, убери её!
Несколько секунд и змея проходит прямо про промежности. Ползёт дальше, но продолжает тереться своей кожей, из-за чего я едва не теряю сознание.
Голова начинает раскалываться, а крик становится всё громче.
— Перестань вопить, — разъярённый голос на ухо нихера не успокаивает. — Она тебе ничего не сделает. Успокойся. Сейчас я её заберу.
Змея продолжает тереться об меня, а слова Арсанова ничуть не успокаивают.
Но я больше не кричу.
Стою посреди ванной, всхлипываю и бьюсь в истерике. Пока рука мужчины, что я не заметила до этого лежит на талии. Успокаивающе поглаживает. Но это нихрена не помогает!
— Вот так. Не ори, раздражаешь.
Я сильнее прижимаю к себе ладони и дрожу.
— Ч-что она вообще здесь д-делает? — нахожу в себе силы.
Какая-то минута и змея пропадает.
Я решаюсь и открываю глаза. Тут же пячусь назад, смотрю под ноги и как параноик ищу хоть ещё одну живность. А вдруг она тут не одна?
И когда понимаю, что всё чисто, поднимаю взгляд вверх.
Арсанов с какой-то любовью посматривает на красную и страшную змею, которая обвивает его руку. Не ту, которой он держал меня. Другую.
— Сбежала из террариума, очевидно, — отвечает совершенно спокойно. Гладит животное по телу и любовно спрашивает: — Она тебя напугала? Напугала…
Ненормальный!
— Она меня чуть не убила! — восклицаю.
— Убила? — морщится и снова поглаживает мерзкую змеюку. — Она безобидная. И домашняя. Не неси херни. Купайся. От тебя воняет трахом.
Арсанов как ни в чём не бывало выходит из ванной. А я ошарашенно сажусь на бортик и обхватываю себя руками. Морщусь от неприятного ощущения на коже. Где ползала эта гадюка.
Тут же запрыгиваю в ванну. Не осматриваю, есть ли там кто-то ещё. Встаю под горячие струи воды, хватаюсь за мужской гель для душа и хорошенько оттираю эти ужасные следы. Тру до покраснения. Даже между ног, где она дотронулась до меня.
А сама не могу успокоиться.
Она трогала меня…
Боже!
Как только вспоминаю — начинаю чесаться.
Отбрасываю мочалку в сторону и смываю с себя пену. Хорошенько оттираю лицо, мою голову. И напоследок беру зубную щётку. Чищу ей зубы. Специально, без пасты. Чтобы этот ублюдок в следующий раз при чистке вёл щёткой, на которой есть присутствие его члена.
Так ему.
Убираю её обратно в стаканчик и хорошенько лью в рот ополаскивателя. Выплевываю его, осматриваюсь, наконец, по сторонам.
И когда не нахожу ни одной змеи, расслабляюсь.
  
Глава 11
 
Стою под горячей водой ещё несколько минут. Пытаюсь согреться.
Но вздрагиваю, когда дверь открывается.
Я что, не закрылась?
Резко оборачиваюсь, вижу на пороге Арсанова. Стоит, ухмыляется, засунув руки в карманы штанов. Осматривает моё обнажённое тело, которое я тут же прикрываю шторкой.
— Я уже всё видел, — произносит тихо и облизывает губы. — И трогал. И побывал. Есть ли смысл прятаться?
Он делает шаг вперёд, и опускает ладони на пуговицы рубашки. Расстегает их.
И я сразу понимаю, что он задумал.
— Не подходи!
Он поднимает взгляд с моих ягодиц на моё лицо. Обдаёт морозом всё тело и чеканит:
— Ты в моём доме. И я буду сам решать, подходить мне к тебе или нет.
Он дёргает за штору, что вырывается из петель. Из-за мокрых рук она соскальзывает, и я снова оказываюсь перед ним без защиты.
А он ликует.
Откидывает занавеску в сторону. Скидывает рубашку. Брюки. Трусы.
— И сейчас я хочу.
— Чего? — сглатываю.
Хищная улыбка растекается по лицу.