Стигма ворона 2 (СИ)

Патруль, выставленный на дороге, не проявил к путникам никакого интереса. Огромные ворота с поднятыми вверх решетками выглядели, как разинутая пасть хищного зверя. Решеток было две, и внешняя поблескивала зеленоватым цветом, как тот металл, в котором держали стигматиков в плену. Справа и слева от ворот во всю высоту стены красовались два барельефа сфинксов, стоящих на задних лапах. У одного из них лицо было сколото какой-то давней атакой, оставившей след и дальше вдоль стены.
Эш невольно сбавил ход, разглядывая великанов, охранявших город.
А когда въехал внутрь, и вовсе остановился.
Еще никогда в жизни он не видел такого города. Огромная площадь была выложена черно-серым булыжником и казалась ровной, как озерная гладь в безветренную погоду. Из края в край направлялись по своим делам целые потоки людей: конные воины, латники и стигматики, молодые подмастерья в коротких штанах и кожаных фартуках, женщины и миловидные девушки в цветных юбках и корсетах поверх белых рубашек. У одних рубашки были скромные, у других — щедро открывавшие гладкие плечи.
В центре площади развевались флаги с гербами и символами, которых Эш не знал.
С левой стороны от въезда возвышался трехэтажный дворец с колоннами и башнями, на одной из которых блестели символические золотые весы. Справа от площади грубыми ступенями в небо поднимался сложенный из красного камня древний зиккурат. С его вершины в лазурь уходила сероватая дымка курений. Кованные ворота были открыты, и на одной стороне виднелось изображение огромного золотого орла, распахнувшего крылья, а с другой — малахитового змея. Впервые в священном месте Эш встретил изображение мифологического противника Великого Орла. И в его присутствии здесь была какая-то высшая справедливость, которую Эш не мог бы объяснить словами, но понимал сердцем.
Группа мальчиков в одинаковых коричневых штанах и курточках в сопровождении седобородого одноглазого воина, замедлив шаг, отвесили этим воротам поклон и чинно вошли внутрь.
Эш никогда не был религиозен, но это древнее строение вызывало в нем внутренний трепет. Если бы не присутствие Хэна, которого Эш почему-то сейчас смутился, он непременно зашел бы внутрь следом за мальчишками. Не для того, чтобы кому-то поклониться и помолиться о своем благополучии. А чтобы ощутить прикосновение силы духа предков, построивших его.
А прямо напротив въездных ворот высокими башнями тянулась в небо городская ратуша.
А значит, Уршу не принадлежал никакому сеньору. Им управлял городской совет, как это было и во Внутреннем Круге. На карауле у центральных дверей стояли два полуобнаженных воина, расписанных стигмами.
Вправо от ратуши дорога уводила к расположенной чуть дальше рыночной площади. Слева открывался вид на строго размеченные прямые и широкие улицы. И это были улицы богатого и благополучного города, а не забитого бесконечными нападениями приграничного городка. Это удивляло и восхищало одновременно. Двухэтажные и трехэтажные дома украшались балконами, большими подвесными фонарями и опрятными палисадниками.
Мимо изумленных путников промчала белоснежная тройка иноходцев с легкой каретой, в которой сидели немолодой мужчина в черном камзоле и красивая барышня в ярко-красном платье.
И от звонкого лязга подков Эш будто очнулся.
— Как-то я немного иначе представлял себе город, где каждый второй — профессиональный убийца, а каждый третий — стигматик, — признался он, озираясь по сторонам.
Хэн не ответил. Но по его округлившимся глазам становилось понятно, что он согласен с мнением Эша.
— И… че теперь?.. Куда нам?.. — оторопело спросил кузнец.
Парень хмыкнул.
— Ну, в лицо мы городу заглянули, поехали взглянем в его нутро. То есть, на рыночную площадь. Посмотрим, что продают, что покапают…
— И о чем болтают?.. — догадался Хэн.
— Точно, — кивнул Эш.
Бряцая подковами о булыжники, они проехали по площади к ратуше и свернули направо. Но даже издалека становилось ясно, что местный рынок необъятен. Сотни, тысячи голосов торговцев и покупателей сливались в монотонный гул, отчего рынок шумел, как море.
 
Оставив коней у коновязи, Эш с Хэном направились прямиком к торговым рядам.
Сначала шли прилавки с продовольствием. Здесь продавали масло, вино, мясо и рыбу. Молочные ягнята, связанные по ногам, жалобно блеяли, живые куры, утки и гуси орали во всю глотку. Среди прочего Эш с изумлением увидел какое-то бесформенное существо, выпотрошенное и освежеванное — судя по всему, это была какая-то одержимая тварь. Торговцы выкрикивали свои цены, пытаясь перекричать звуки живого товара. Торопливые покупатели толкались у прилавков, прицениваясь и бойко торгуясь.
— Эй, отдай!.. — услышал вдруг Эш женский голос у себя за спиной. — Ловите, ловите! Он украл мои деньги!..
Народ вокруг заохал, торговцы затихли.
Обернувшись, Эш увидел, как молодой парень, расталкивая людей локтями, несется сквозь толпу на выход.
— Ловите вора!.. — кричала ему в спину молодая полногрудая женщина с темными косами, обвитыми вокруг головы.
Воин в черном, оказавшийся поблизости, вдруг вскинул руку, и у него на запястье золотистым вензелем расцвета стигма соболя. Парой длинных прыжков он нагнал воришку и ударил того рукой по спине.
Вскрикнув, парень рухнул на колени в дорожную пыль, теряя зажатые в кулаке монеты. Без колебаний стигматик выхватил нож и, схватив вора за волосы, полоснул лезвием по тощему горлу. Алая кровь хлынула парню на светлую рубаху. Воин разжал руку, и вор плашмя ударился о мостовую, стихая.
Наклонившись, стигматик поднял с земли деньги.
Тем временем к нему подошел другой воин. Перекинувшись парой фраз, стигматик в черном с монетами в руке направился к женщине, а второй, подхватив убитого за ноги, поволок того к выходу с площади.
И торговля продолжилась, как ни в чем не бывало.
— Если правда останешься жить здесь — постарайся даже по-пьяни рук не распускать, и язык свой за зубами придерживать, — сказал Эш Хэну, глядя, как утаскивают вора прочь с площади. — Тут у них, похоже, если что — разговор короткий.
Протиснувшись дальше, они очутились среди тканей, шкур и меха. Здесь же продавалось добротное оружие, доспехи и охотничьи костюмы.
— Расшитые женские рубашки! Шелковые пояса! — кричали с одной стороны.
— Кожаные наручи! — доносилось с другой.
И сквозь все эти выкрики Эш вдруг услышал:
— Изящное одеяние для стиматиков! Из проклятых шкур! Нагрудники, куртки!..
Голос был молодой, юношеский. Эш двинулся на звук, и вскоре очутился перед прилавком, где лежали аккуратно сложенные куртки, штаны, тонкие нагрудники и плащи.
— Не сомневайся, работа хорошая! — с щербатой улыбкой заявил светловолосый худощавый паренек, торговавший ими. —
Если порвется раньше, чем зима наступит — можешь найти меня потом на рынке и зуб выбить! — смело предложил он.
— А ну-ка улыбнись пошире? — сказал ему Эш.
— Зачем?.. — не понял паренек.
— Что значит, зачем? — усмехнулся Эш. — Буду качество твоей работы количеством зубов проверять…
Парень расхохотался, обнажая еще одну приличную щербину с другой стороны.
— Э-э-э нет, так дело не пойдет! А чем же я, по-твоему, с мастером за науку расплачивался? — воскликнул он.
Эш кивнул на разложенные на прилавке вещи.
— Почем продаешь?..
— Куртки за пятьдесят мин…
Эш присвистнул.
— Нихрена себе. Они у тебя что, золотом подбиты и с бриллиантами вместо пуговиц?
— Да ты посмотри, какая работа!.. — обиделся парень и развернул первый попавшийся сверток.
Куртка и правда была хороша. Отлично выделанная кожа была мягкой и нежной, все швы и строчки — ровными. Для тепла к куртке прилагалась еще нижняя часть в виде рубашки со шнуровкой на груди. Эш поначалу принял ее за тканую вещь, но присмотревшись, понял, что это очень тонкая бархатистая шкура.
 
— Видал, как сделано? — с гордостью в голосе сказал парень. — До зимы, конечно, еще далеко, но в такой-то сподручней по лесам да полям бродить, чем с голыми руками-то. Плащ хороший купил — и вообще красота. Кстати, у меня и плащ есть один — но там мех немного с изъяном, потому в полцены отдам. Бери, не пожалеешь! Потом еще придешь, вот увидишь!..