С любовью, искренне, твоя (ЛП)

— Не делай так больше. Я не так-то легко прощаю.
Он усмехается, и этот звук больше не кажется мне чужим.
— Никогда.
Обхватив его щеки, я приближаю его губы к своим, мягко и нежно целую его, а затем произношу:
— Я люблю тебя, Рим, и не могу дождаться, чтобы разделить с тобой дом, но…
— Но? — Он приподнимает бровь, глядя на меня.
— Но мы не будем жить в тех бетонных джунглях под названием «твоя квартира».
Ярко улыбаясь, Рим отвечает:
— Не волнуйся, у меня есть для нас квартира двумя этажами ниже. Новая и со свежим ремонтом.
— Ты такой хороший человек.
— Повезло тебе.
Рим целует меня, и хотя мы находимся посреди кофейни и, скорее всего, устраиваем сцену, мне всё равно. У него была репутация садиста и тирана, но в глубине души я знала, что он благородный джентльмен с наклонностями альфы, который поставит меня на колени.
И знаете что? Он весь МОЙ.
Когда Рим отстраняется, то вздыхает и прислоняет свою голову к моей.
— Боже, я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — Скривив губы в улыбке, добавляю: — И кстати, я не могу прожить и дня без твоих объятий и кишей. Умно, Рим. Очень умно.
Он застенчиво пожимает плечами.
— Кто знал, что Pinterest может помочь вернуть свою девушку?
  
ЭПИЛОГ
 
ХАНТЕР
Я не могу даже смотреть на этих двоих. Они такие отвратительные.
Двое моих друзей: один, с которым я дружил полжизни, и вторая, потому что, ну, Рим влюбился в неё, и она офигительно классная. Я не мог удержаться, чтобы не стать другом Пейтон.
Она неотразима, и я тоже в неё влюблен, только не могу её трахнуть.
Это делает Рим, везучий ублюдок.
Внешне Пейтон выглядит как девушка по соседству, и я бы не стал её рассматривать, если бы пытался найти для Рима пару.
Брюнетка, в то время как ему нравились блондинки. Маленького роста, когда он предпочитал высоких.
Пейтон — полная противоположность всему, что, как Рим думал, ему нужно.
Не то чтобы он считал, что желает кого-то, непостоянный сученыш.
Потом ей пришлось сделать первый шаг и сказать, что она хочет с ним покувыркаться…
Дерзкая засранка.
— Почему ты просто стоишь там? Ты выглядишь странно. — Милый, но настойчивый голос Пейтон прерывает мои размышления.
— Я выгляжу странно?
— Да, ты выглядишь потерянным, и если ты не будешь осторожен, то уронишь этот комод прямо себе на ногу. — Она нетерпеливо постукивает ногой.
— И если ты это сделаешь, даже мысли не допускай ни на одну долбанную секунду, что для лечения этой травмы ты используешь мою страховку недвижимости. — Рим толкает меня другим концом тяжелого комода из красного дерева, который будет стоять в их новой спальне.
Мы находимся в их новой квартире — всего двумя этажами ниже той, где Рим жил раньше, и Пейтон заставляет нас таскать тяжести.
— Отдай мне должное, придурок. — Я поднимаю тяжелый деревянный комод, выдыхая. — Куда ставить? Я сейчас лопну.
Пейтон смеется, указывая на большую стену, примыкающую к их двуспальной кровати.
— Вот здесь будет хорошо, поставьте его по центру у стены. — Она показывает движением рук в сторону… вправо… чуть-чуть, а затем подает мне универсальный знак «стоп». — Идеально.
Эй. Я полностью за то, чтобы этот ублюдок переехал к любви своей гребаной жизни, но как, вашу мать, меня угораздило перевезти всё их дерьмо в мой единственный выходной?
Рим у меня в долгу.
Ненавижу такую херню; я бы лучше заплатил какому-нибудь студенту сто баксов, чтобы он занёс это барахло в мою квартиру.
Блин, иногда так хреново быть таким хорошим другом.
Рим опирается задницей о комод, скрещивая лодыжки и руки.
Изучает меня.
— Что ты делаешь сегодня вечером?
Сегодня суббота.
— Не знаю. Может, пойду куда-нибудь. Выпью рюмку или три.
Пейтон приподнимает брови.
— У тебя нет свидания?
Я смеюсь.
— Ты что, думаешь, у меня есть список цыпочек на быстром наборе, готовых и рвущихся на свидание со мной каждые выходные?
 
— Вау, — говорит она. — Я просто спросила. Не нужно защищаться. И к твоему сведению, тебе не стоит ходить по барам и напиваться в одиночку.
Обычно я так и делаю. Но почему-то после того, как я провел день с этими двумя отвратительными голубками, идея вернуться домой в свою холодную, темную квартиру не привлекает меня.
И Пейтон права, я не должен пить в одиночку.
Просто это выводит на новый уровень одиночество и отсутствие любви, и я не готов посетить это место в чистилище.
И всё же.
Забудьте об этом.
Поэтому я нацепляю улыбку, как делаю всегда.
— Ты шутишь? Дамы выстраиваются в очередь, когда я открываю дверь, компания мне не помешает.
Это ложь, которую я всегда говорю, чтобы они отвязались и оставили меня в покое насчет свиданий.
Это новое любимое занятие Рима и Пейтон, помимо публичных проявлений привязанности и совместного обучения игре в ракетбол.
Они должны и дальше гоняться за мячами и оставить мою личную жизнь к чертовой матери в покое.
— Не лги, Хантер. Ты несешь всякую чепуху, но мы все знаем, что ты врешь. — Пейтон самодовольна. — Ты, наверное, пойдешь домой и будешь смотреть мелодраму по Lifetime.
Близко. Скорее всего, это будет что-то на канале CW.
— Она шутит. Нам буквально наплевать, что ты будешь делать сегодня вечером.
— Рим. Будь милым. — Пейтон устремляет на меня своё прекрасное лицо, и я ёрзаю. Ненавижу, когда она так делает. — Что тебе нужно сделать, так это перестать валять дурака и…
— Найти себе хорошую девушку, я знаю. Бла-бла-бла. Ты говорила мне это миллион раз.
Пейтон ничуть не выглядит оскорбленной. Скорее, она смотрит на меня понимающим взглядом.
Всегда с ухмылкой.
— Знаешь, — медленно начинает она, обходя диван и направляясь на кухню. Здесь теплее, чем в старой кухне Рима — нейтральные тона и темно-синие акценты, приборы из нержавеющей стали и куча естественного солнечного света, — сестра Рима приезжает в город, может…
— Нет, — кричим мы с Римом одновременно.
Пейтон смотрит туда-сюда между нами.
— Что я сказала? Вы даже не дали мне закончить предложение…
— Ответ — нет. Неважно, что ты собиралась сказать.
— Я просто хотела сказать, что она приезжает в город, и было бы здорово, если бы вы…
— Нет.
Пейтон морщит лицо в ставшей уже привычной манере.
— Что с ней не так?
Ничего.
С сестрой Рима абсолютно всё в порядке, и в этом вся гребаная проблема.
Бейли Блэкберн — полная противоположность плохому; она — воплощение всего правильного, и мне не следует приближаться к ней ближе, чем на десять футов.
Я в шоке, что Пейтон предлагает такое.
— В последний раз, когда я видел Бэй, она участвовала в феминистском крестовом походе с несколькими подругами по колледжу, зареклась встречаться с парнями, отрезала половину волос и красила губы фиолетовой помадой.
Но.
Я случайно встретил её в интернете, и, ну, Бейли Блэкберн чертовски изменилась. Сильно.
Она еб*ть какая сексуальна. Нежная. Женственная.
Охренительно умна.
Раз или два я случайно просматривал фотографии, которые она выкладывала в купальнике во время недавней поездки на Гавайи. Я имею в виду — сообщение выскочило, и мне пришлось, бл*дь, уставиться. Не то чтобы я искал эти чертовы снимки.
— Да, нет. Она заноза в моей заднице.
Лжец.
— О. Ну, тогда не бери в голову. Мы можем найти кого-нибудь другого, чтобы показать ей офис.
Ещё раз?
— Что ты имеешь в виду, показать ей офис?
Пейтон избегает моего вопроса, её улыбка становится шире.
— Рим не упоминал об этом?
— О чем?
Мой партнер и лучший друг пожимает плечами, и мне хочется ему врезать.