Граф Лазарев. Том III (СИ)
Князь глубоко вздохнул.
— Мои племянники, как бы это сказать, не отличаются особым умом. К сожалению, практически никакие из лучших качеств родителей им не достались. Поэтому я почти уверен, что, если задавать правильные вопросы, они сболтнут лишнего. Врать семье за долгие годы они уже как-то научились, а вот увидев вас, скорее всего, начнут нервничать. Я не предлагаю вам проводить допрос, просто пообщайтесь с ними, посмотрите на реакцию. Скорее всего, злоумышленник сам себя выдаст.
— Но зачем вам помогать в расследовании, да еще и так активно? — не смог не спросить я. — Разве вы не должны, наоборот, выгораживать своих родственников?
Князь Шереметьев вздохнул.
— А что, по вашему мнению, нашему заговорщику пообещали «Неспящие», раз он ввязался в эту авантюру?
— Деньги, — предположил я. — Или власть, или титул. Что там еще обычно обещают, когда подбивают на преступления?
— Верно, и все это сходится в одной точке. Думаю, ему посулили, что в случае успеха он станет главой Рода. А значит, меня в этом случае не ждет ничего хорошего. У нас большая семья, граф, и вся эта большая семья напоминает змеиный клубок. Причем так было всегда. Кажется, за последние сто лет ни одни князь Шереметьев еще не умирал собственной смертью. Все мои многочисленные братья, племянники и кузены только и мечтают о том, чтобы возглавить Род. Мне иногда кажется, во всей Империи занять место Романова не желает столько народу, как у нас в семье — занять мое. Но если для всех остальных мечты остаются мечтами и их удается держать в узде, то Иван, как ни прискорбно это признавать, всегда меня ненавидел. Он родился всего на год позже и считал, что был бы более достойным князем, чем я. Эта ненависть передалась его детям. За последние два года меня трижды пытались убить — два раза подсыпали яд и один перерезали подпругу коню. Я почти уверен, что это сделал кто-то из племянников. Я, конечно, могу изгнать из Рода или упечь в тюрьму всех троих, но, несмотря ни на что, это все-таки моя родная кровь. Не хочу карать невиновных, если выяснится, что преступник только один, хотя я и не исключаю, что замешаны могут быть все трое. Поэтому я и предлагаю вам действовать сообща. Найдем заговорщика, в выигрыше окажутся все: мы, потому что выкорчуем сорняк в собственной семье, вы, потому что отомстите тому, кто запер вас в подвал, и Тайная Канцелярия, поскольку это позволит ей подобраться к «Неспящим». Так что, как видите, нам выгодно с вами сотрудничать.
Я подавил удивленный вздох, сохраняя на губах вежливую улыбку. Ну и семейство. Если все так, как князь рассказывает, банка с пауками по сравнению с ними практически образец братской любви.
— Разумеется, князь. Я полностью в вашем распоряжении. Я, признаться, и не ожидал, что наша встреча пройдет так гладко. Будем вместе ловить злоумышленника.
— К тому же из-за него сгорела моя любимая картина, — дополнила Антонина. — Я все что угодно могла бы простить, но только не это. «Дама в красном», жемчужина моей коллекции. Клянусь, если мы найдем паршивца, выдеру его розгами так, что он сидеть не сможет!
— Полностью с вами согласен, — заверил я, невольно поерзав. — Это огромная трагедия для всех, кто хоть что-то понимает в искусстве.
— Я до сих пор не могу понять, почему картину не удалось спасти, — вздохнула княгиня. — Как, ну как можно было вынести все, но оставить главную жемчужину погибать? Загадка.
— Думаю, мы никогда этого не узнаем, — ответил я.
И горячо на это надеюсь.
Наш разговор, который как раз начал сворачивать не туда, прервал слуга. Мужик, которого я приметил еще в конюшне, с очень смущенным видом подходил к нам.
— Я извиняюсь. Простите, Ваши Сиятельства, что прерываю. Конь ваш, граф, ржет и ржет. Мы его осмотрели, думали, поранился, но нет, вроде, в порядке. А он не прекращает. Вот, решили вас позвать. — Слуга опустил глаза в землю. — Простите за дерзость, но вдруг случилось что, а мы понять не можем. Помрет еще животинка, жалко.
Инцитат? Что там с ним стряслось?
Я встал, извиняясь перед хозяевами.
— Простите великодушно. Я схожу к коню и сразу же вернусь. Вдруг там и правда что-то серьёзное.
— Я тоже схожу, — решила княгиня. — В животных я разбираюсь.
Антонина грациозно встала, опираясь на руку сына. Буся, злобно зыркая по сторонам, поднялась вслед за хозяйкой. Конюх попятился от единорога, явно с трудом удержавшись от того, чтобы перекреститься. Похоже, опыт общения с Бусей он имел большой и печальный.
— Кстати, чтобы уж не прерываться на полуслове. Эти ваши племянники сейчас во дворце? — уточнил я.
— Да. — Князь Андрей кивнул. — Приехали погостить в честь давешнего приема. Хотя, если честно, они и так постоянно тут бывают. После смерти брата им не сидится в родном имении.
— Лети и найди трех юных идиотов, — мысленно проинструктировал я Каладрия. И, пресекая неизбежные возмущения, отрезал: — мне все равно, как ты их узнаешь и где будешь искать. Полетаешь, послушаешь разговоры слуг. И проследи за ними, посмотри, чем заняты. А то вдруг кто-то из них сейчас как раз рисует у себя в альбоме план убийства князя и свержения власти. Это бы очень облегчило нам задачу.
Каладрий недовольно курлыкнул, но, видя, что я настроен серьезно, клюнул меня в плечо и нехотя взмахнул крыльями.
— Птичка ваша улетела, — забеспокоилась Антонина, провожая голубя взглядом. — Она у вас не потеряется.
— Что вы, он всегда находит дорогу ко мне, — заверил я. — Просто любит иногда полетать. Знаете, вокруг посмотреть, поклевать что-нибудь.
А также трахнуть все, что движется, и попутно создать маленький религиозный культ, но об этом мы умолчим. А то эта любительница страшных созданий в обличье милой бабушки еще, чего доброго, отберет у меня Каладрия и заберет себе.
В сопровождении Буси мы с княгиней, которую я галантно поддерживал под руку, и слугой двинулись к конюшне. В траве перед нами наметилось некоторое шевеление, словно все живое в панике разбегалось. Буся вдруг остановилась, топнула копытом, и замешкавшаяся мышь превратилась в кровавую лепешку. Единорожица подняла ногу и с интересом осмотрела трупик. Вид у нее был очень довольный.
— Единороги что, питаются мелкими грызунами? — удивился я. — Иначе зачем бы ей их убивать?
— О нет, что вы, они щиплют траву, — отмахнулась Антонина. — Охотится на мышей она просто потому, что ей нравится. Должны же быть у бедного животного какие-то развлечения для души, правда, девочка?
Антонина с нежностью почесала Бусю между ушами. Да уж, душа у нее красивая.
Вокруг конюшни по-прежнему суетились рабочие с молотками и пилами. Увидев нашу процессию, они замерли, при этом попытавшись выполнить акробатический маневр «Поклонись как можно ниже и не грохнись». Кажется, встретить столько благородных за раз для них было почти как для жителей моего мира розового единорога. А, учитывая наличие в нашей компании еще и Буси, мы производили и вовсе убойное впечатление.
Инцитат и правда стоял в стойле и панически ржал. Увидев меня, конь дернулся вперед, словно ища спасения, и посмотрел на меня несчастными глазами.
— Ну что такое? — спросил я вслух, подходя к коню и внимательно его осматривая. Видимых ран на нем не было. — Что ты ржешь, как на пожаре?
— Я отказываюсь далее здесь оставаться! — заявил конь, нервно переступая с ноги на ногу. — Здесь была мышь!
Я с трудом сдержался от того, чтобы рассмеяться.
— Мышь? Всего-то? Ты что, мышей боишься?
— Я не боюсь! — возмутился конь, боязливо осматривая пол. — Просто они мне не нравятся. Мыши — это грязь, болезни и антисанитария. А вдруг она меня укусит?
— Кажется, я понял, в чем проблема. Он у нас мышей боится. Вообще очень пугливое животное, просто до ужаса, — пожаловался я, игнорируя гневное сопение сзади. — Мышей у вас тут случайно нет?
— Бывают иногда, — признался конюх. — Стараемся гонять, да как за ними уследишь, они маленькие.
— С Инцитатом все в порядке, — повернулся я ко входящей в конюшню княгине Антонине. — Конь просто немного испугался.