Мир Дому. Трилогия (СИ)

– Отбой, крысы! – доносится из коридора – и свет в камере гаснет. Тьма накрывает нас своим покрывалом, заметая следы, – и только тусклая дежурная лампа в коридоре пытается бороться с мраком. – Все утухли, всем спать! Спокойной ночи, хе‑хе, сладких снов…
Я укладываюсь на свои нары и укрываюсь жидким одеялом. Кому‑кому – а нам, буграм, точно нужно выспаться. Капо подмазаны за допущенный на этой декаде НПНД, капо обещана услуга – и Нора ждет нас уже этой ночью. А туда лучше спускаться отдохнувшим. Я засыпаю, постепенно погружаясь в небытие, – и вижу во сне дверь в Нору и дежурного капо, который, словно апостол Петр, ждет нас у ворот Рая. И я уже не слышу, как Щека, поскуливая от боли, моет пол, свою засранную жопу и свои штаны.
Observer to Curator Scaparotti Administration .
Report№1124‑09/11/2159.
Категория секретности: Secret‑000.
Категория срочности: !!!!
Настоящим докладываю.
1.В результате ошибочно разыгранной партии, направленной на попытку подъема собственного авторитета внутри группы заключенных (Северный модуль, Второй отряд, Общие работы), условно уничтожен юнит В‑Janus.
Причина: неверный выбор психологического сценария в связи с отсутствием в базах данных А‑В‑Janus информации о т.н. «понятиях», принятых в среде заключенных. Необходимо в кратчайшие сроки устранить пробел в информационном обеспечении.
Повторное введение в игру юнита В‑Janus считаю нерациональным в связи с риском опознания его заключенными данного отряда, уже контактировавшими с ним. Запрашиваю разрешение на вывод из игры и консервацию юнита В‑Janus.
А‑Janus продолжает функционировать в штатном режиме.
2.Обнаружено проникновение внутрь охраняемого периметра Гексагона.
Место проникновения: канализационный сток С‑модуля.
Предположительные сроки проникновения отсутствуют.
Детальная информация отсутствует.
Запрашиваю любую известную (возможно, известную) Вам информацию о данном инциденте для скорейшей оценки рисков и выработки противодиверсионных мероприятий.
Доклад окончен.
Прошу подтвердить получение данного пакета информации.
Curator Scaparotti Administration to Observer.
Категория секретности: Secret‑000.
Категория срочности: !!
Доклад получен.
1.Вывод из игры юнита В‑Janus запрещаю. Напоминаю, что функционирование юнита А‑В‑Janus наиболее продуктивно при постоянном контакте юнита В‑Janus с юнитом А‑Janus. Приказываю задействовать В‑Janus в отрядах, минимально пересекающихся со Вторым отрядом Общих работ.
2.Запрос принят. Уточняется. Любая доступная информация поступит к Вам немедленно.
Прошу подтвердить получение данного пакета информации.
 Глава 4. Лис. 50 дней до 
 
Камера №13 Изолятора С‑модуля – это лишь один из входов в Нору. Таковых по всему Гексагону существует добрых полтора десятка – примерно по два на каждый модуль, исключая Центральный. Я не знаю, где скрыты ходы в остальных модулях – но у нас в Северном их два. Второй – в сортире канцелярии капо, крайняя кабинка, стена за унитазом. Капо приводят в канцелярию номеров – и у механизмов никогда не возникнет вопроса, зачем. Работать. Пахать. Вкалывать. Драить полы, вылизывать толчки, пидорасить стены и потолок. В канцелярии всегда можно найти сколько угодно работы.
Но сегодня мы в Изоляторе и сегодня мы «наказаны». На сутки, до утра первого дня новой декады. Матерясь от души, пиная нас по ляжкам тяжелыми ботниками и вообще всячески играя на камеры, капо‑два впихивает оборзевших бугров в камеру №13 и входит следом. Ругнувшись напоследок отборным, он закрывает за собой толстенную гермодверь… и, повернувшись к нам, черножопый уже само радушие.
– Че, крысюки, соскучились по Норе? – ухмыляется он. – Ну – добро пожаловать. Ваше время начинается…
Пропуск в ворота Рая устроен просто и вместе с тем хитро. В двери есть глазок – дежурный надзиратель из коридора в любой момент должен иметь возможность видеть, что происходит в камере. Но если будучи в камере приложить к глазку большой палец – и не палец какого‑то там левого чухана, а только главкаповский, палец старшего капо любого из отрядов, – автоматика считает рисунок и позволит войти. Кусок правой стены вместе с нарами отваливается в сторону – и в камеру высовывается постоянный привратник, один из капо, якобы списанный когда‑то в НТБ.
 
– Проводишь этих, – коротко кивает ему старший.
Привратник делает под козырек. Капо‑два здесь не пойдет – камеры засекли, как он вошел внутрь, и, значит, он должен выйти обратно. Скорее всего, он будет входить через канцелярию. А привратник по длинному ходу все вниз и вниз ведет нас к Норе.
Нора говорит о себе заранее, пусть и не сразу. Это капо постарались – устроили всякие дымоходы и остальную туфту, выводящие запахи со звуками куда‑то в огромные общие короба. Сдавать свою берлогу им точно не с руки. Но когда подходишь ближе – аромат выдает Нору с головой. Пахнет настоящим мясом и жиром, пахнет одуряюще, сводя с ума и заставляя охреневать от желания немедленно купить грызуна на спице и сожрать. Говорят, у капо где‑то заныкана самая настоящая ферма – в крохотных клетках они выращивают каких‑то свинок, откармливая их до неприличия, и раз в квартал закатывают в своем узком кругу настоящий пир. Я не особо верю, ведь любая ферма воняет говном… но и дыма без огня тоже не бывает. Наверняка что‑то где‑то у них есть. Впрочем, меня устраивают наши обычные крысы на спицах, регулярно таскаемых с транспортного цеха – ведь спицы имеют обыкновение прогорать и заканчиваться. В отличие от постоянных посетителей и их аппетита.
Чуть позже приходит голос Норы. Сначала неясный гул, потом, по мере приближения, – шум, крики, музычка… Здесь есть многое из того, что нужно человеку – хотя бы один из десяти дней мы хотим жить полной жизнью. Потому и отрываемся как можем. За все эти годы машины так и не смогли вскрыть Нору – она залегает уровнем ниже и неплохо изолирована. Даже наш джаз‑бэнд – так называет его Армен – может играть, не опасаясь быть услышанным.
Джаз‑бэнд – это вообще отдельная тема для разговора. Две струнных приблуды, где вместо струн натянуты провода из коммуникационно‑дублирующих линий. Сборная солянка из баков, обтянутых искусственной кожей и больших кастрюль для ритм‑секции. Снятые латунные дудки от сирен – они за духовые. И самые настоящие ложки, выбивающие ритм. А еще у нас есть умелец, играющий на расческах. Расчески у нас тоже имеются – ведь красавицам‑шлюхам надо расчесывать свои патлы. Но сейчас в Норе тихо. Музыканты отыграли, сделали перерыв и отдыхают, вкушая от щедрот господ капо и наслаждаясь зрелищем – первым боем за сегодняшние сутки.
Ненависть копится. Ненависть копится каждый сраный божий день, каждый его долбаный час и каждую гребаную минуту. Ненависть, щедро настоянная на сырых и душных камерах, на густом смраде пердежа к утру, на вони больных ног, тесно дружащих с грибком, на отвратительной еде, непрерывных работах и бесконечных серых днях. На отсутствующих – но от того еще сильнее ощущаемых рабских ошейниках. Ненависть копится у всех. У каждого и у каждой. Но капо не дураки, капо прекрасно понимают природу ненависти – и они не хотят, чтобы крыс однажды взорвало. Пожар вспыхивает от первых искр – и у стада, живущего в Гексагоне, кремни и кресало с трутом – это мы, бугры. Да, сука, так оно и есть и не может быть иначе. Именно мы владеем общественным мнением. Именно к нам прежде всего обращаются крысюки со своими проблемами. Потому есть Нора – и нам дан сюда допуск.
 
Капо не дураки. Было б иначе – так никаких вам развлечений с выпуском лишнего пара. Но капо умные и они знают: если случится бунт – это всё. Хана, амба, аллес и капут. Машинам никто ничего не объяснит – они просто придут и убьют всех. Даже капо. И потому впереди шумит все сильнее, вкусно пахнет и манит яркими красными огнями над входом, охраняемым четырьмя здоровенными карлами. Но перед этим нужно запнуться, осмотреться и юркнуть в сторону. Туда, где сидит Армен.