Блок-шот. Дерзкий форвард (СИ)

— А тренировка? — не уступала девушка. — Как ты собрался играть?
— Молча, используя свои навыки, руки-ноги и высокий баскетбольный IQ.
— Рустам…
— Я в порядке.
— Рус…
— Всё, закрыли тему! — сорвался вдруг он.
— Никто не собирается забирать твои проблемы и решать их.
Мгновение — и секундный порыв ушёл.
— Прости.
Тишина.
— Ты переживаешь, знаю. Если мне будет плохо, я не стану играть.
На бледном лице Ани появилась улыбка: не потому, что обещал не играть, а потому, что объяснил. Не отшутился, не промолчал, не обрубил на полуслове, как хотел, а объяснил. Пускай говорил неправду, но, по крайней мере, не держал теперь всё в себе.
— Тим наберёт тебе позже. Скорее всего, у него аудиенция у тренера. А я, пожалуй, пойду к себе.
— На аудиенцию с Васей?
— С мягкой подушкой и тёплой одеялкой, — пошутил Рустам, вставая из-за стола. — Василиса в театре: с матерью и отчимом. Думаю, что после высокого искусства горе-форвард — это последний человек, с которым захочется общаться, чтобы не испортить приятное послевкусие, оставшееся от русской классики. Хотя… — Он игриво подмигнул сестре: — Если исполнить арию Ленского, она наверняка оценит.
— Это опера, а не театр, — рассмеялась негромко Аня. — Но будет точно эффектно, учитывая, что на ухо тебе наступил медведь.
— Наступил? — фыркнул Рустам. — Он, похоже, сальсу там знатно станцевал, а потом с ламбадой на бис прошёлся так, что весь лес аплодировал, стоя.
Попытка изобразить поступательные танцевальные движения вызвали гримасу боли на лице.
— Я — не медведь, потому, пожалуй, воздержусь.
И с этими словами он поцеловал сестру в лоб и не спеша направился к лестнице, оставляя её одну. Завтра и впрямь предстоял тяжёлый день. Полуторанедельный отдых явно пошёл на пользу, но был определённо недостаточен, чтобы повреждённое ребро восстановилось, и первая половина учебного дня наглядно это показала.
В целом, Рустам неплохо справлялся. Единственное, что бросалось в глаза, — его медлительность на лестницах при переходе из одной аудитории в другую. Чупрунов, успевший пересечься с ним дважды до ланча, ядовито ухмылялся, и то в адрес Тима. Матвеев перемены оценил, но связать столь странное поведение ни с чем не мог, что в преддверии важной игры несказанно бесило.
После третьей пары они с Рустамом, как обычно, отправились в столовую, где их уже должны были ждать девчонки. Тимофей почти всю дорогу молчал, что, естественно не осталось незамеченным.
— Что-то случилось?
— Да я и сам не знаю, — ответил задумчиво он. — Но если отвечу «нет», это будет неправдой.
— Не понял?
— Дэнчик… Он и его компания всё утро смотрят в мою сторону, улыбаясь от уха до уха. За мои успехи они точно радоваться не могут, а значит… — Тим выдержал паузу. — Тут одно из двух: либо все трое спали на сквозняке и их перекосило, либо есть что-то, чего не знаю я, но знают они. И такой расклад мне не нравится.
Рустам стиснул челюсти — если бы друг знал, насколько близок к истине! Заниматься обманом хотелось меньше всего, но то была ложь в его же спасение.
— Да ладно. Поди преувеличиваешь.
Нахмурившись, Тимофей бросил обеспокоенный взгляд на Руса:
— Хочу верить, но временами кажется, что я преуменьшаю. В любом случае, мне нужно выяснить причину их приподнятого настроения, и чем быстрее, тем лучше. Дамы! — улыбнувшись, просиял он, когда они подошли к их столику.
Вся тревожность тут же испарилась.
— Мы подумали, вы решили отказаться от обеда.
Василиса встала и поцеловала Рустама в щёку. Тим сел на стул рядом с Аней и бросил рюкзак на пол, также быстро коснувшись губами её губ.
— Все вопросы к Его Величеству форварду, это он сегодня ползает как улитка. Ему бы панцирь, и из него бы вышел отменный полип.
Девушки переглянулись, изобразив улыбки, а Рустам, притворившись обиженным, пробурчал:
— Улитки — не полипы.
— Ну, тебе виднее, спорить не буду. — Взяв стакан с соком с подноса Ани, Тимофей сделал пару глотков. — Самое главное — отключи статичный режим на время тренировки. Мне нужна динамика, а иначе скамейка запасных нас встретит торжественным маршем.
 
Вечером Рустам отправился на тренировку, договорившись с Василисой встретиться после и вместе поехать в коттеджный посёлок. Когда вошёл в зал, почти все уже были в сборе. Он попытался найти взглядом Тимофея, но тот отсутствовал, зависая, по-видимому, у Самарина. Не спеша Рустам двинулся к скамейкам.
— Какие люди и без охраны! — надменно улыбнулся Чупрунов, заступив дорогу. — Искренне надеялся не увидеть тебя здесь как минимум месяц, но ты, смотрю, не сдаёшься.
— «Разящие» выйдут играть, что бы ты ни делал.
— Надо было ударить посильнее, — ухмылка снова искривила губы Дэна, — чтобы бравада не била таким ключом.
— Надо было.
— Однако в одном я точно преуспел: судя потому, что видел днём, забраться на Гущину так и не удалось, верно?
Рустам прищурился. На лице заходили желваки.
— Ни тебе на неё, ни ей на тебя, — продолжал брызгать сарказмом Чупрунов. — Солдатик в полной боевой, а ему облом. Стоило научить нашу девочку пользоваться ртом не по его прямому назначению прежде, чем отпускать к тебе. А может, восполнить существующий пробел? Она поди на многое пойдёт ради тебя.
— Сука… — прорычал Рустам, озираясь по сторонам.
— Согласен. Она такая, — довольно оскалился Чупрунов. — Кстати, Матвеев до сих пор не в курсе, что у тебя под футболкой, да? Как и тренер, по-видимому. Хорошо маскируешься. — Он широко улыбнулся. — Готовь задницу к скамейке запасных.
— Я выйду играть, даже если придётся ползать по залу, понял? Выйду и «Разящие» с позором положат тебя на лопатки.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
И в этот момент раздался свисток тренера.
  
Глава 24. Люблю: сквозь боль и слёзы
 
За первые двадцать минут разминки Рустам понял, что и Аня, и Василиса были правы: выдержать сорок минут игры в своём нынешнем состоянии будет сложно. Обезболивающее блокировало болезненные ощущения, но обмануть организм не получалось. Дыхание не поддавалось контролю, а каждое движение, совершаемое при пробежке, да ещё при дыхательной нагрузке, сводило с ума.
— Тедеев, твои прошлые заслуги не освобождают тебя от обязательных упражнений! — закричал Самарин с другого конца зала. — Отлепился от стены и быстро на свою половину зала!
Рустам отошёл от окна, где отдыхал последние пару минут, и медленно побежал в сторону игроков своей команды. Боковым зрением он уловил Чупрунова, который, расплывшись в довольной улыбке, явно получал удовольствие от того, что видел.
Свисток тренера оповестил о начале тренировочной игры. Когда команды заняли позиции, Тимофей и Игорь разыграли мяч. Он оказался на стороне Матвеева. Рустам встал под своё кольцо, предпочтя не играть по всему залу, как было раньше. «Разящие» хорошо сработали, и первые очки открыли счёт в их пользу.
Через несколько минут первой мини-игры, он увидел, как Потехин забрал мяч у Тимофея и вместе с Дёминым направился в его сторону. Блок-шот спас кольцо от прямого попадания, но Игорь был хорошо осведомлён о слабых местах форварда, поэтому, перехватив мяч и уводя его в сторону, ловко толкнул парня плечом в бок. Близкий контакт, тесный и достаточно болезненный, но без нарушений: урод знал, как и куда бить. Рустам хватал ртом воздух, безуспешно пытаясь насытить лёгкие кислородом.
Пока приходил в себя, счёт сравнялся. Мяч ушёл к Чупрунову. Тедеев направился туда же. Несколько удачных передач, и, увидев, что друг более или менее открыт, Тим оформил ему подачу. Мгновение — слэм-данк, который был бы уместен, оказался замещён обычным броском, и, естественно, Рустам промахнулся.
— Рус, что творишь? — подбежал к нему Матвеев. — Что за импровизация?
— Втягиваюсь: давно не играл, — тяжело дыша, ответил тот.
— Харе страдать ерундой!
Первые две «десятиминутки» прошли более или менее терпимо, когда до конца третьей оставалось несколько минут, Рустам отошёл к скамейке, где лежал рюкзак, и, открыв его, взял бутылку с водой. Сделав пару глотков, он сел, облокотившись спиной об холодную стену, и закрыл глаза. На сегодня всё — выложился, насколько мог.