Прошлое нас не отпустит (СИ)

— Зачем тебе это? Зачем тебе он? — омертвевшими губами прошептала Олеся, едва ли слыша свои слова.
На лицо Кира набежала тень. Взгляд стал мрачен, безжалостен. Губы дрогнули в жестокой усмешке, крылья носа раздулись. Его молчание затянулось, в нем что-то скрывалось. Что-то, чего Олеся понять не могла.
— Не твое дело, — процедил наконец Кир. — Готовься. На днях наведаемся к родне твоего ненаглядного…
— Нет! — оборвала его Олеся. — Нет, — повторила твердо. — Я не поеду.
— Поедешь! А иначе можешь попрощаться с дочкой!
— Что?! — она не верила своим ушам. Нет, вернее, она могла бы догадаться, что он обязательно сделает попытку надавить на больное.
— А иначе можешь попрощаться с дочкой! — повторил он нараспев, явно наслаждаясь моментом.
— Ты ничего не сделаешь, — она поджала губы. Просящиеся наружу слезы моментально высохли, стоило завести речь о Насте. — Не сможешь. Я ничего плохого не делаю. Я…
— Уверена?! — Кир брезгливо скривил лицо. — Думаешь, я не смогу доказать, что ты х*ровая мамаша, и ребенка нужно от тебя изолировать?
— Я ничего плохого не делаю, — раздельно и твердо повторила Олеся. — Я работаю…
— Где?! На почте?! — снова не дал ей договорить Кир. — За десять штук в месяц?! И хату двухкомнатную снимаешь со всеми удобствами?! И ребенка содержишь? Это в Москве-то? А на какие шиши, позволь спросить?
Олеся молчала.
— А может, ты втихаря наркотой барыжишь, а?!
Лицо Олеси вытянулось от бредовости услышанного, а Кира тем временем несло дальше. Границ он не видел.
— Думаешь, я не смогу доказать, что ли?! Думаешь, у тебя не найдут наркоты при обыске?! В особо крупном размере…
Можно было не сомневаться — найдут. Вот только шансы доказать, что найденное подкинули, были бы ничтожно малы. Оставалось одно — бежать, но и здесь Кир поставил заслон.
— Не вздумай адрес менять, съезжать куда-то, — казалось, он прочел ее мысли. — Я знаю, где ты работаешь. Знаю, где учится твоя дочь. Свалишь куда-нибудь, будь уверена, хозяева квартиры напишут заяву, будешь числиться в розыске. Далеко не убежишь. Тогда точно закрою! Найду за что! И на дочь не посмотрю!
За что?!
— За что?! — хотелось кричать Олесе, глядя ему вслед. — За что он так ее ненавидит? — но вместо крика она закрыла лицо руками, обессиленно привалилась к тополю. Ноги совсем не держали. Потрясение было велико. А память снова рисовала картинки прошлого.
Их первая встреча с Женей.
«— Ты? — вырвалось у нее от изумления. 
— Я, — просто ответил Крест и улыбнулся совсем не по-доброму. Скорее, наоборот. 
— Тебя выпустили? — пробормотала она и вроде бы испугалась, что произнесла это вслух.
— А ты надеялась, что я никогда не выйду? — усмехнулся он, медленно обводя ее взглядом с головы до ног и обратно. 
Она под его взглядом будто съежилась, крепче прижала полотенце к груди. Попятилась было, но, натолкнувшись на стоявший позади комод, застыла.
— Радует, что ты меня помнишь, — искренне удивился он, — а вот я тебя совсем не помню. Как и не помню того, что у нас с тобой вообще что-то было, — его лицо окаменело, превратилось в бесстрастную маску. — Нах*ра ты на меня заяву накатала?! — в его голосе зазвучали угрожающие нотки.
Девица еще больше смутилась. Глаза ее забегали, но отвечать на прямой вопрос в лоб она не стала. По какой причине, неизвестно. 
— Ну и как тебе живется? — Крест встал с кровати, медленно шагнул к ней. — По ночам спокойно спишь? Совесть не мучает?
Она вся подобралась. Все так же пряча глаза, отшатнулась от него, тем самым давая ему возможность зайти ей за спину и остаться там. 
— А… а за что она меня должна мучить? — неуверенно пробормотала она, косым взглядом отслеживая его перемещения. 
— Вот прямо совсем не за что, да? — из-за ее плеча Крест заглянул ей в лицо. Она была выше среднего роста, и ему даже наклоняться не пришлось. В нос сразу же ударил едва уловимый, но дразнящий запах либо геля для душа, либо шампуня. И кожа щеки перед глазами казалась мягкой, бархатистой. 
 
— Мне… мне сказали, что ты преступник… 
Она вздернула голову, глядя прямо перед собой, и Крест не удержался, заскользил глазами по нежной шее вниз. Туда, где разъезжающаяся ткань халатика угрожала обнажить грудь. 
— Да сказать можно что угодно, — слегка нараспев парировал он, не отрывая взгляда от ее округлостей. В горле пересохло, и он, сглотнув, облизал губы. Черт, у него давно не было секса! Усилием воли Крест заставил себя снова взглянуть ей в лицо. — А если я сейчас про тебя скажу, что ты шлюха подзаборная, ты, что, ею автоматически становишься?! — вызывающе и громко спросил он.
Она не ответила, лишь губы поджала и слегка покраснела. Крест усмехнулся. Неужели у нее еще совесть есть? Вот только поздно! Поздно, милая моя!
— Ну что? Много бабла на мне заработала? — он снова вернулся на кровать и сверлил ее взглядом. Пристальным взглядом, в котором сочетались ненависть и презрение и таилась угроза. 
— Нет, — твердо ответила она и, мимолетно стрельнув по нему глазами, запахнула плотнее халат. Видимо, почувствовала на себе его раздевающий взгляд.
Крест ухмыльнулся, еще раз облизал губы. А что? И фигурка у нее классная, и ноги стройные, и грудь имеется. И на мордашку симпатичная, большеглазая. 
И дома никого, кроме них, нет... 
— Зачем ты пришел?! — она резко скрестила руки на груди, с вызовом посмотрела на него и больше глаз не отводила. Почуяла опасность…
Его ухмылка стала еще шире.
— Я за бабками пришел, которые ты на мне заработала.
— Денег у меня нет! — ее голос несмотря на то, что звучал возмущенно, все-таки задрожал от волнения.
— А что есть? — его взгляд снова заскользил по ней сверху вниз и обратно.
— Ничего нет!
— Ну, смотри, — он рывком вскочил с кровати, моментально оказался рядом с ней. Заговорил, нашептывая в ухо: — Я сидел? Сидел. Изнасилование совершал? Не совершал, — помолчав, продолжил объяснять ей, словно неразумному ребенку: — Значит, что у нас выходит? Преступления не было, а наказание я понес. То есть ты мне должна.
— Что ты хочешь? — нервно сглотнув, повторила она.
— Хочу забрать свое, — спокойно и твердо заявил Крест вкрадчивым голосом, наслаждаясь видом ее испуга. — Ну, что, отдадим долги?!»
И как все изменилось потом. Как Женя стал для них с Настей самым близким человеком.
«— Зачем опять пришел? — поджав губы, поинтересовалась Таюрских и, понизив голос, добавила: — Я же просила — не при ребенке!
Крест медленно поднялся. Какая-то нервная она слишком… Может, от страха? Боится его? 
— Я не к тебе, — он перевел взгляд на Настю, тепло улыбнулся: — Привет.
— Привет, Женя, — девочка в ответ тоже улыбнулась, немного покосившись на мать.
— Смотри, кого я тебе принес, — Крест подошел ближе к девочке и опустился на корточки, чтобы показать ей щенка. — Знаешь, как называется это порода?
Настя покачала головой, с интересом разглядывая белый комочек в его руках.
— Это шпиц. Он вырастет совсем небольшим.
Настя кивнула и улыбнулась еще шире, потом быстро взглянула на мать. Чувствовалось, что при ней она боялась лишнее слово произнести. Но любопытство все же взяло верх.
— А это мальчик или девочка? — спросила она с придыханием.
— Мальчик. Хочешь погладить?
Настя пожала плечиками.
— Я боюсь, — призналась она.
— Не бойся, он очень добрый и не тронет тебя, — пообещал Крест. 
Он краем глаза отметил, как Олеся едва не задохнулась от возмущения, даже дар речи потеряла. В это время девочка, напротив, немного осмелела, освободила ладонь из руки матери и сделала шаг вперед. Как только рука ее коснулась пушистой шерстки, в глазах загорелся восторг.