Мертвецы не пьют у Лафитта (ЛП)

Другого выхода не было. Сен-Жермен должен был умереть. Он никогда не отпустит меня, никогда не перестанет охотиться за мной. Это должно было прекратиться здесь и сейчас, иначе я буду в страхе бегать от него всю оставшуюся жизнь.
Превратив руки в лапы, я проскользнула сквозь наручники, а затем снова вернула им человеческий облик, оставив смертоносные когти. Моя челюсть раздулась и удлинилась, как у волка, с резцами, похожими на лезвия.
Сейчас или никогда. Глубоко дыша, сосредоточившись, я ударила рукой вниз, и четыре когтя вонзились в шею Ли. Он стоял на коленях, попивая из моего бедра. Брызнула кровь, я разрезала плоть и мышцы. Сжимая, скручивая пальцы, я разорвала его шею и отбросила его голову.
В ту самую секунду, когда я левой рукой обезглавливала Ли, правой я обхватила голову Сен-Жермена и подняла её ко мне. Мгновенное замешательство и жажда крови дали мне время, необходимое для того, чтобы сделать выпад и схватить его зубами. Кровь, моя кровь, хлынула из проколов, которые я проделала в его шее. Потрясённый, он забился и начал отбиваться. Он обвил вокруг меня свои руки, как железные оковы, сокрушая меня. Прежде чем он успел сломать ещё несколько рёбер, я злобно тряхнула челюстями, ломая ему шею. Я прокусила ему позвоночник и стала наблюдать, как он превращается в пыль.
Превратив ноги в лапы, я сняла кроссовки и наручники на лодыжках. Как только я освободилась, мои ноги восстановили свой человеческий облик. Я прислонилась к стене, выплёвывая вампирскую пыль изо рта. С одной рабочей ногой я подтянула джинсы, как могла, а затем зашаркала прочь от двух куч пыли. Вся эта сцена вернётся в образах в моё сознание и будет преследовать меня, но сейчас не было времени.
Маленькая призрачная девочка встала рядом со мной, когда я соскользнула на пол, чтобы надеть обувь. Она указала на то место, где я была прикована.
— Да. Но в мою защиту скажу, что они сами напросились.
Я приподнялась на одной ноге, другая была слишком слаба, чтобы удержать меня, и оттолкнулась. По всему дому бродили туманные призраки, а внизу была одна холодная вспышка. Отлично.
ГЛАВА 34
В которой Сэм узнает, что для того, чтобы встать, требуется больше сил, чем у неё имелось
Прыгая по комнате, чувствуя боль повсюду, я обыскала пыльную камеру пыток в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить костылём. Я не могла прыгать через весь Новый Орлеан. Технически, я, вероятно, могла бы, но падала бы отменно.
Приоткрыв дверь как можно тише, я внимательно прислушалась. Если бы вампир внизу обратил внимание, он бы услышал. Конечно, как бы незаметно я ни прыгала, издаваемый шум будет слышен. Внизу открылась дверь, раздались тихие голоса.
Разговаривали Лафитт и Годфри. Маленькая призрачная девочка появилась рядом со мной, указывая через комнату на высокий деревянный шкаф. Двери были распахнуты, открывая взору кнуты, ножи и всевозможные орудия пыток, как древние, так и современные. У меня свело живот от этого зрелища. Это было запланировано для меня. Это было использовано против бедных людей, чьи души так и не покинули это проклятое место.
Маленькая девочка снова указала, более настойчиво, когда голоса стали подниматься по лестнице. Неужели она хотела, чтобы я знала, что на ней использовали? Направляясь к шкафу, она поманила меня следовать за ней. Закрыв дверь в комнату, я, как можно тише, запрыгала за ней.
Девочка ткнула пальцем в пространство между задней стенкой шкафа и стеной. Надеясь, что я всё поняла правильно, я приподняла одну створку тяжёлого старого шкафа и выдвинула её. Девочка стояла в созданном мной пространстве, указывая на место на стене между двумя деревянными досками. Отчаянно надеясь, мои руки направились туда, куда она указала, я стала искать зацепку или защелку.
Девочка снова указала, и я увидела сучок в древесине, который на самом деле был пусковой кнопкой. Я нажала на кнопку, и маленькая панель открылась внутрь, открыв узкую лестницу. Я нырнула внутрь и, повернувшись, подвинула шкаф на место. Главная дверь комнаты открылась как раз в тот миг, когда я тихо закрывала потайную панель.
 
Стоя в тёмном, затянутом паутиной проходе, я прижала ухо к стене и прислушалась.
— Merde26. Где она? Oh, mon Dieu27!
Ботинки Лафитта громко шлёпали по полу, пока он бормотал по-французски.
Я услышала звон металла, рассекающего воздух, а затем последовал глухой удар. Мгновение спустя послышался слабый, металлический звонок телефона.
— Он мёртв, — сказал Годфри.
Судя по его шагам, он пересекли комнату. Усмехнувшись, он добавил:
— Возможно, я перепутал порядок убийств, но неужели так важно кто станет первым: Клайв или Лафитт?
У меня перехватило дыхание. Мне показалось, что мою здоровую ногу вышибли из-под меня. Нет. Это должно было быть ложью. Это ошибка. Клайв не был мёртв. Я бросилась на поиски, но мой разум снова отскочил от стен этого здания. Я не могла найти Клайва. Его не было в таунхаусе, он не ответил на мои сообщения.
Нет, нет, нет. Это была какая-то мрачная вампирская интрига. Я была в этом уверена. Никто не мог убить Клайва.
Я нырнула в разум Годфри, не заботясь о том, что окажусь слепа в этом проходе, не заботясь ни о чём.
— Ты, должно быть, ошибаешься. Рассел не ушёл бы, не поговорив со мной, — Клайв сделал несколько шагов по тёмному узкому переулку, прежде чем повернулся к Годфри. — Ты бы видел Сэм сегодня вечером. Она была великолепна. Выставила когти, угрожая снести голову Сен-Жермену.
Его серые глаза сверкнули в свете лампы, а затем он отвернулся и снова зашагал прочь.
Годфри вытащил из-за спины короткий меч и взмахнул им с такой скоростью, что в воздухе только сверкнул металл, рассекающий воздух, а затем Клайв рухнул, превратившись в пыль.
Воспоминание потемнело и перескочило на Годфри, стоящего в прихожей Лафитта.
— Сделано, Магистр.
Амелия стояла позади Лафитта, пряча улыбку.
Лафитт хлопнул Годфри по плечу и прокричал:
— Высокомерный ублюдок мёртв! Enfin28!
Я вырвалась и опустилась на пол. Это было неправдой. Он бы не повернулся спиной к Годфри, тем более, после исчезновения Рассела. Он не прожил бы тысячу лет, совершая подобные ошибки. Он был слишком умён, слишком безжалостен.
Но потом я подумала о прошлой неделе. Нападение на ноктюрн в Сан-Франциско потрясло его. Он не был готов к восстанию и после этого колебался, не зная, кому доверять, больше всего сомневаясь в самом себе. Он так напряжённо держался в тот день в библиотеке, когда я проверяла свой новый дар чтения мыслей на Расселе и Годфри. Полагаю, его бы вывело из себя, если бы я сказала ему, что его самые старые и близкие друзья замыслили против него заговор.
Да, я и сама ошиблась. Я заверила его, что Годфри был предан. Годфри, с которым он сражался бок о бок на протяжении веков, обезглавил Клайва. Для чего? В этом не было никакого смысла. Если бы он хотел стать Магистром, Клайв поддержал бы его, помог бы найти подходящий город для захвата власти. С ним не обращались плохо и не унижали. Клайв доверял ему, как доверял очень немногим.
Треснувшие рёбра и отчаянное желание сдержать рыдания означали, что слон снова сел мне на грудь. Мне следовало ворваться обратно в комнату и убить Годфри на месте, но мои конечности отказывались двигаться. Сокрушительное горе повергло меня в уныние, и я не была уверена, что на этот раз у меня хватит сил подняться.
Перед моим мысленным взором золотой образ Клайва осветил темноту. То, как он ухмылялся и закатывал глаза, глядя на меня, вызвало болезненное рыдание, вырвавшееся наружу. Только я. Только я расслабилась, восхитительный Клайв. Я годами думала, что он такой чертовски страшный и отчуждённый, а потом он позволил мне заглянуть под маску.
Он посещал «Убиенную Овечку» каждый месяц, молча сидел за столом, выпивая по одному бокалу. Он проверял меня, желая убедиться, что со мной всё в порядке. В то время я была для него никем, подростком, подвергшимся насилию, который пережил то, чего не пережила его сестра. Но этого было достаточно, чтобы он заходил в мой бар каждый месяц, чтобы убедиться в моей безопасности.