Вот и всё! (СИ)

Столик он заказал заранее, так как администратор зала встретил нас и сразу же проводил к лифту, зайдя в который мы поехали вверх. Наш столик находился в самом углу смотровой площадки ресторана, через огромные окна которой нам открылась панорама города как на ладони. Уютные плетёные кресла из ротанга манили своим комфортом, а яркие соцветия камелии, цветущиё в расписном горшочке в углу стола, придавали романтический акцент этому месту. Очаровательная панорама города просто захватывала своей красотой, и продолжать сердится на мужчину, который окунул меня в такое великолепие, ставало для меня всё сложнее.
–Ты часто проверяешь свою электронную почту? – бесстрастно начал он разговор, укрывая мои плечи шерстяным пледом.
–Иногда. А что? – хмыкнула я.
–С того момента, как я уехал, ты не проверяла его, правда?
–Не знаю. Я просто не в курсе, когда был этот момент, как ты уехал, – язвительно протянула я.
–Нет, ты не проверяла. Потому что тогда бы ты знала, какое огромное количество сообщений я отправил тебе с Испании, – уверенно пояснил мужчина.
Я насупила брови в немом замешательстве. Я действительно давно не проверяла свой электронный ящик. Я попросту о нём забыла.
–Ты писал мне? – недоверчиво спросила я.
–Писал. Теперь знаю, почему ты не отвечала, – скривился он.
–Но почему ты не мог просто позвонить? – растеряно молвила я.
–Ты что, это же так дорого! – Михаил сделал такое лицо, словно был поражён выпадом моей наглости.
–Ты шутишь? – удивлённо улыбнулась я.
Мужчина улыбнулся мне в ответ, и добавил:
–На самом деле, ты не отвечала, и я просто думал, что ты не хочешь со мной разговаривать. Переписка являлась более смелой формой общения, как я считал, – рассудительно пояснил он.
–И что же ты мне писал?
–Здесь есть вай-фай. Прочти сейчас, – решительно предложил Михаил.
Я, подозрительно взглянув на его довольный вид, достала свой телефон и обновила свою почту. Действительно несколько сообщений из неизвестного адреса. Я открыла первое, и прочитала:
«Привет. Прости меня за то, что тебе пришлось увидеть меня в таком состоянии. Сейчас сажусь в самолёт, так как улетаю обратно в Испанию. Очень не хватает твоей поддержки». Следующее: «Если не хочешь со мной разговаривать, пришли, хотя бы смайлик. Закаты по-прежнему здесь сказочные. Жаль, что ты не рядом», и последнее: «Какой бы ты вердикт по поводу нас не вынесла, знай, что я скучаю».
Я прочитала все его сообщения, отметив про себя, что все они были присланы давненько и все в разное время. Оторвав свой взгляд от экрана телефона, я посмотрела на него.
–У меня нет никакого вердикта. Между нами всё достаточно скользко, – холодно отрезала я.
–Значит, нужно усилить трение, – победительно смотря в мои глаза, произнёс он.
Я покраснела и на все лёгкие вдохнула кипучий воздух, что наполнял наше с ним пространство. Опустив свои веки, я откинулась на спинку кресла. Как же я наелась от него этой неясности в его отношении ко мне с постоянными запятыми и разговоров со сплошными заковырками.
–Чего тебе от меня нужно? – отрешённо, с видимым безразличием, спросила я.
–Завтра у меня предновогоднее благотворительное мероприятие, хочу попросить составить мне компанию!
–Нет! Чего тебе нужно от меня вообще? – уточнила я.
–Ты! – ответил мужчина.
–Что?
–От тебя мне нужна ты! – спокойно произнёс он.
Почему я всегда, как дрессированная обезьяна, которая согласна на всё ради банана, соглашаюсь на его невразумительные предложения? Ах, ну да, возможно из-за того, что просто воздух вокруг меня тяжелеет, когда его нет рядом. Хотя насчёт банана, я это правильно отметила, Фрейд бы плакал по моим психосексуальным принципам, однозначно.
Часы показывали девять утра. Странно, какого же рода культмероприятия начинаются в такую рань? Тем более, вчера он подчеркнул, что никакого официального убранства не нужно, подойдёт обычная повседневная одежда. Конечно, я не могла так рисковать, и решила на всякий случай надеть скромное без откровенных декольте и разрезов, платьишко с мелким цветочным принтом и кружевной каемкой, которая доходила почти до колен. Свои непослушные вьющиеся кончики волос, я тщательно выровняла, решив также, сегодня обойтись без макияжа.
 
–Объясни хотя бы, куда мы едем и какую роль во всём этом играю я! – я вопросительно уставилась на своего попутчика, севши в салон чёрного лексуса.
–Ты же выступала на новогодних утренниках? – живо спросил меня Михаил, и я приятно отметила для себя, что он находился в очень позитивном настроении.
–Обычно я ставила танцевальные номера.
–Я так и думал, значит, сегодня будешь ответственна за постановку хоровода вокруг ёлки.
–Ты можешь нормально объяснить, куда мы едем? – спросила я.
–Благотворительный фонд, который я возглавляю, занимается финансовым обеспечением множества онкоцентров страны, а именно предоставлением лекарственных препаратов деткам, которые больны онкологическими заболеваниями. А также мы несколько раз в год навещаем детские дома, которые есть в нашем городе, и оказываем им также спонсорскую помощь. Вот сегодня именно такой день, ведь скоро наступит Новый год, и все детки мира с нетерпением ждут этого праздника, чтобы получить подарки от деда Мороза, а о сиротах, к моему горькому сожалению, просто некому позаботиться. Поэтому сейчас мы посетим несколько приютов и раздадим им игрушки и сладости, – с глубокомысленным видом изложил Михаил.
Я смотрела на него и не могла понять, откуда в простом человеке столько человечности и доброты. Он такой совершенный в моих глазах, прям, не к чему придраться. И эта его идеальность, она не пахнет никакой слащавостью, она просто безупречна. От него хоть воду заряжай.
–Почему ты создал фонд помощи именно для онкобольных?
–Потому что знаком с этой болезнью. Моя мать умерла от рака. Я не смог её спасти, теперь просто обязан спасать других, – спокойно пояснил мне мужчина.
–Я сожалею, что тебе пришлось пережить смерть близкого человека. Вы с мамой наверняка были очень близки? – сочувственно спросила я, когда наш автомобиль подъехал к автозаправке.
–Мы и сейчас с ней близки, – сухо ответил мужчина, и покинул салон автомобиля, чтобы расплатиться за залитый полный бак топлива.
Всё это время за нами следовал грузовик, в котором, по всей видимости, и находились еда, одежда и игрушки для сирот. Мне было странно всё это. Я прекрасно понимаю, что в нашей стране масса людей, которые отдают часть своих средств на благотворительность, и это в основном обеспеченные люди. Но тут я не понимала одного, почему он делает это сам. Ведь это может делать любой другой человек, тем более что у его благотворительной организацией «Рука помощи» есть управляющий, который должен заниматься этим самолично.
–А твой отец…– начала я, когда Михаил вернулся обратно в машину, – где он сейчас живёт?
–Я не знаю. Вернее не хочу знать, – печально улыбнулся он.
–У вас с ним сложные отношения?
–Нет. У нас просто нет абсолютно никаких отношений, – холодно ответил он, – я расскажу тебе об этом, но позже.
Автомобиль припарковался возле его офиса, и Михаил в спешке направился внутрь, как обычно ведя меня за собой за руку. Мы вошли в маленькую комнатку на том же этаже, где и находился его рабочий кабинет. В углу комнаты стоял маленький журнальный столик и два миниатюрных стула возле него, на каждом из них лежали объемные защитные чехлы для одежды. На стене, выкрашенной в жизнерадостный оранжевый цвет, висело огромное панно с детскими рисунками.
–Что это за комнатка? Ты держишь её для каких-то особенных переговоров? – поинтересовалась я.
–Да. Закрываюсь здесь от всех, когда хочу о чём-то подумать. Вот твой костюм, одевайся скорей, мы опаздываем.
–Откуда у тебя эти рисунки? – спросила я, указывая на панно.
–Дети часто дарят мне свои рисунки в знак благодарности, – ответил он, – к сожалению некоторых из них уже нет в живых. Болезнь таки победила их. Когда я смотрю на них, во мне остро вспыхивает чувство глубокой несправедливости, а это огромный стимул, чтобы усердно работать дальше, чтобы иметь возможность помогать тем, кто утопает в этой неравной борьбе жизни и смерти.