Транквиландия или Горячий Тур по Колумбии (СИ)

— И тебе, гринго! — Перес встал, — Смотри в оба! Ты разворошишь весьма опасную кучу дерьма, как бы башки за это тебе не лишиться!
— Это уже не твоя проблема, Перес! Удачи!
Бандит кивнул и неторопливым шагом направился к своему УАЗику. Мы с Раулем наблюдали, как он садится за руль, заводит двигатель и уезжает.
— Какая-то очень мутная история! — заметил Рауль, глядя, как Перес выезжает с заправки на просёлочную дорогу!
— Согласен! — кивнул я, — Но теперь я понимаю, что мы на верном пути — упоминание Рамиреса только усилило это утверждение!
— Да, вероятно, ты прав, гринго!
УАЗ Переса въехал на пригорок, но скрыться за ним Перес не успел: раздался оглушительный свист — и советский джип вмиг превратился в пылающий шар огня. В таком взрыве человек вряд ли выживет.
Я лихорадочно схватился за «Кольт», но Рауль удержал меня:
— Не стоит привлекать к себе внимания! Вот тебе ещё подтверждение, что ты на правильном пути!
И он был чертовски прав. Перес сказал всё, что знал, и получил за это право начать новую жизнь. Вот только этим шансом он не успел воспользоваться.
***
Ещё больше я удивился, когда увидел это место, описанное Пересом. Я когда-то видел его раньше, и когда, пошарившись в своём рюкзаке, я достал фотографию Дикого Билла на самом его дне, я убедился, что это был именно тот самый бункер, изображённый на фотографии. Я указал на эту фотку Раулю, и он улыбнулся:
— Значит, твой друг об этом всё знал. Одного только не пойму — откуда была утечка? Перес сказал, что об этом месте знали только три человека.
— Это мы уже не узнаем! — пожал я плечом, снимая с него свой FA-MAS, — Хотя, может, все ответы ждут нас там!
Электрический щиток мы едва нашли. Он был скрыт в паре метров от этого поросшего лианами кургана и представлял собой зелёный холмик мха и толстых лиан. Два взмаха мачете — и нам удалось добраться до проводки. Удивительно, но за эти три года она не сгнила. Следуя схеме, я соединил нужные проводки, и над вакуум-затвором вспыхнула чудом уцелевшая лампочка.
— Всё это замечательно, — проворчал Рауль, сжимая ремень своей М4А1, которая болталась за его спиной, — только вот как мы откроем вакуум-затвор? Автоген эту хрень не возьмёт!
— Не волнуйся! — ответил я, показав ему комбинацию открытия на обратной стороне фотографии, — Дикий Билл предусмотрел и это!
41, 20, 65. Я крутил вентиль вакуум-затвора, надеясь, что всё правильно. Так и случилось, и пещера тайн открылась. Я аккуратно выставил в открывающуюся щель ствол своей винтовки с примотанным на ней фонариком. Внутрь пещеры вёл длинный, обложенный бетоном коридор, достаточно крепкий, чтобы выдержать массированный авиаудар (не буду судить об атомном взрыве).
— Ну, что, вперёд? — тихо спросил Рауль, подтягивая свою М4А1 к себе.
Мы принялись идти по коридору. Видимо, пошаманив с электричеством, мы запустили аварийный генератор: с низкого потолка свисали лампы, мутно освещающие коридор. Шаги гулко раздавались в коридоре, и помимо нас я отчётливо слышал ещё и посторонний шум, однако не мог понять, что это такое. Быть может, это монотонное гудение ламп или шорох крыс или….
Я внезапно споткнулся, но Рауль успел схватить меня за ремень.
— Чёрт побери! — выругался я и осветил то место, где возникло непонятное препятствие.
Входной коридор внезапно кончился, и мы вступили в небольшое помещение, представляющее собой развилку. Пахло сыростью, едва шевелясь, поскрипывала аварийная лампочка на потолке — видимо, она и была источником этого непонятного звука. Перед выходом распростёрлось тело: именно с ним я и столкнулся. Он полусидел к стене, прижав к груди заржавленный пистолет «Аутомаг» 44 калибра — убойная штука. Я вгляделся в черты лица этого человека. Он не был похож на местного, тёмные солнцезащитные очки сползли вниз с проваливающегося носа. Видимо, это и был один из тех «людей в чёрном», о котором говорил покойный Перес.
— Что он здесь делал? — подойдя к трупу, Рауль бросил на него луч своего фонаря.
 
— Видимо, он убил остальных, а сам пытался как-то выбраться отсюда, — ответил я, вставая с пола и освещая остальную часть помещения, — Когда ты хочешь жить, вопросы морали отходят на задний план.
— Да, это верно!
Я бросил луч своего фонаря на противоположную стенку. Глаза уловили знакомую кириллицу.
— Что за… — я прочитал на стене приказы на стене, схему снайперской винтовки Драгунова, агитационный плакат с приветом из восьмидесятых.
Это лаборатория была советская. Вот уж не думал, что СССР устраивал секретные бункеры и лаборатории на территории капиталистической Колумбии. Что они делали здесь? Негласно поддерживая Герилью, устраивали здесь эксперименты? Или же что-то другое? Я кивком указал Раулю на правый коридор, над которым висел указатель: «Командный пункт». Рауль удивился:
— Откуда ты знаешь, куда надо идти?
— Прочитал на стене, — коротко ответил я.
Рауль хмыкнул, а я как будто не заметил этого. В коридоре по направлению к командному пункту мы встретили ещё два трупа. Эти двое были явно солдатами и, судя по всему, их застрелил первый парень, что встретился нам. У обоих вместо головы на полу была застывшая размазанная каша из крови и мозгов, что я, едва сдержав рвотный позыв, отвернулся. Мы прошли мимо склада с припасами: маленького квадратного помещения с пустыми стеллажами и привалившимся к стене напротив очередного мёртвого «человека в чёрном». Похоже, он вышиб себе мозги, всунув ствол своего «Аутомага» в рот. Прошли мимо небольшой казармы, внутри которой располагалось несколько ржавых коек с прогнившими матрасами. Фонарь мой осветил единственных обитателей этого неприветливого места — злобных жирных крыс, с недобрым огоньком в глазах, провожающих нас. Столовая, оружейная, класс подготовки: я читал все эти названия над помещениями, однако нас встречала безжизненная картина разрухи. Видимо, советские солдаты в спешке покидали это место, но кто знает, быть может, они не успели его покинуть: я видел в углу казармы кучу обглоданных крысами человеческих костей. Я был слишком насторожен, чтобы обсудить это с Раулем, так что прошёл дальше. Вот, наконец, и помещение, над которым было написано «Командный пункт». Мы вошли внутрь и огляделись.
Помещение выглядело просторным, однако чуть ли не каждый сантиметр комнаты занимало какое-то оборудование: старые компьютеры, огромные процессоры ЭВМ, огромные архивные шкафы и прочая оргтехника. Несмотря на то, что компьютеры были обесточены, освещение здесь было, поэтому мы выключили фонари. Компьютеры были сломаны и выглядели доисторическим хламом, процессоры были разбиты, а все провода вырваны с корнем. Кто-то явно пытался скрыть информацию о том, что здесь изучали. На столе, рядом со мной стояла полураскрытая коробка: последняя в том грузе, которую, видимо, «люди в чёрном» не смогли вынести отсюда, благодаря Пересу. Аккуратно поддев клапан коробки лезвием ножа, я вскрыл её и вытащил папку на самом верху. На пожелтевшей от старости и ветхости бумаге хорошо отпечатался гриф по-русски «СЕКРЕТНО». Я углубился в чтение.
Честно говоря, большую часть информации из этой папки я так и не понял. Однако, мне хватило того, до чего простой солдат может вникнуть, зная русский. Изначально, я не верил во всю эту мистическую хрень и теории правительственных заговоров, что рассказывают по телеку. Однако, прочитав пару страниц, я убедился, что не все эти рассказы — просто дешёвые байки. В документах говорилось о секретном военном стимуляторе, который получался из спор одного редкого растения. Растение это росло только на северо-востоке провинции, на маленьком островке в Карибском море, путь к которому не знал никто.
 
Транквиландия. Я сразу же это понял. Растение использовали не только в качестве сильного галлюциногенного наркотика, но и в военных целях. Согласно исследованиям учёных этого бункера, испытуемые теряли чувствительность и болевые ощущения, а потому сражались до конца. Даже при попадании в жизненно важный орган, испытуемый продолжал жить и функционировать на все 100 процентов.