Выбрать волю (СИ)

Что касается самой Эсны, то она, соответственно, разобиделась ни на шутку. С её точки зрения, это Грэхард был кругом виноват, и это ему следовало делать шаги к примирению. Конечно, глупо было ожидать, что он начнёт простаивать под её окнами с цветами — хотя в мечтах ей, разумеется, виделось именно что-то подобное, — но, тем не менее, она не желала идти на мировую без должных извинений с его стороны.
Раздражаясь всё больше от того, что этих извинений всё не следовало и не следовало, Эсна тоже ушла с головой в дела. Милдар охотно помогал ей с проектом по школе, Дерек делился своими расследованиями. Если с первым всё шло неплохо, то со вторым получались сплошные глупости. Отыскать очевидцев того памятного боя никак не удавалось. Кто-то, успешно пережив Второй Марианский поход, упокоился в Третьем. Кто-то, устав от ратных трудов, уехал, и след безнадёжно терялся. Кто-то просто умер — от старости или болезни. Имён в списке Дерека становилось всё меньше, а новых сведений не прибавлялось. Это заставляло и без того дурное настроение Эсны падать ещё ниже.
Между тем, подошёл день встречи Эсны с семьёй. Раздражённый Грэхард не пожелал принимать в этом участия, но и отменять своё предыдущее решение ему казалось несолидно, поэтому он свалил обязанности радушного гостеприимца на племянника. Туманный принц с готовностью предоставил свою яхту для приятной морской прогулки, и Эсну с удовольствием сопроводили княгиня и Анхелла.
Хотя все успешно делали вид, что отсутствие владыки связано исключительно с его занятостью делами государства, Эсна столь упорно избегала любых упоминаний мужа в своих рассказах, что и старый князь, и Ална сходу заподозрили неладное. Расспрашивать при Раннидах о подробностях им показалось несвоевременно, и они задумчиво переглянулись, явно прикидывая какой-нибудь план по отделению Эсны от общей толпы с целью разговорить её в сторонке.
Тат что вскоре Ална умело заняла дам беседой, а князь задумал объяснять дочери особенности парусного вооружения конкретно этой яхты, что позволило им отойти немного в сторонку, вроде как разглядывая паруса и такелаж.
— Что у вас случилось, Эсни? — тревожно спросил отец, проницательно разглядывая её лицо.
В её глазах мелькнуло недовольство; ей, совершенно точно, не хотелось ни о чём рассказывать, поэтому она расплывчато отмахнулась от его беспокойства:
— Пустое, батюшка.
Тот, однако, не дал себя провести.
— Я слыхал от зрящего сквозь лица, — припомнил он младшего Треймера, — что у тебя были какие-то проблемы?
— Ничего, с чем я не сумела бы справиться сама, — с некоторой даже холодностью парировала Эсна. — Право, отец, у всяких супругов бывают разногласия, — и выразительно повела головой в сторону Алны, намекая, что в браке её сестры проблем куда как больше, чем в её собственных.
Князь нахмурился, принимая этот аргумент, и некоторое время любовался самым большим парусом, волнами ходящим под порывами свежего морского ветра.
Поразмышляв о чём-то, он напомнил:
— Мы сможем устроить развод, если будет нужно, солнечная госпожа. — И весьма неожиданно для Эсны добавил: — Да и сотрясающий палубу, если что, всегда примет тебя в качестве жены.
Её брови удивлённо приподнялись. До этого кандидатура этого жениха обсуждалась лишь как заслон от притязаний владыки; пассаж с возобновлением такого предложения выглядел, мягко говоря, странно.
— Сотрясающий палубу? — выразительно подчеркнула своё удивление Эсна, требуя разъяснений.
Отец опёрся рукой на борт и невозмутимо отметил:
— Это был бы лучший вариант для тебя, чем Раннид, солнечная. Присмотрись. Когда владыка остынет к тебе, продолжать цепляться за этот брак станет опрометчиво, он не принесёт нам выгоды, а тебя сделает несчастной.
В глубоком недоумении Эсна опустила ресницы, пытаясь понять, что за странные политические интриги пошли в ход, и почему отец, который недавно вроде как находил некоторую выгоду в её браке с владыкой, теперь чуть ли не в открытую призывает её оставить этот брак в прошлом.
 
— Я услышала тебя, грозовой адмирал, — наконец, ответила она.
— Прекрасно, солнечная, — улыбнулся он в ответ, с нежностью поправив её прядку.
После этого небольшого разговора они вернулись к общей группе. Ална всё ещё развивала тему воспитания детей — её собеседницы явно была заинтересованы этим разговором, и охотно вставляли свои соображения и наблюдения.
Как только к кружку присоединилась Эсна, тема почти сразу перешла на её начинания в плане организации школы для девочек. Княгиня и Анхелла были в восторге от этой идеи, и наперебой рассказывали Алне, как прошёл приём «на анжельский манер».
— Как жаль, что я не смогу поучаствовать, — смущённо отметила Ална.
— Но почему же, дорогая? — удивилась княгиня, обращая удивлённый взгляд на Эсну, словно ожидая ответа именно от неё.
Та легонько нахмурилась и покачала головой, разумея этим: полный глушняк. По лицу княгини скользнула тень.
— Зрящий сквозь лица против женского образования, — сдержанно отметила Ална. — Едва ли будет уместно, чтобы я вмешивалась в подобные проекты.
— Ты могла бы хотя бы спросить у него, — закусила губу Эсна, которой очень не хватало сестры в этом деле.
— Быть может, я могла бы похлопотать? — в свою очередь, вынесла предложение княгиня.
Анхелла молчала, потому что понимала Алну, как никто другой.
— Его повелительство, — решила подбодрить сестру Эсна, — всегда говорит мне, что, если чего-то хочется, имеет смысл просто открыть рот и сказать об этом.
— Это только если ты жена его повелительства! — возвела глаза к небу Анхелла. — К другим он не столь благосклонен.
— Но Ална как раз и есть жена зрящего сквозь лица, — возразила Эсна. — Он должен быть благосклонен к её просьбам.
— Можно замолвить слово перед его повелительством, — задумчиво предложила княгиня, изящно переставляя чашечку с чаем. — Если он заметит князю Треймеру, что присутствие его супруги в проекте желательно, тот не сможет выступить против.
Ална нахмурилась; мысль о том, как отреагирует муж, если его принудят отпустить её на такое дело, её весьма тревожила. Эсна моментально догадалась, какие мысли овладели сестрой, и покачала головой. Княгиня уловила смысл посыла и слегка повела плечами: мол, нет — так нет.
— Всё же попробуй спросить, — предложила Эсна. — Вдруг он решит, что ему выгодно, чтобы его жена участвовала в столь громком начинании?
— Я попробую, — робко согласилась Ална.
Эсна была почти уверена, что — в жизни не решится.
Интермедия
Вернувшись домой, Ална погрузилась в глубокие размышления.
Научный путь никогда не манил её, и в детстве она училась лишь потому, что это было необходимо. Такой тяги к книгам, как Эсна, она не испытывала никогда. И всё же она гордилась тем образованием, которое получила.
Проект со школой для девочек не интересовал её вовсе, но у него было одно несомненное достоинство: это был проект Эсны. Ална очень любила сестру, и ей нравилось заниматься с ней общими делами. Вне зависимости от того, что именно затевала Эсна — Алне непременно хотелось принять в этом самое живое участие.
В детстве Эсна постоянно что-то придумывала. То они устраивали домик на дереве, играя в храбрых пиратов (почему пираты живут на деревьях, Алне было непонятно до сих пор). То прямо в их спальне открылось Министерство Волшебных дел, в котором Эсна была главным министром, а Ална — главной волшебницей. Чуть позже, когда они подросли, Эсна придумала свой язык, и они писали на этом языке книги. Потом ей пришла в голову идея с резьбой по дереву, и уж туда она ушла с головой.
 
Замужества прервали эту череду приключений, но не изменили Эсну. Она то устраивала гонки на яхтах — и даже умудрилась завлечь в эту авантюру туманного принца! То предложила зарыть сокровища на острове и отправить карту в бутылке — Ална до сих пор жалела о пожертвованном в этой затее колечке и гадала, нашёл ли кто-то их клад. Однажды они завлеклись в дружбу по переписке с какой-то ниийкой — правда, ничего путного из этого не вышло.