Хроники Ордена Церберов (СИ)

—  Старшего сына отселять думаю. О том годе избу ладить будем, —  пояснил он, заметив мой взгляд. —  Вот и готовились помаленьку… Как Тима Тыквы и Рузы Серого детишки пропали, так не до того стало —  ищем всем миром. Вы, господине цербер, не думайте, мы закон уважаем, и  вашим сразу отписали. 
Я молча кивнул, подтверждая, что всё верно: дети — источник огромной жизненной силы, и твари, охотящиеся на детей прирастают быстро. Лучше уж десять раз поехать на вызов и вытянуть пустышку, чем один раз пропустить такое чудовище.
—  Но и сами без дела не сидели, —  продолжал тем временем староста. —  Лес прочесывали, рыбаки ниже по реке с бреднями прошлись.
Мысленно я поморщился: если здесь и впрямь завелась тварь, то такое обилие пищи, которая сама идет в лапы, ее только порадует —  а после двух детей ей вполне может хватить сил и на взрослую добычу. Но если чудовища нет, а есть только два попавших в беду ребенка —  то эти поиски вполне могут спасти им жизни. Поэтому морщился я только мысленно.
Непрошенная напарница стояла рядом и чуть позади, вела себя тихо и в разговор не лезла, предоставив мне вести расспросы. 
Ее сила расходилась вокруг плотным упругим кольцом, то и дело возвращаясь —  чтобы опять выплеснуться и накрыть уже больший круг. Сила каждого Ока, с которым мне доводилось иметь дело, всегда ощущалась по-разному. У этой она была колкой и холодной. Каждый раз, когда ее дар проходил сквозь меня, хотелось поежиться и потереть в районе сердца —  по нему словно прокатывались маленькие, но острые железные ежики…
Мы определенно не созданы для работы в паре.
—  Ваши к нам приезжали утрема, — рассказывал староста. —  Мужик и девка. Представились, бляхи показали —  всё честь по чести. Выспросили про детвору, что и как было, да и в лес ушли. А с тех пор больше не появлялись.
Поиск Ока дотянулся до околицы.
Танис раскачивала дар бережно, не торопясь. Я видел, что она умеет и по-другому —  там, в Мухоловках, поиск разлетелся мгновенно, жесткий и требовательный. 
Но там и цена ошибки была меньше.
—  Как звали детей?
—  Мик и Алкена.
Девочка. Плохо.
Танис дотянулась до леса и загнала в него дар на один перестрел, подсвечивая мир тусклой зеленью —  ничего подозрительного.
—  Возраст, когда именно пропали, во что были одеты, —  начал перечислять я привычные вопросы, и осекся, когда Око коснулась моего локтя.
Но я уже и сам видел.
Твою мать! Не может быть!
В том, как видит мир Танис Болотная, я понимал только основное, для того, чтобы разобраться с деталями, нужно время и притирка. Но увиденное сейчас двух толкований не допускало: в лесу, не так далеко от деревни Горш (вряд ли дальше, чем в десяти перестрелах) кого-то лечили с применением нашей, орденской магии.
Заклинание щита сплелось само собой, еще в тот момент, когда я выскакивал со двора старосты. Меч надежной тяжестью оттянул правую руку. Если там лечат, а не воюют —  то опасность, скорее всего, уже миновала, но все же, все же…
Потянувшись даром к нашему общему на двоих сейчас видению, я нашел Танис —  позади меня, на десяток шагов, как и положено Оку, несется след в след легкими скачками, окруженная легким маревом защиты. 
Раз поставила щит —  можно надеяться, что и оружие наизготовку взяла, а что подраться девка не дура, я еще с утра убедился.
Мысль, что это вовсе не означает, будто она сумеет постоять за себя в реальном бою, а я уже отвык беречь кого-то, кроме себя, я гнал. 
Место событий, подсвеченной мне Оком, призывно мигало в моей голове, и я несся со всех ног. 
Утоптанная тропа сама вела в нужную сторону. Опушка. Лес. Вековые сосны.
Мы нашли их на свежей просеке. Рыжую голову Гемоса я узнал сразу. Молча, сосредоточенно он вливал свою силу в распростертую на земле Навару. Руки Клыка отчетливо дрожали.
На ходу сдернув с пояса фиал с исцеляющим эликсиром, я упал на колени рядом с церберами, выдернул пробку, начал отсчет:
—  Раз, два…
Гемос не говоря ни слова стиснул челюсти бесчувственной напарницы, и на счет “три” исцеляющее тонкой струйкой потекло из фиала ей в рот.
 
Я запустил чары —  и они не нашли у Навары никаких повреждений. Никаких. Кроме крайней степени магического истощения. А еще они показали, что цербер не просто без сознания. Всё куда хуже.
—  Что у вас стряслось? —  Танис, бухнушаяся на колени рядом с Наварой с другой стороны, влезла со своим вопросом не ко времени.
Зато ее ладони легли на грудь Наве очень вовремя. Гемос с обессиленным стоном отвалился, а сила Танис потекла тонким ручейком в бесчувственное тело, не давая угаснуть в нем искре жизни.
—  Мы сюда приехали еще до полудня, —  рассказывал Гемос, устало глядя на то, как Танис вливает силу в Навару: скупо, бережливо, готовясь поддерживать жизнь в теле столько, сколько понадобится, чтобы подействовали эликсиры. 
Мы использовали все исцеляющие, что у нас были —  те, что выдали Гемосу и Наваре рыжий потратил еще раньше. Но этого оказалось мало. 
— Нашли старосту, получили подтверждение, что пропавшие дети всё еще не нашлись и начали работать. Обошли деревню и пошли по спирали, расширяя витки. Всё, как обычно. Все было чисто, —  Гемос устало потер лицо. — Всё было чисто, Навара опытное Око, мы не первый день в ордене, и, я богами клянусь, всё было чисто!
Он жадно приложился к фляжке с водой, облился, утерся рукавом… Руки его всё еще дрожали —  выложился Клык, спасая напарницу, серьезно, без шуток.
—  В общем, следов чудовищ мы не нашли, и значит, это дело Ордена не касалось. Можно было возвращаться. Но… это же дети. Возможно, они просто заблудились? Что, если они еще живы? Мы решили задержаться и помочь с поисками. 
Он снова замолчал.
Но я уже предполагал, что было дальше.
—  И вы разделились?
—  И мы разделились.
Танис
Ощущение было зыбким, неясным. Я не была уверена, что мне не мерещится от напряженного поиска в состоянии упадка сил. Но какая-то тварь тут была, я знала это, и я искала. 
Во рту было кисло —  тревожный знак.
Ничего. Ничего, надо просто перетерпеть. Нельзя оставлять здесь чудовище, высосавшее двоих детей и опытного мага. 
Я знала, чувствовала, что чудовище здесь. Если не само оно, то хотя бы следы —  не может не быть следов там, где кормилась тварь! —  и я искала. Раз за разом. Безостановочно повторяя  поиск, нагнетая в него всё больше силы, выискивая по болотно-зеленый огонек, которым будет подсвечено чудовище…
Контур поиска полыхнул так, что я попросту ослепла как Око.
Я дернула Плясунью из ножен, полоснула воздух справа от себя —  одновременно разворачиваясь к Камню и Гемосу левым боком, вставая так, чтобы быть одной из вершин треугольника, в центре которого лежит беспомощная Навара.
Илиан, по которому ударило моей слепотой, крутил клинок мельницей —  я слышала, как пела сталь, рассекая воздух. Гемос, не связанный со мной видением, не понимал, что происходит —  и просто закрыл свою вершину треугольника, не задавая вопросов. Его меч выписывал петли в защитной позиции.
Всё вокруг полыхало зеленым, как будто чудовище было везде. Тварь лишила меня не только магического, а и обычного зрения —  и ядовитая зелень застилала оба взора.
Как держался Камень —  не знаю, а мне очень хотелось запаниковать. Сесть на тощую задницу —  и заорать, закрыв глаза и прижав их для верности руками. Ни разу за все время обучения я не сталкивалась с подобным не только на практике, но и даже в теории. Но твари на то и твари, что они тьма и их — тьма. 
 
Мы сплотились практически спиной к спине, насколько это позволяло бесчувственное тело Навары, зачарованный меч бессмысленно рубил зеленый туман, рассекая в нем только быстро затягивающиеся полосы, не способные всерьез навредить оголодавшей твари. 
И я вдруг поняла, что где-то на подкорке, я, наверное, жду приказа. Четкого и ясного приказа — что делать, чтобы победить.