Разоблаченная (ЛП)

− Спасибо.
Он пожимает плечами.
− Что случилось? − Логан закуривает сигарету, глубоко затягиваясь.
Забираю ее у него, курю вместе с ним. Вкус отвратительный, но стоит того из-за легкого головокружения, как будто ощущаешь мгновения свободы, летишь над всем этим. И это сближает меня с ним.
− Много рассказов, много полуправды, много лжи. – Я смотрю на бетонный пол под своими ногами. − Много моей слабости. Большей, чем когда-либо я познавала.
Логан молчит продолжительное время, сигарета зажата между указательным и большим пальцем, клубы сигаретного дыма овевают его лицо.
− Но я был прав.
− Не жалей слов, Логан. Не жалей моих чувств. − Забираю у него сигарету, затягиваюсь, Наблюдаю, как вишневое сияние становится ярче. Отдаю обратно. − И своих тоже.
Не моргая, он смотрит на меня, делает последнюю затяжку и резким движением руки выбрасывает окурок. Он летит несколько футов и, падая, рассыпается на снопы искр.
− Ты трахалась с ним?
Я едва могу справиться со своим голосом, когда шепчу:
− Короткий ответ... да.
Молчание, короткое и жесткое.
− Черт. Я так и знал. − Встает, отходит, резко распускает волосы из хвоста, встряхивая ими, и зарывает свои пальцы в белокурые волнистые волосы. Смотрит на меня с расстояния десяти футов. − А длинный ответ какой?
− Я ненавижу себя за это. Я знала: это ничего не изменит. Это не изменит его. Это не изменит меня. Никаких ответов на вопросы. Но... я слаба, Логан. Он сбивает меня. Я не знаю, как тебе объяснить. Но в тот момент я чувствовала себя... опустошенной. И я поняла, даже если он чувствует то же самое, он не покажет этого. Или у него очень странные методы это проявлять. И я − не знаю, я совсем не приблизилась к истине, к тому, чтобы узнать о себе в прошлом. Ничего не изменилось с того момента, как я ушла отсюда и вернулась.
− Ну а сейчас, что, Изабель?
− Ты и я. Как ты можешь еще смотреть на меня?
Он касается моего подбородка пальцем. Я даже не поняла, что он, оказывается, стоял прямо передо мной, слишком была погружена в свои мысли.
− Как думаешь, почему, в первую очередь, я позволил тебе уйти? Почему не стал заниматься сексом с тобой?
− Я не знаю.
− Ну, это полная хрень, потому что все ты знаешь. − Он опять садится рядом. − Я говорил тебе почему.
И я вспоминаю.
− Ты сказал, что ничего не начнется между тобой и мной, пока не закончится с Калебом и мной.
− Правильно. − Пауза. − И? Закончилось?
− Я не знаю. Я знаю, ты надеешься на мой решительный ответ, прямо сейчас, но... я не могу ответить тебе. Это конец влияния Калеба на меня на физическом уровне. Но на эмоциональном... я не знаю. Осталось слишком много вопросов, на которые мне необходимы ответы. Я... я слишком запуталась, Логан. Он что-то знает, но ничего мне не говорит. И ты был прав насчет этого. Но я не понимаю, зачем он скрывает все от меня? Что это за тайна такая? Просто... просто я должна знать больше. И до тех пор, пока я этого не узнаю, − не быть мне цельной и не избавиться полностью от Калеба.
− Полагаю, не стоит винить тебя.
− И я не знаю, важно тебе это или нет, но... я не трахалась с ним... это он трахал меня и я позволила ему это. И так было всегда. Я соучастница, да, я должна быть честной в этом. И я позволила ему, как всегда разрешала. В тот момент, когда он был во мне, я просто... я теряла себя. Просто теряла. − Мне хочется коснуться его руки, но я боюсь. Собрав всю свою храбрость, я провожу пальцами по его руке. − Что будет с нами, Логан?
 
Он сплетает наши пальцы вместе.
− Мне больно. Я расстроен. В том смысле, я знал, что это произойдет, вот почему я сдерживал нас. Вот же дерьмо. − Он поднимается, и ведет меня внутрь. − Понимаешь, мне нужно время. Не сближайся с ним и... со мной.
Я не в состоянии думать о нем и о себе. Я едва могу функционировать. Мой разум вращается, как орбитальная модель нашей галактики, миллион мыслей проносится в миг в моей голове, и все они складываются в сложный гелиоцентрический узор вокруг двух солнц − Логана и Калеба. Они оба являются супер гигантами, и каждый из них обладает собственным гравитационным воздействием на меня.
Или может быть Калеб как черная дыра, поглощает свет, материю, все сущее, неумолимо разрушая. А Логан − солнце, дарит жизнь, отдает тепло, возможность расти.
Логан ведет меня в свою гостиную, подталкивает к дивану. Я сажусь на него. Он выпускает Какао, которая приветствует меня обильными щенячьим поцелуями, а потом ложится на пол и смотрит на нас. Логан исчезает на кухне и возвращается с двумя открытыми бутылками пива и полупустой бутылкой «Джеймсон».
− Предостережение: прежде чем мы начнем пить, − это ничего не исправит. Но иногда нам нужно просто на все забить, а не беспокоиться о гребанном хаосе, который является нашей жизнью. Это поможет абстрагироваться от всего. Когда-то я понял, что лучше всего думается о проблемах, когда у меня злое похмелье. Пульсирующая головная боль и трясущиеся кишки делали меня более жестким и честным с самим собой.
Он передает мне бутылку виски и одну бутылку пива.
Я смотрю на него.
− А где стаканы?
Смеется.
− Никаких стаканов для такого рода напитков, милая. Мы будем пить из горла бутылки.
− И много?
− Два хороших глотка это примерно одна стопка. Но в сложившихся обстоятельствах, я бы сказал: пей, пока сможешь.
Мне кажется, что это плохой совет. И, похоже, в нем и есть сама суть − напоить меня как можно быстрее.
Я поднимаю бутылку виски к губам и делаю пробный глоток. Виски обжигает, но не так сильно как скотч. Его действительно легче пить. Я позволяю жару распространиться по горлу, и выдыхаю. А потом я делаю так, как сказал Логан: опрокидываю бутылку, делая один глоток, второй, третий, пока жар не становится невыносимым, и я хватаю ртом кислород, из-за которого в моем горле бушует настоящий пожар. Я запиваю его половиной пива, чтобы охладить горло и чувствую, как закружилась голова.
Логан забирает у меня бутылку и делает то же самое, выпивая примерно столько же и чередуя виски с пивом. А потом он делает что-то странное. Падает на диван, ставит виски и пиво на низкий столик, и хватает меня за ноги, располагая их на коленях и сбрасывая туфли на пол. Подняв одну из моих ног, он крепко сжимает ее ладонями и впивает в ступни пальцы, вырывая из меня стон.
 
− Что ты творишь, Логан? − спрашиваю я.
− Хочу дать тебе одно из величайших наслаждений − массаж ног.