Разоблаченная (ЛП)

Я хватаюсь за столб указательного знака, холодный металл касается моей щеки.
Я осознаю, что плачу и повторяю нараспев:
‒ Изабель... Изабель... Изабель...
Теплые крепкие руки притягивают меня к широкой груди. Голос, похожий на солнечный свет, шепчет мне на ухо:
‒ С тобой все в порядке. Дыши, детка. Сделай глубокий вдох и выдохни.
Не это он должен был сказать. Это не поможет. Приказ дышать не заставит меня это делать. Он говорит не те слова.
‒ Я Мадам Икс, ‒ шепчу я, надеясь, что если я произнесу вслух, то это повлияет каким-то магическим образом, заставит кислород забраться в мои легкие и замедлит мое прерывистое дыхание. ‒ Я Мадам Икс. Ты Калеб Индиго. Ты спас меня от плохого человека. Я с тобой в безопасности. Это был лишь сон. Просто сон.
Я несколько раз это повторяю, но ничего не помогает.
Я слышу за собой сбивчивое дыхание, чувствую, как его губы касаются мочки моего уха. Его руки скрещены у меня на груди, словно стальные канаты.
‒ Господи, он так чертовски умело промыл тебе мозги. ‒ При этом голос Логана звучит жестко, гневно. Горько.
‒ Это... это успокаивает, когда у меня начинается паническая атака, ‒ умудряюсь пояснить я.
‒ Хорошо, давай попробуем кое-что новенькое? Ты Изабель. Ты сильная. Ты в безопасности. Тебе никто не нужен.
Я не могу. Не могу произнести эти слова. Хотя я пытаюсь. Пытаюсь.
‒ Я... я... Изабель. Я Изабель. ‒ Я трясу головой. ‒ Нет. Я не Изабель. Это больше не я. Я не могу быть ею, она умерла. Я умерла. На операционном столе я умерла. Они вернули меня обратно, но я умерла. Мое сердце не билось почти минуту. Я умерла. Изабель де ла Вега умерла.
‒ Тогда стань кем-то еще.
‒ Кем? ‒ выкрикиваю я. ‒ Кем еще я могу быть? Я Мадам Икс.
‒ Ты хочешь быть именно ею?
‒ Я не знаю! ‒ Я поворачиваюсь в его объятиях и прижимаюсь щекой к груди. ‒ Я не знаю, Логан. Нет, я не хочу больше быть Мадам Икс. Хочу быть кем-то новым, но не знаю кем. Не знаю, кем или как это решить.
‒ Ты сильная. Ты в безопасности. Тебе никто не нужен.
‒ Это не правда.
‒ Вероятно, не сейчас. Но все возможно. ‒ Кончиком пальца он прикасается к моему подбородку. ‒ Посмотри на меня, сладенькая. Ты когда-нибудь слышала фразу «играть роль, пока она не станет тобой»?
Я трясу головой.
‒ Нет.
‒ Иногда только это и остается. Делать вид, что все нормально. Притворяться, что ты сильная. Что тебе никто не нужен. Имитировать. Притворяться для себя, для тех, кто тебя окружает. Когда просыпаешься или ложишься спать, продолжай притворяться. И когда-то однажды... это станет правдой.
У меня нет ответа. И мне не нужно искать ответ, поскольку подъезжает Майбах. Длинная машина с низкой посадкой медленно останавливается возле нас.
Ты находишься по ту сторону, за водителем Леном.
Окно опускается, и твои темные глаза застывают на мне.
‒ Садись, Икс. Сейчас же.
‒ Может, ты дашь ей самостоятельно решать, чего она хочет, Калеб? ‒ спрашивает Логан, не ослабляя свою хватку на мне.
‒ Это не твое дело, – огрызаешься ты. ‒ И убери от нее руки.
‒ Без вопросов, если она мне скажет это сделать.
 
‒ Хотите вернуться в тюрьму, мистер Райдер? – спрашиваешь ты слишком тихим голосом. ‒ Я могу это устроить, если пожелаешь.
Логан напрягается. Очевидно, угроза имеет вес.
Я чувствую себя словно кость, за которую дерутся две собаки. Мне это очень не нравится.
‒ Остановитесь. Оба. Просто… прекращайте это.
Я поворачиваюсь к тебе.
‒ Как ты нашел меня, Калеб? ‒ спрашиваю я.
‒ Ты моя. Я всегда смогу тебя найти.
‒ Она не твоя, придурок, ‒ рычит Логан. ‒ Она своя собственная.
В следующее мгновение Лен выходит из машины. Высокий, широкоплечий мужчина, его глаза выглядят бездушными, по ним видно, что ему приходилось ранее сталкиваться со смертью. Из-под пиджака Лена появляется пистолет, он черный, большой и выглядит пугающе. Ствол касается головы Логана.
‒ Отойди. Немедленно.
Голос Лена холоднее льда, категорический, лишенный каких-либо эмоций.
‒ Пошел ты. Ты не будешь стрелять в меня средь бела дня.
Он до боли сжал мои руки.
‒ Подумай еще раз, ‒ говорит Лен. Он оттягивает верхнюю часть пистолета, щелкая затвором. ‒ Непременно буду. Я ничего не забыл, Райдер.
Я вспоминаю пентхаус, мою ванну, связанного Лена с кляпом во рту и под прицелом. Я вижу в глазах Лена желание убивать, и я знаю, что Логан может умереть за долю секунды. Между двумя вздохами.
‒ Оставь это, Логан, ‒ прошептала я, ‒ не надо. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.
‒ У тебя есть выбор, ‒ отвечает он. Его глаза умоляюще смотрят на меня. ‒ У тебя есть выбор. Выбор здесь, выбор имени. Выбор будущего.
‒ Я ‒ ее будущее, ‒ отрезаешь ты.
Эта фраза адресована Логану, не мне.
‒ А так же прошлое и настоящее. А ты ‒ никто. Просто временное развлечение.
‒ Пусть он застрелит меня. Мне наплевать, Икс. Сделай для себя выбор.
Я чувствую себя задушенной, задыхающейся из-за необходимости выбирать.
Я смотрю на Логана, и его глаза вспыхивают от ярости, тают… некоторые эмоции я не понимаю: мягкие и мощные, кипящие и острые, словно бритва ‒ все сразу, все на меня, для меня, адресованы мне. Его светлые волосы длинные, уже очень длинные, волнистые и вьющиеся на концах, свисают ниже плеч, светлые локоны развиваются над глазами. Я вижу его шрамы, два круглых отверстия в правом плече, белые тонкие линии на его предплечии и правом бицепсе, и я знаю, что ниже справа есть еще один круглый загрубевший шрам, чуть дальше ребер, и я вижу его татуировки, покрывающие его плечо в беспорядке изображений. Я вижу все это словно на картине, застывшей виньетке, его глаза цвета индиго и светлые волосы, и шрамы, и татуировки, и огрубевшие от работы руки, и его квадратную челюсть, высокие скулы и выразительные губы, которые целовали меня и не требовали большего, не заявляли о большем, нуждаясь в этом, желая большего, но ожидая, пока я буду готова дать это. Буду ли я вообще когда-либо готова? Смогу ли я когда-нибудь обладать свободой, чтобы выбрать его? Способна ли я на это?
 
Я не знаю.